Марина Эльденберт – Спящее пламя Ферверна (страница 10)

– И тебе, Ятта.

В административном крыле длинный коридор и, к тому же, пустой. Мергхандары стоят за дверями на этаже, сюда никто не войдет и не выйдет без их ведома. Мне так хочется спать, что я прикрываю ладонью рот – несмотря на то, что я здесь одна, зеваю, и поэтому пропускаю момент, когда распахивается соседняя дверь. Меня втаскивают внутрь, и я оказываюсь лицом к лицу с Вэйдом Гранхарсеном.

Впрочем, времени на опомниться у меня не было, потому что его ладонь легла мне на шею. Властным, собственническим захватом, от которого потемнело перед глазами, а в кожу словно впрыснули какой-то токсин. Потому что иначе как объяснить, что я замерла? Мгновение, которое мы смотрели друг другу в глаза, могло в равной степени растянуться на час или посчитать доли секунды, и все это время мое сердце билось в груди на удивление спокойно и ровно. Отдаваясь в сжимающую мое горло ладонь через сосуды на шее. В ритме его растягивающихся и сужающихся зрачков, то становящихся вертикальными, то снова круглыми.

У него потрясающий цвет глаз: именно этот оттенок сиренево-фиолетового, глубокий и в то же время яркий, я тысячи раз рассматривала его в сети. Достаточно, чтобы изучить, как свое отражение, но при этом ни одно изображение не передавало этот цвет в реальности. Оно вообще его в реальности не передавало: ни изгиба жестких губ, ни резкой линии подбородка, ни хищных крыльев носа, ни жестких коротко стриженных волос. Я знала о нем столько, что, наверное, могла бы сдать экзамен по предмету Вэйдгрейн Гранхарсен. Знала все его романы (имена девочек, с которыми он появлялся на публике), знала, что он носил штангу в языке и что в начале карьеры у него был тоннель в мочке уха. Он избавился от него пару месяцев назад. Сейчас от него остался только точечный шрам, который не убрали даже современные методы пластики и регенерация иртхана. Но это пока. Через год, может раньше, от него ничего не останется. Я могла бы на память перечислить все эти факты и еще множество остальных, которыми он сам делился со своими подписчиками, но…

В одно мгновение они вдруг вылетели у меня из головы. Все разом.

Потому что не только мой пульс отдавался в его ладонь, но и его в мою шею. Потому что биение наших сердец перемешалось, и я уже смутно отдавала себе отчет, где его, а где мое. Так же, как и дыхание. Он точно чем-то меня парализовал, как пустынный дракон свою жертву. Этот его яд добрался до самого сердца и взорвался там тысячами огненных жал, которые разошлись по всему телу, когда его губы накрыли мои.

Я тысячу раз представляла, как это может быть. Хотя знала, что мне такое не светит, все равно представляла, но реальность отличалась от моих фантазий столь же остро, как его изображения в сети и он сам. Поцелуй не был ни нежным, ни страстным, он был жестким, властным, порочным и опьяняющим. Подчиняющим. И штанга в его языке определенно добавляла ощущений, потому что сейчас Гранхарсен словно трахал меня языком.

От его тела исходил такой жар, что мне казалось, я сейчас расплавлюсь и превращусь в горстку пепла. Если сдвинусь хотя бы на миллиметр – умру. Во мне не было пламени, но как-то так я его себе представляла. Этот черный раскаленный поток, пронизывающий все мое тело от макушки до кончиков пальцев ног. То, что сейчас пламя было не мое, а его – четыре вида, за исключением одного, совершенно не мешало мне в этом сгорать.

Кожа напоминала тонкую пленку, а его прикосновения: одна ладонь на шее, другая – у самого моего лица, упирается в дверь и легко касается моей скулы – изощренную пытку, которую… хотелось продлить. Продлить поцелуй, продлить это электризующее тело чувство, этот взгляд – мы целовались, не закрывая глаза, и это было совершенно дико, по-звериному, остро.

Я целуюсь с Вэйдгрейном Гранхарсеном.

Я целуюсь с…

Осознание происходящего вдруг обрушилось на меня всей своей проясняющей тяжестью. Я рыкнула и укусила его, в фиолетовых глазах полыхнуло пламя, а потом он меня отпустил. Облизал прокушенную губу так, что у меня повторно потемнело перед глазами. Да что там, я до сих пор чувствовала его вкус – кофе, кровь, горьковатые дымные нотки. Вкус, от которого кружилась голова.

– А ты не такая уж и отмороженка, Ятта Хеллирия Ландерстерг.

Собственное имя ударило по взвинченному до предела сознанию и по телу, которое все еще было в шоке. Со мной творилось что-то непостижимое, каждая клеточка дрожала от напряжения и от окутавшего меня жара, стянувшегося между бедер.

– Ты… – прошипела я. – Ты… ты даже не представляешь…

– Тихо, – сказал он и положил ладонь мне на голову. Таким властным собственническим жестом, что меня на мгновение снова прикрыло. Как будто он нарушил мою связь с космосом и собственным разумом. К счастью, в этот раз на мгновение, я стряхнула его руку и сжала кулаки:

– С ума сошел?! – это большее, на что меня хватило.

– Может быть. Но тебе понравилось.

Нет. Нет. Нет! Хуже всего было то, что мне в самом деле понравилось. Нет, понравилось не то слово, я чувствовала, что умираю без его дыхания во мне и его грубой, толкающейся ласки языка.

– Еще больше мне понравится, если ты сейчас уберешься отсюда!

– Отсюда? – Гранхарсен обвел ладонями пространство, и я только сейчас поняла, что нахожусь в приемной. За следующей открытой дверью виднелся просторный кабинет с панорамными окнами и потрясающим видом на Мэйстон. Таковы наши города, все на огромной высоте. Все с самыми потрясающими видами, но трясло меня сейчас не от видов. От осознания того, что только что произошло.

– Где мы?

– Кабинет генерального менеджера ледовой арены. – Он поиграл пропуском, который вытащил из кармана джинсов, между пальцев. – Ты даже не представляешь, сколько всего решают связи, Ледышка.

– Льдинка, – на автопилоте выдала я и тут же прикусила язык. Откусить бы его себе за такое… Хотя нет. Откусить его стоило за то, что я позволяла себе с ним целоваться. – Про связи я отлично все знаю.

– Вот и ладненько. Тогда тебя не шокирует тот факт, что генеральный менеджер – моя хорошая знакомая, с давних пор.

Я заморгала. Понятия не имела, зачем мне эта информация, но… Ютте Фрэй, генеральному менеджеру ледовой арены, суровой женщине с аристократической проседью в волосах, прилично за пятьдесят. Это я тоже знала.

– Поэтому мне не составило труда здесь оказаться, – хмыкнул Гранхарсен. – Когда я узнал, что твоя тренер вызывает тебя на административный этаж, понял, что просто не могу упустить такую возможность.

В голове творилось огненное представление похлеще выступлений Теарин Ильеррской, и, как только я успевала собраться, Гранхарсен снова выбивал почву у меня из-под ног.

– Наш поцелуй записан на камеру, – он ткнул себе за плечо, и я поняла, что да. Записан. В таком ракурсе меня и мое лицо было идеально видно. И его профиль… тоже. Видно, как его пальцы сжимали мое горло, как его губы…

Горло снова сдавило, на этот раз от жуткого, панического чувства.

Компромат. На меня. На меня. Папа говорил об этом. Он предупреждал…

– Давай поступим так. Я уничтожу запись, а ты подаришь мне еще один приватный разговор о твоем парне. И если я не смогу убедить тебя в том, что вы с ним будете просто идеальной парой, – на словах «идеальной» Гранхарсен почему-то скривился, – мы просто все забудем.

Что? Что?!

– Я не стану говорить с тобой о Роа, – металлическим тоном отчеканила я, наконец-то возвращая себе самообладание. – Никогда. Ни за что.

– Окей, тогда я сделаю эту запись достоянием общественности. Посмотрим, как отреагирует твой отец. Мой скорее откусит себе член, чем представит меня целующимся с тобой, твой… подозреваю, захочет откусить член мне, но перед этим заберет тебя с соревнований. Готова попрощаться с платиной, Ятта Хеллирия Ландерстерг?

От осознания того, что я наделала, сначала захотелось надавать пощечин себе. Потом ему. Потом…

– Готовься попрощаться с членом, Вэйд, – выплюнула я ему в лицом.

– Ты даже не представляешь, как сочно звучат разговоры о моем члене твоими устами, Льдинка.

От того, что он сказал, от того, как он это сказал, от его хриплого «Льдинка», произнесенного тем самым голосом, которым я заслушивалась, внутри все вспыхнуло. Подозреваю, что и снаружи тоже: моя кожа – первый маркер того, что со мной происходит. Красные пятна, алые щеки, алая я вся – это то, с чем мне еще работать и работать. В смысле, не позволять никому. Никогда. Доводить себя до такого состояния. И я не позволяла, до него.

– Всего хорошего, Вэйд, – жестко сказала я, рывком открывая дверь.

– До завтра, Льдинка.

– Никаких завтра не будет.

– У тебя есть время до завтрашнего вечера, – он посмотрел на часы, продемонстрировал мне запястье, – ровно до этой самой минуты. После чего начнется членовредительство.

Я быстро захлопнула дверь. Быстро, но недостаточно: из кабинета генерального менеджера донесся его низкий, хриплый, сводящий меня с ума смех. Смех, снова превративший меня в костер и заставивший ускорить шаг.

Глава 6

Ятта

После такого разговора весь сон как рукой сняло. Я кипела, пока шла по коридорам с мергхандарами, кипела, пока мы летели в отель. В лифте, в номере, в душе… Хотя Вэйд Гранхарсен – последний, о ком стоит думать в душе! О ком вообще стоит думать! Когда я узнала о Нисе, я злилась, сейчас же я даже не могла подобрать слов, которыми можно описать мои чувства!