Марина Эльденберт – Парящая для дракона. Книга 2 (страница 40)
Пальцы Бена обхватывают мое запястье, его ладонь осторожно тянет мою руку вниз.
Я никогда раньше не целовалась с открытыми глазами — по крайней мере, с настолько открытыми глазами, здесь и сейчас, в этой реальности, на полную отдавая себе отчет, что происходит. Но сейчас происходит именно это: моя рука падает, и его губы ударяют в мои. Так же, как ударяет взгляд, раскаленный от красных искр в радужке. Дальше уже я сама шагаю к нему, врезаюсь в него, прижимаюсь так, что, кажется, мы становимся продолжением друг друга.
А после падаю в этот совершенно безумный поцелуй.
Этот поцелуй совсем не похож на наши предыдущие (я подумала — наши?), потому что мы смотрим друг другу в глаза. Это немного дико и, честно сказать, возбуждающе. Пусть не настолько, чтобы у меня отключился разум, но когда Бен подхватывает меня на руки и несет на диван, я понимаю, что больше не хочу отступать. Останавливаться тоже больше не хочу, и поэтому, оказавшись на его коленях с разведенными бедрами, снова его целую.
Бен зарывается пальцами в мои волосы, и от этого прикосновения через все тело протягиваются тысячи раскаленных ниточек. Мне хочется большего — гораздо большего, чем было до этого, и чем когда-либо было вообще. Поэтому я касаюсь его рубашки пальцами, той кромки, где заканчивается ткань и начинается вырез, и слышу его хриплый выдох, перетекающий из него в меня. Хотя может быть, дело не в рубашке — я отчетливо чувствую твердость, упирающуюся мне в бедро, и от этого совершенно срывает крышу.
Потому что я чуть сдвигаюсь, и на сей раз это уже не выдох, это рычание:
— Лаур-р-ра.
Его глаза темные, но искры пламени в них — как летящие искры от костра в ночи.
Когда-нибудь я ему об этом скажу. Наверное. А пока просто облизываю припухшие губы и расстегиваю верхнюю пуговицу на рубашке.
Глаза у него темнеют еще сильнее, а искры становятся ярче. В тот момент, когда я цепляю пальцами вторую, Бен перехватывает мои запястья.
— Все. Хватит. Еще пара минут — и я уже не смогу остановиться.
— А нам надо останавливаться?
— Надо. Мне. Я, может, тот еще набл, но я точно не собираюсь пользоваться тем, что сейчас происходит.
Ну… прилетели.
Я резко шарахаюсь назад, но Бен, к счастью, иртхан. Поэтому мое резко, которое могло закончиться неудачным падением, заканчивается тем, что я оказываюсь на диване на спине, а он сверху нависает надо мной. Перехватывает мою руку и чуть ли не силой ведет ее туда, где… в общем, кладет на то, что я только что чувствовала между ног.
— Ты же взрослая девочка, Лаура? — говорит почти зло. — И сто процентов понимаешь, что это значит. Трахнуть тебя мне хочется больше всего на свете, но если я сделаю это сейчас, я, к наблам, больше никогда не посмотрю в зеркало. Поэтому давай просто сделаем вид, что этот диалог нам понадобился в первый и последний раз в жизни. Я до одури тебя хочу. Но я сказал — когда ты будешь готова. О’кей?
Он это говорит так, что мне хочется отползти куда-нибудь подальше, но на этом диване некуда ползти. Еще и Гринни подползла, и смотрит на меня — то есть на нас — большими глазами: а что это у вас здесь происходит?
Ничего.
Ну или почти ничего.
Или произошло гораздо больше, чем я могла себе представить — потому что мой взгляд по-прежнему в вырезе его рубашки, на груди, а моя грудь вздымается так часто, как если бы я пробежала марафон на Соурских играх и взяла первое место. Правда, торчащие соски к первому месту не имеют никакого отношения, и Бен явно не о спорте думает, потому что сглатывает и отстраняется, увлекая меня за собой.
Теперь, когда я снова сижу, здраво мыслить как-то легче.
— Я хотела тебя целовать, — говорю я, и голос становится низким до хрипотцы. — И не только.
— Я знаю, — выдох у него получается каким-то рваным, а кадык дергается. — Пойдем, выведем твою живность, пока не случилось непоправимого.
— Нашу, — поправляю я.
Бен кивает.
— А потом вместе соберем вещи. Ты переезжаешь ко мне.
Глава 15
Иртханом.
Да. В моем случае, это определенно было так.
Бен действительно спал рядом со мной. Первую ночь. После того, как утром проснулся и ушел в душ, он перебрался из спальни на диван в гостиной. Честно — впору было сомневаться в своих женских прелестях, но почему-то не сомневалось. Он просто давал мне время, а я понимала, что сейчас мне это нужно. Порыв, который на меня нашел у меня на квартире, в самом деле был искренним. Но искренним он был от того, что я увидела Торна с Солливер или от того, хотела ли я на самом деле строить свою жизнь с нуля, я не знала.
Поэтому тоже решила немного подождать.
Вместе со мной, очевидно, решила подождать Вселенная, потому что бракосочетание, или, говоря проще, мое замужество отложилось на пять месяцев. В зале регистрации нам сообщили, что да, дорогие, такая очередь. Так что вам придется подождать с объединением рук и сердец, ну и всего, что к ним прилагается.
Бен ругался страшными словами — на всю эту бюрократию. Изначально он хотел пойти один, но я уперлась, и сказала, что хочу пойти с ним, поэтому узнала, что разочарование он выражает достаточно бурно. Он продолжал его выражать даже когда я сказала, что подождать не против (и меня совершенно не смущает, что у меня уже будет животик), а вот когда я его поцеловала — замолчал.
Странно было бы продолжать ругать бюрократию после поцелуя, и меня это определенно радовало. Радовало и то, что каждый наш поцелуй делал нас чуточку ближе друг к другу. Ближе по-настоящему, а не от каких-то сумасшедших эмоций.
— Доброе утро, — он заглянул ко мне, когда я потягивалась под одеялом. — Завтрак на столе — часть. Часть в холодильнике. У меня сегодня утренняя операция, поэтому составить тебе компанию я не смогу.
Я улыбнулась.
— Не думаю, что ты себя обделил.
— И ты права.
— Но прежде, чем ты уйдешь, я бы хотела тебе кое-что показать. У тебя же есть время?
— Ты меня уже заинтриговала. — Бен прошел в комнату и остановился рядом со мной.
А я дотянулась до смартфона, открыла файл, который уже давно перестал быть просто набросками и протянула ему.
— Что это?
— Бизнес-план.
— Бизнес-план?!
— Да, я составляла его несколько дней, и очень хочу, чтобы ты на него посмотрел.
Бен опустился на край кровати (вопреки моим первым ощущениям, согласно которым он должен был сказать, что это подождет до вечера). Судя по тому, как он читал все то, над чем я сидела с перерывами на отдых для глаз и прогулками с Гринни, он действительно это читал. Поэтому я напряженно следила за выражением его лица, готовая к тому, что он просто-напросто скажет, что все это чушь. Что мне сейчас надо думать о другом. Что об этом надо думать, когда я уже рожу. Или не думать вообще.
Последнее, наверное, было страшнее всего.
Хотя «чушь» — это, конечно, тоже неприятно, и…
Бен оторвался от чтения, посмотрел на меня. Я не умела читать по лицам, поэтому сердце в этот момент у меня ушло куда-то в пятки, и оттуда пыталось достучаться до остального организма.
До той минуты, пока он не сказал:
— Лаура, это круто.
— Что? — осторожно переспрашиваю я.
Годы жизни в моей семье научили меня тому, что инициатива наказуема, а еще они научили меня тому, что близкие не всегда поддерживают. С другой стороны, я не представляю, можно ли назвать Бена близким, и вообще я запуталась.
— Говорю, что это круто, — повторяет он. — У меня даже есть пара идей на эту тему. Можем обсудить сегодня за обедом — у меня будет полтора часа. Или вечером, как захочешь.
Я моргаю. Можем обсудить за обедом — это уже точно та категория, когда мы не просто будущие фиктивные муж и жена. Потому что будущей фиктивной жене вряд ли что-то предлагают обсудить во время обеда после сложной операции. Но Бен ведь и не скрывал, что во мне заинтересован по-настоящему, правильно? Пока я все это думаю, он целует меня в нос и почти поднимается.
Почти, потому что я перехватываю его за руки и обнимаю.
— Удачи, — говорю еле слышно.
Это уже совсем другая категория, и когда он снова меня целует — на этот раз в губы, а после все-таки поднимается и выходит, я падаю на спину и долго смотрю в потолок. Потолки у Бена высокие, и даже в спальне двухуровневые. Не знаю, правильно ли я поняла задумку дизайнера, но это напоминает изогнутого в полете дракона. Светильники, разбросанные по крыльям и чешуе, только добавляют ассоциаций. Наверное, у меня слишком образное воображение, но я почему-то представляю их, как отблески пламени.
Совсем скоро рассветет, а я, чтобы не было больно глазам, перевожу взгляд на панно во всю стену. Там залитая дождем пустошь и парящий над ней дракон. Один.
Поворачиваюсь на бок, обнимаю подушку.
Наверное, мне повезло. Наверное, потому что любой другой мужчина на месте Бена давно бы меня послал с моими метаниями. И уж тем более не стал бы предлагать обсудить мою бредовую идею про аэрошоу. Да, временами она мне самой кажется бредовой, потому что нужно столько всего сделать (а я пока даже не представляю, с чего начать), но чем больше я о ней думаю, тем больше она меня зажигает.