Марина Эльденберт – Лиарха (СИ) (страница 34)

Я поступаю так же, поэтому не успеваю заметить пришедшую от стены волну, раза в два больше обычной. Она пихает меня в спину и накрывает с головой, но когда я, подчиняясь инстинкту выныриваю на поверхность, мое сердце будто падает на самое дно.

Потому что Лиры нигде нет.

Ее не видно!

Хидрец. Только не это!

Пульс просто сливается с моим дыханием, которое я задерживаю, чтобы нырнуть снова. Хватит мне и одной Мэйс, которая решила утонуть в океане. Не хватает потерять еще и Лиру в этой фальшивой лагуне.

Новая волна поднимает песок, и вода мутная, но девушку я замечаю сразу. Она вся словно задеревенела от страха и даже не пытается выплыть. Перехватываю Лиру за талию и тащу на поверхность, где она судорожно хватает воздух ртом и кашляет. А после долго-долго смотрит мне в глаза. Наши лица так близко, и, когда меня накрывает облегчением, я прислоняюсь лбом к ее лбу. Мы оба тяжело дышим и даже не замечаем, что огромных волн больше нет.

Отвлекает только режиссерское:

— Снято!

Что?

Что?!

— Отлично получилось, но лучше снимем еще пару дублей. Нужно, чтобы в конце ты поцеловал Лиру.

То есть волна пришла неслучайно, и все это было подстроено?

— Какого едха это было? — интересуюсь я. Зловеще так интересуюсь.

— Импровизация, К’ярд.

В задницу импровизацию. Я плюю на все и иду к берегу. Можно было доплыть в пару гребков, но я тяну за собой, будто на буксире, Лиру.

— Вы должны были нас предупредить! — говорю режиссеру и Петре. Уверен, именно она дала добро на то, чтобы нас «утопили».

— Зачем? — режиссер приподнимает брови. — Этот проверенный способ выжать из актеров эмоции, потому что у вас, ньестр К’ярд лучше всего получается играть корягу на дне.

— Вы себя слышите? — Я указываю на Лиру. — Она могла утонуть.

— Не могла, так как умеет плавать, — вмешивается Петра. — Поэтому мы подписали контракт только с теми моделями, кто плавать умеет. — Теперь она смотрит на девушку. — Ты же умеешь плавать, Лира?

— Да, конечно, — она отвечает, слегка заикаясь, но прожигает меня выразительным взглядом, просящим ее не выдавать. — Я просто растерялась, когда пустили волну. До этого я плавала и ныряла исключительно в бассейнах без волн.

Я не собираюсь рассказывать, что она только учится плавать, но ярость, кипящая внутри меня будто гейзер, требует выхода.

Видеть, как кто-то тонет. Как камнем идет ко дну. А потом вытаскивать на холодные камни, прикасаться к ледяной коже. Вливать всю свою силу до остатка и тщетно пытаясь нащупать ее пульс под своими пальцами.

И верить.

Верить, что не опоздал.

Я стряхиваю воспоминания как песок.

— Даже опытные пловцы могут утонуть! Я тоже мог растеряться.

— Но не растерялись, — напоминает с улыбкой Петра, — и мы получили потрясающие дубли. Бросьте, Лайтнер, мы же не в открытом океане. Случись что, мы бы сразу вас вытащили. У нас даже команда спасателей есть.

Она кивает на крепких парней, скучающих в раскладных стульях.

Действительно. Мы не в море. Не в океане. Тут до берега валлов десять. Но меня будто закоротило.

— Почему?..

Я не заканчиваю предложение, мне уже и так объяснили «почему». Чтобы я хорошо сыграл. Я и сыграл. Заодно сгонял на самое дно к главному едху. В самую пучину своего страха.

— На сегодня все, — говорю и не узнаю собственный голос. Не только голос, ладонь, которой я убираю волосы с лица, тоже мелко подрагивает, будто принадлежит кому-то другому.

На меня все смотрят как на безумца, и Лира в том числе, но мне плевать.

— Нам нужно еще несколько дублей, — напоминает режиссер и смотрит на Петру. — Финальная сцена с поцелуем!

— Лайтнер, это минут десять, и на сегодня мы освободимся, — ласково, но с натянутой улыбкой, уговаривает вице-президент.

— Нет, — говорю я, — если вы, конечно, не хотите увидеть в вашем ролике очень злую модель. Потому что сегодня я никого, кроме морского едха не сыграю.

Я разворачиваюсь и направляюсь в комнату, где остались мои вещи. За мной ожидаемо устремляется Петра.

— Лайтнер, ты подписал контракт.

— В моем контракте не написано, что я должен рисковать своей жизнью.

— Ты не рисковал жизнью! — почти шипит женщина. — У нас были спасатели…

— О которых вы меня не предупредили. Так что я рисковал жизнью. Сегодня в этом бассейне утонуло множество моих нервных клеток. Мне теперь до конца жизни к психологу ходить!

— Если ты сейчас уйдешь, я вправе не выплатить тебе гонорар.

Вот только не надо включать строгую учительницу!

— На здоровье, — говорю. Ловлю взволнованный взгляд Лиры и криво ей улыбаюсь. Она здесь ни при чем.

При чем здесь только я.

Я покидаю съемочную площадку и клуб так быстро, словно за мной гонятся все морские чудовища разом. Только на улице осенний ландорхорнский ветер напоминает о том, что стоило высушить волосы, но я разгоняю кровь с помощью силы и врубаю обогрев в эйрлате на полную. Еду, не разбирая дороги, просто подальше отсюда, подальше от города, и нахожу себя на побережье.

Недалеко от мыса Гор. От того места, где я чуть не потерял Вирну.

И чуть не потерял себя.

Сильный ветер напоминает о той ночи гораздо больше, чем мне хотелось бы, но он и отрезвляет. Приводит меня в чувство. Вернее будет сказать — вправляет мозги. Потому что именно здесь ярость отступает, и я в полной мере осознаю, что наделал. Точнее, что продолжаю делать.

Идти на дно.

Я еще не там, но стремительно опускаюсь на самую глубину.

Вид безбрежного, все время в движении, океана возвращает меня в мою реальность. А в этой реальности есть мама и невозможность с ней встретиться, необходимость платить за жилье, еду, обслуживание эйрлата, учебу, на которую я почти забил. Плюс еще есть Эн и неизвестные установки на глубине.

Едх! Мне нужен был этот гонорар, чтобы купить костюм для погружений и снаряжение. Без него я рискую замерзнуть в зимней водичке. После того случая взять что-либо напрокат у Зорга теперь не получится, значит, придется делать на заказ, а это лишние расходы.

А я просто послал Петру и ушел со съемок!

Как прежний Лайтнер.

Прежний я мог послать к едху даже правителя Ландорхорна. Нынешнему стоит начать думать головой. Отец больше не прикроет мою задницу. Никто не прикроет, кроме меня самого.

Значит, нужно все исправить.

Перестать циклиться на Мэйс. Стать образцовым управляющим в «Бабочке». Позаботиться об Эн. Найти способ увидеться с мамой. Помириться с друзьями. Извиниться перед вице-президентом Эрры и вернуться на съемки.

Последнее самое простое, поэтому с него я собираюсь начать. Но стоит вытащить тапет из куртки, как на него приходит вызов от Лиры.

— У тебя перерыв? — спрашиваю без особой надежды.

— Нет, мы только что закончили съемки. Меня после твоего торжественного ухода еще немного помучили.

— Прости, что так получилось. Я все испортил. Но я все исправлю. Пока не знаю как…

— Что? Лайт, о чем ты говоришь? Ты спас не только мою жизнь, но и мою карьеру! Петра даже пообещала мне еще один контракт.

— Рад за тебя. — Я действительно рад, потому что до этого мое настроение стремилось ко дну. — Особенно теперь, когда с рекламой ничего не получилось.

— Лайтнер К’ярд, ты бредишь! — смеется она. — С рекламой все получилось, иначе бы Петра тебя никуда не отпустила. В общем, не только мне понравилось мое спасение.