Марина Эльденберт – Драконова Академия. Книга 4. Том 2 (страница 57)
– Так скоро, как сможешь.
– Могу в самое ближайшее время. Я знаю портальную точку рядом.
– Буду ждать тебя там.
Было что-то совершенно дикое в том, чтобы обнаружить Женевьев за любимым столиком Лены. Драхство, он даже знал, что здесь ее любимый столик. Был. Или есть? С Валентайном и с той девочкой она тоже за ним сидела?
– Какой чудесный день, – прокомментировал Люциан, усаживаясь за столик.
Кивнул на дымящийся ранх:
– Вкусно?
Женевьев посмотрела на него в упор.
– Я же попросила: без сарказма.
– Ты не так давно рассталась с Сезаром, а понятие светская беседа уже вылетело у тебя из головы?
Анадоррская изменилась в лице, и Люциан поморщился:
– Прости. Я сказал чушь.
Когда тебе больно, очень легко сделать больно другим. Сделать и не заметить, но когда замечаешь, становится еще паршивее.
– Ты наверняка слышал о стычке, которая произошла в городе?
– Краем уха. – Во дворце все носились с вытаращенными глазами, а кто не носился, стоял с вытаращенными глазами. Поэтому здесь Люциан покривил душой. Лагеря Анадоррских и Драгонов сцепились не на шутку, были жертвы, а еще были явные волнения в рядах военных. Кое-кто готов был принять сторону Анадоррских, кое-кто… Альгора.
– И что ты по этому поводу думаешь? – Женевьев накрыла их столик Cubrire Silencial, испытующе посмотрела на него.
– Думаю, что это паршиво.
– Это не просто паршиво, Люциан, Даррания на грани раскола. Мы на пороге гражданской войны. – Женевьев потерла ладони, словно пыталась их согреть. – Отец твердо настроен использовать эту ситуацию в своих целях, он готовится действовать. Мы не должны этого допустить.
Поскольку он молчал, Анадоррская продолжила:
– Если это произойдет, ты представляешь, какие могут быть последствия? Мы истощим и уничтожим друг друга, темным даже делать ничего не придется.
– Предположим, я с тобой согласен. Что дальше? – Люциан уже примерно начинал понимать, куда она клонит.
Ответ Женевьев стал подтверждением его мыслей:
– Мы должны стать парой. Официально. Это единственный выход. Наши отцы не станут искать компромиссы, пострадают и драконы и люди…
– Я согласен.
Женевьев, готовая уже продолжать, осеклась. Словно не верила в то, что только что услышала. Да что там, он сам в это не верил, но именно это он только что и сказал. Потому что понимал, что она права. Потому что видел, что другого способа остановить все это нет.
– Я согласен, – повторил он. – На следующей неделе объявим об этом. Хотя… как ты смотришь на то, чтобы прямо сегодня вместе выбрать кольцо?
Глава 37
Платье, которое создали для нее буквально за несколько дней, было особенным. После случившегося в городе Ферган принял решение впервые за все время пригласить на бал в королевский дворец не только драконов, но и людей, и это, с его точки зрения, должно было повысить политические рейтинги тэрн-арха единственного. Бал обещал быть роскошным, ему предстояло охватить целых два выходных дня, к нему готовились все приглашенные, и стар и млад.
Некоторые драконы фырчали, кто-то уже отказался идти, принимая сторону Анадоррского и заявляя, что ставить себя на один уровень с людьми они не собираются. Аникатия тоже фырчала, но ее отец все еще был на стороне Фергана, поэтому ей предстояло присутствовать на балу. Как и роду Эстре, тоже поддерживающему существующую власть.
Фактически, все отказавшиеся присутствовать, бросали Фергану вызов, и чем это закончится, одной Тамее было известно. Новость перетирали во Флидхааре, а еще до нее активно доносили свежие сплетни девушки из команды Драконовой, которые не теряли надежды снова с ней подружиться. Соня общалась с ними и слушала все это, чтобы не сойти с ума от одиночества и безысходности.
Сезар общался с ней через слуг, до нее даже новость о том, что им предстоит пойти на бал, донесла ее личная горничная. На все просьбы о встрече он не реагировал. Лену она знать не хотела, а больше… больше никого и не осталось. Поэтому сам факт того, что придется выйти в свет, она восприняла с энтузиазмом. С небывалым, которого давно не испытывала.
Хоть так пообщаться с людьми. Или с драконами.
Можно, конечно, было вернуться в Академию, но там была Лена, а ее Соня видеть категорически не хотела. С трудом представляла, что сможет сдержаться. Мама больше не снилась ей ночами, хотя первое время после того ритуала ее мучили кошмары, в которых мама умирала у нее на глазах, а она ничего не могла сделать.
Правда, на балу Лена тоже будет, но на балу ее игнорировать будет гораздо проще. Хоть так она вырвется из четырех стен, хоть так вдохнет воздух, никак не связанный с этим поместьем. Поэтому Соня ничего не сказала горничным, собиравшим ее, что ее тошнит второй день. Что временами кружится голова и темнеет перед глазами – все это пустые мелочи беременности. Которая рано или поздно закончится, и…
Что будет за этим «и», Соня не знала. Но главное, что сегодня она идет на бал. Танцевать! Наконец-то почувствует себя живой и, возможно, все-таки получится еще раз поговорить с Сезаром. Она тосковала по тем временам, когда между ними все было легко и просто. Когда она могла ему все рассказать, когда могла всем с ним поделиться. Единственный, с кем она могла тогда поделиться своими чувствами, кроме… особенных.
Сейчас Соня уже не знала, была ли эта любовь, или она все сама себе придумала. Слишком много всего произошло, слишком она запуталась. Но то, что между ними были эти чувства – светлые, искренние, яркие, она знала точно. И, возможно, хотела бы все вернуть.
Возможно ли это?
А главное – что это будет для нее означать? Для нее. Для всех них…
Красивая ткань, струящаяся водопадом, скрывала уже немного выступающий животик. Разумеется, ни о каких платьях с кринолинами и речи идти не могло, но к счастью, в Даррании не было строгих правил в нарядах. На балах было принято появляться в платьях в пол, в остальном все вольны были выбирать стиль сами. В общем, несмотря на атмосферу начала девятнадцатого века, если сравнивать с Землей, нравы здесь были куда как более вольными, а мода – гораздо более размытой.
Платье было золотого цвета, цвета магии светлых драконов, Сезар, как и все военнообязанные мужчины, должен был быть в форме. Такой дресс-код требовался в связи с напряженным положением в стране, ну и видимо, чтобы подчеркнуть силу и власть династии Ферганов, обратить пристальное внимание на их драконью мощь.
Волосы ей не стали убирать наверх, просто завили, а на затылке собрали шпильками с драгоценными камнями. В таком наряде Соня сама себе напоминала древнегреческую красавицу (благо, черты лица Драконовых весьма соответствовали). Жаль, у Сезара вряд ли возникнет такая ассоциация. А какая возникнет?
Соню снова затошнило, и она оперлась ладонями о туалетный столик, но тут же мгновенно от него оттолкнулась, потому что вошел супруг. Она всегда считала его красивым, но именно сейчас, сегодня почему-то отчаянно заколотилось сердце. Сезару невыносимо шла форма, она делала его еще более привлекательным. Темно-синий цвет, строгий мундир, нашивки и перевязь, подчеркивающие его мужественность, указывающие на его статус, на его силу. Пока Соня любовалась им в зеркале, Сезар приблизился и подхватил такую же золотую накидку со шлейфом, оставленную горничными на плечиках. Она крепилась к украшениям на платье, в зале же снималась, и сейчас он спокойно, почти равнодушно защелкнул замки, а после отступил и протянул ей руку.
– Нам пора.
От равнодушия в его голосе сердце защемило. Он ничего не сказал про ее внешность, про то, как она выглядит. Но гораздо страшнее было то, как он на нее смотрел: сквозь, в пустоту.
– Сезар…
– О чем бы ты ни хотела поговорить, это не имеет смысла.
Сначала Соня опешила, а потом внутри проснулась почти забытая, погребенная под плитами пустоты, ярость.
– Имеет, – процедила она. – Для меня имеет! Может быть, тебе все равно, но я, по крайней мере, заслуживаю того, чтобы ты меня выслушал!
– Хорошо, – так же равнодушно произнес он. – Я тебя слушаю.
Соне хотелось закричать. Броситься на него. Колотить кулаками по этой каменной груди до тех пор, пока он не отреагирует хотя бы как-то! Вместо этого она вскинула голову и произнесла:
– Ты тоже не посланник Тамеи, Сезар, тоже совершал ошибки. Неужели так сложно простить мою?
– Я готов был простить тебе все, София. Все, но только не ложь. По крайней мере, не такую.
– Серьезно?! – невольно повысила голоса она. – Сезар, ты меня изнасиловал!
– Вот именно. Поэтому между нами ничего нет и не может быть.
Перед глазами снова потемнело, тошнота стала невыносимой. На миг Соне показалось, что ее окунули в ледяную воду, а потом запихнули в русскую баню, которую кто-то перегрел до ста двадцати градусов.
– Зачем тогда ты позвал меня на этот бал? – сдавленно прошептала она. – Зачем дал мне возможность думать, что…
– Я никуда тебя не звал, – холодно произнес Сезар. – Я передал тебе приглашение через горничную. Ты достаточно долго живешь рядом со мной, чтобы понимать, что это политика, и ничего кроме. Я не могу не появиться на балу, я не могу появиться на балу без своей жены, особенно когда она – Драконова, а отец делает акцент на совместной силе людей и драконов.
Мир раскололся на части, и Соня все-таки закричала. Правда, от боли, взорвавшей ее изнутри. От боли в самом низу живота, от текущего по телу холода, стремительно меркнущих красок, словно из комнаты выкачивали цвета один за другим. Она рухнула на пол раньше, чем Сезар успел ее подхватить, проваливаясь в эту тьму, сгущающуюся над ней. Последнее, что она увидела – это белое лицо мужа, который что-то кричал. Что именно, Соня уже не услышала. Зато снова увидела маму, она стояла в яркой, ослепительно светлой дымке и протягивала к ней руки.