Марина Эльденберт – Лиарха (СИ) (страница 35)

— Зачем тогда им понадобились еще дубли?

— Для страховки. Но всех все устроило. Так что нужно обязательно отпраздновать твой успех. То есть наш успех!

— Конечно, — соглашаюсь я, хотя от таких новостей сложно быстро прийти в себя. — Только я сегодня работаю в клубе.

— Тогда отпразднуем завтра, или когда захочешь. Буду ждать твоего сообщения. И Лайт, — она сделала паузу, прежде чем продолжить, — у тебя есть второй шанс.

Она отключается, а я поднимаюсь с капота эйрлата. Изрядно замерзший, но какой-то словно стукнутый по голове.

Кажется, сегодня мне дала второй шанс не только Лира.

Сама судьба.

И я ее не подведу.

Глава 17. Интервью

Мне кажется, с того момента, как Ромина швырнула меня в океан, прошло лет сто, хотя на самом деле, пара месяцев. В эти два месяца уместилась целая новая жизнь, которая тоже осталась в прошлом, и итог которой я подведу сегодня. На интервью.

Оно слегка затянулось. То есть времени до него прошло чуть больше, чем говорила Дженна.

— Сначала нужно, чтобы обстановка немного накалилась, — сказала она.

Обстановка действительно накалилась, раскручивали тот факт, что Ромину Д’ерри отпустили под залог, и что она наслаждается всеми благами жизни в родительском доме после того, как чуть не совершила убийство. Дошло до пикетов и протестов на окраинах, самыми громкими событиями стали волнения, которые пришлось подавлять силами политари, в моем районе Пятнадцатого и забастовка на заводе, где работал отец Алетты. И первое, и второе очень быстро закончилось. В первом случае протестующих просто залили слезоточивым газом и раскидали по камерам, во втором — всех пригрозили разово уволить и нанять новых работников.

— Знакомые методы, — сказала Дженна, затянулась и выдохнула дым. Это было пару дней назад, мы как раз обсуждали интервью у нее в кабинете.

— Знакомые?

— Неважно. Я не хочу, чтобы ты видела вопросы до интервью, Вирна.

— Почему?

— Потому что первая реакция — самая искренняя. Миру не нужна отрепетированная речь, ему нужны эмоции. То, во что люди действительно поверят, за что они будут готовы сражаться.

Я судорожно вздохнула. Если честно, я до сих пор до конца не верила в то, что мы собираемся делать революцию. Причем ударение можно было поставить как на слово «делать», так и на слово «революцию». Во что я не верила больше, сложно сказать.

— Тебе нужны еще какие-то доказательства, Вирна? — Дженна внимательно изучала мое лицо. — После всего, что ты видишь? Нужны доказательства того, что люди — грязь под ногами въерхов, и ничего не изменится просто так?

— У тебя вполне адекватная жизнь, — заметила я.

— Правда? — она усмехнулась. — Ну так это исключительно потому, что они мне так позволяют. Мильен Т’ерд в частности.

— Мильен Т’ерд с нами. Это значит, что существуют въерхи, которым все это тоже не нравится.

— Существуют. Но они в меньшинстве. Давай я не буду напоминать, что случилось с твоей сестрой. И много ли ты знаешь въерхов, которые готовы тебе помочь? Которые готовы устроить тебя на работу — скажем, ведущим специалистом, даже если у тебя есть талант и знания, на которые ты потратила время и силы благодаря милости Калейдоскопа. Брось, Вирна. Ты не хуже меня знаешь, что это утопия. Калейдоскоп — подачка, которую нам швырнули, чтобы люди были спокойны.

«Я не доучилась, — подумала я. — А что касается моей сестры, Лэйс не особо тебе доверяла».

— У меня по-прежнему главное требование к интервью: никаких вопросов по поводу Лайтнера К’ярда.

— Вряд ли он будет нам интересен, — Дженна пожала плечами.— Из него сделали почти героя, а мы собираемся говорить о другом.

В противовес тому, что произошло с Роминой, сейчас действительно везде говорили о Лайтнере. О том, что он меня спас, о том, как прыгнул в океан. На почве этого только что вышедшая реклама крутилась везде, где только можно — и сделала его не просто героем, а мечтой. Если раньше девочки в клубе прыгали вокруг него, то сейчас они от него просто не отлипали. Такого рабочего настроя в «Бабочке» я не видела никогда, похоже, возникло негласное соревнование, кто лучше обслужит большее количество столиков.

Ну что я могу сказать, клиентоориентированность он точно повысил. А вместе с этим и посещаемость, и, судя по всему, продажу духов, которую они так мило рекламировали вместе с Лирой. Надо отдать этой рекламе должное, в наших с ним отношениях она поставила жирную точку. Жира этой точке добавили какие-то фото, на которое Тимри и остальные девочки пускали слюни, когда журналисты застукали Лайтнера с Лирой в каком-то модном ресторане. Точнее, выходящими из него с милыми поцелуйчиками.

Словом, это стало именно тем, что мне было нужно, когда мы работали вместе. Я просто делала свою работу, а если мне в голову приходили какие-то идиотские мысли, вспоминала рекламу и ресторан, и мне мгновенно становилось легче.

В остальном, правда, легче не становилось.

Митри до сих пор на меня дулась из-за того случая и разговаривала, по большому счету, в стиле: «Так и быть, я с тобой говорю, но это только ради Тай». В конце концов я психанула и не пустила ее на вечерние посиделки в кафе, где она «выслеживала» мальчика, который ей нравится, а она назвала меня драной надрой и пожелала свернуть себе шею. На этом наши сестринские отношения временно взяли паузу.

Точно так же на паузе стояли отношения с Вартасом. С того вечера мы больше не виделись, ни созванивались и не переписывались. Что касается Хара и Кьяны, Хар написал мне на следующий день и сказал, что привезет куртку. Куртку он действительно привез, но выглядел при этом так, словно не знает, о чем вообще со мной говорить. В этот момент я поняла, что заставлять их выбирать между мной и Латнейром просто несправедливо, и в этом тоже решила поставить точку. Когда Кьяна спустя пару дней предложила встретиться и просто погулять вдвоем, я отказалась.

В итоге моя жизнь теперь состояла из работы, встреч с Дженной и революции.

И кое-чего еще, о чем я не говорила уже никому.

Я училась управлять своей силой.

Каждое утро, отправив сестер в школу, я ложилась спать после смены. До обеда спала, а после ехала на Пятнадцатый, уходила далеко от жилого района — туда, где море билось о камни на холодном пустом берегу, и училась дружить с водой.

Иногда получалось, иногда нет. Иногда вода подтягивалась к моим рукам, поднимаясь каплями в воздух, иногда напрочь меня игнорировала. Иногда волна с тихим шелестом отползала, иногда обдавала меня брызгами с головы до ног. После того случая я начала брать с собой рюкзак с запасной одеждой, хотя все равно не могла вывести никакой логики в том, что происходило.

И неудивительно. Въерхи учились управлять своей силой с детства, а потом еще годы на полигоне Кэйпдора, меня учить было некому. Я даже канал информации Кьяны себе закрыла, не говоря уже о чем-то большем. Правда, вряд ли мне могла помочь информация из легенд — чтобы узнать о лиархах что-то существенное, доступ нужен был к архивам совершенно другого уровня. Если они вообще существуют, эти архивы. Если их просто-напросто не стерли, как и любое достоверное упоминание о тех, кто на самом деле способен защитить мир от наступления воды.

— Нисса, приехали. Предлагаю вам выйти здесь, дольше будем висеть на магистрали, чем вы дойдете.

В районе студии, где должно было проходить интервью, движение и впрямь было загружено настолько, что дойти было проще. Я поблагодарила водителя, вышла из эйрлата и направилась к зданию, возвышающемуся над улицей на шестьдесят семь этажей.

Меня должны встретить в холле, но почему-то каждый шаг сейчас дается мне все труднее. Дело точно не в колючем ветре, который сейчас такой, что буквально сдувает с ног. Если он такой здесь, то какой же на берегу океана? Я вспоминаю последний раз, когда оказалась на побережье — тот день, когда мы с Вартасом приехали забрать девочек. Сумасшедшую, поднявшуюся из океана волну.

Лайтнера, не позволившего ей смыть меня в океан.

Лайтнер в моих воспоминаниях точно лишний, но при всем при том, что моя сила — это вода, он регулярно меня от нее спасает. Или от себя самой?

Это определенно не лучшие мысли перед интервью. Я ускоряю шаг настолько, что редкие прохожие, оказавшиеся на улице только чтобы добежать из бутика до эйрлата, проносятся мимо так, словно их и правда сдувает ветром. В холл влетаю раскрасневшаяся, запыхавшаяся, через стеклянную вертушку двери, выплюнувшую меня из холода в тепло.

— Вирна Мэйс, — подхожу к стойке охрана. — У меня…

— Вирна Мэйс! — Ко мне подлетает мужчина в блестящем костюме. — Да-да, мы вас уже заждались.

Блестящий костюм — действительно блестящий, он темный, но за счет особой ткани сверкает под падающими на него солнечными лучами. Мужчина машет охраннику, кивает мне и ослепительно улыбается:

— Документы, нисса Мэйс. Нам понадобятся ваши документы.

Охранник делает мне пропуск, а я разглядываю своего нового знакомого. Волосы у него тоже блестят — видимо, благодаря какому-то особому средству для укладки, и я невольно трогаю свои. Собираясь на интервью, я их тщательно завила, но сейчас из-за ветра осталось два-три хилых локона, и те готовы раскрутиться.

— Я… — собираюсь объяснить свою прическу, но мужчина уже хватает меня под локоть и увлекает за собой.