Марина Эльденберт – Драконова Академия. Книга 4. Том 2 (страница 59)
– Это моя правда, Амильена, – холодно ответил Валентайн.
– Я знаю. Сожалею, что у меня не хватило сил, чтобы противостоять отцу в прошлом.
Мне было дико присутствовать при этом разговоре. Я в нем точно была третьей лишней, но у меня сейчас не было никакой ревности, просто нервозность, или, если говорить откровенно, дикий мандраж. Я чувствовала себя стоящей на лезвии в туфельках с очень тонкой подошвой, и когда она разойдется, от какого малейшего движения, я даже представить себе не могла.
– Прошлое в прошлом, – скупо отозвался Валентайн, давая понять, что разговор окончен.
– Удели мне совсем чуть-чуть времени, – попросила она. – Пожалуйста.
– Я с удовольствием вас оставлю… – начала было я, но ладонь архимага легла на мою талию.
– Все, что ты хотела мне сказать, ты можешь сказать при Ленор.
По лицу ее прошла судорога, а мне захотелось пнуть Валентайна в колено. Больно. Вот чисто из женской солидарности – он хоть представляет, чего стоит вот так подойти, признать свои ошибки при новой девице, тесно к нему прижатой? Сейчас этой девицей была я, и, хотя его ладонь все еще жгла мою кожу, я каким-то образом умудрилась чуть отодвинуться. Попроситься в дамскую комнату не успела, потому что объявили Женевьев, и зал снова затих.
Да, официально Анадоррские были приглашены, но в том, что их не будет, не сомневался никто, потому что это было… ну даже не знаю, как пригласить Капулетти к Монтекки и думать, что они будут устраивать обнимашки. До смерти Ромео и Джульетты, разумеется.
Кажется, в этот раз даже музыканты сбились, а Люциан уже отошел от трона и направился к ней навстречу. Анадоррская была одна, и в своем жемчужно-светлом платье она выглядела как невеста. Возможно, именно поэтому то, что я услышала дальше, не стало для меня новостью. Они вместе приблизились к трону с проекцией Фергана, и Люциан произнес:
– Отец, позволь тебе представить мою будущую супругу. Женевьев Анадоррскую.
Я сама не поняла толком, что почувствовала в тот момент, когда Люциан надел ей на палец кольцо. Просто сердце пропустило удар, потому что в этот момент я на удивление отчетливо вспомнила, как он делал предложение мне. Так ярко и невыносимо остро, словно это было вчера.
Глава 38
Женевьев отказалась в тот день вместе покупать кольцо. Сказала, что нужно выбрать момент, когда у отца не будет времени опомниться, равно как и у Фергана. Люциан с ней согласился, вот только сейчас представлял на ее месте совсем другую девушку. Ту, что облила его дорнар-скар во время его предложения, ту, вместе с которой его сердце рухнуло вниз с высоты Академии. Ту, что до сих пор занимала его мысли, чувства, заполняла собой всю его жизнь, и, наверное, так и будет до конца его дней. Сейчас с трудом верилось в то, что такие чувства когда-нибудь притупятся и, хотя притупляется все, Люциан не мог представить себе момент, что однажды посмотрит на нее и ничего не почувствует.
Наверное, это и есть любовь, но если это она и есть, это очень странная штука.
Ему стоило немалых усилий держать лицо, ставшее маской, когда они с Альгором шли к нему и к отцу. Особенно после того, что выкинул Альгор, нарядившись в наследника темного эрда. Отец почему-то стерпел, но выяснить подробности не представлялось возможным. Гости прибывали в таком количестве, что оставалось лишь отвечать на приветствия. Сезар и София, которая Соня, опаздывали, что было совершенно непохоже на брата.
Потом появилась Женевьев, шокировав всех собравшихся ничуть не меньше, чем Лена с Альгором, и все, теперь обратного пути уже не было. Хотя лицо отца едва не исказилось от гнева, или это просто проекция ослабла от новостей, кто его знает, Ферган произнес:
– Я рад, что ты наконец-то сделал достойный выбор, сын.
Рад он, как же. Его корежило, как неисправное заклинание с напутанными узлами, но по какой-то причине Ферган даже эту новость воспринял спокойно. Оставалось только догадываться, почему. Всю свою наивность Люциан оставил в прошлом учебном году, отец ничего не делает просто так. Но если он ничего не делает просто так, что он задумал?
Объявили первый танец, и они с Женевьев влились в кружение танцующих. От Люциана не укрылся взгляд, которым проекция обменялась с Керуаном, и цепляющее позвоночник ощущение чего-то крайне неприятного стало еще острее.
– Мы все сделали правильно, – негромко произнесла Женевьев.
Вести ее было легко и просто, она настолько знала каждое движение, что даже если бы он спотыкался на каждом шагу, эта женщина вытянула бы танец сама.
– Знаю. Дело в другом.
– О чем ты?
– Отец что-то задумал.
– С чего ты взял?
– Я слишком хорошо его знаю. Он был в ярости, когда я представил тебя будущей тэрн-архой, но никак не отреагировал. Точнее, отреагировал слишком спокойно.
– Возможно, он тоже не хочет этого конфликта.
– Отец помешан на силе, на власти, у него нет понятия «конфликт, в который не стоит углубляться», у него есть причины этого не делать именно сегодня. Значит, есть что-то более важное.
– Люциан, – Женевьев заглянула ему в глаза, – мы с тобой просчитывали самые худшие варианты, но к такому не готовились. Возможно, ты просто не веришь в то, что все могло пройти настолько спокойно.
– Да. Ты права. Не верю.
Он все-таки споткнулся, но причина этого крылась не в собственных мыслях по поводу танца или отца. Просто аромат Лены, ее близости, это знакомое ощущение: ощущение, которое теперь навсегда будет возможно лишь мимолетно, на миг выбило почву из под ног. Люциану даже не надо было оборачиваться, всего лишь несколько танцевальных движений – и он увидел их. С Альгором.
Конечно, с Альгором, с кем же еще. Рука темного настолько властно лежала на ее талии, что Лена в его объятиях казалась безвольной куклой. Но это уже совершенно точно выдумки, Лена никогда не была ничьей куклой, и никогда таковой не будет. Только не она.
Лена на него не смотрела, а вот ему потребовалось много усилий, чтобы не смотреть на нее. В этих попытках он и заметил одну очень необычную странность, на которую раньше не обратил бы внимания. Танцующие. Да, в военной форме были все, но некоторых он в принципе не знал в лицо. То есть аристократию – будь то драконы или люди, Люциан изучил хорошо, этих же мужчин видел впервые. Кроме двоих. Их он встречал, когда приходил прощаться с Этаном.
Военные.
В этом зале действительно было очень много военных, и не только высокопоставленных. Отец собрал здесь чуть ли не целую армию. Зачем?..
Вопрос остался без ответа, поскольку музыка стихла, и на миг воцарилась тишина. Которая, не успев наполниться голосами, шелестом платьев и шагами была нарушена заявлением Аникатии:
– Дорогие гости! Прошу вашего внимания! – Голос у драконессы всегда был звучный, а сейчас она еще усилила его артефактом. – У меня есть важная информация, которая потрясет вас всех. Дело в том, что эта девушка – не та, за кого себя выдает! В ней не просто темная магия, в ней опасное существо, которое непонятно что из себя представляет.
Аникатия подняла ладонь, в которой сверкнул артефакт.
«…С первого своего дня здесь, с того момента, как я оказалась в теле Ленор, с меня все требуют ответов. Поступков. Доказательств…»
Это был голос Лены, и у Люциана потемнело перед глазами. Он слишком хорошо помнил этот разговор. Их последний разговор. Но как?!
– Это чистая запись ее признания, – продолжила та. – И если исследовать этот артефакт, вы можете в этом убедиться.
Люциан перевел взгляд на Лену и почувствовал себя так, словно горло сдавили по меньшей мере лапой дракона. Горло, грудь, сердце, словно все это выдавливали из него – она смотрела на него так, будто считала, что он об этом знал. Что он был в курсе, и в ее глазах было такое… столько боли, столько отчаяния, столько неверия, что только слепой решил бы, что он ей безразличен.
А еще он наконец-то понял, что задумал отец. К сожалению, слишком поздно.
Мгновенно оставив своих спутниц, военные взяли в два плотных кольца Альгора и Лену.
– Валентайн Альгор, вы арестованы за сокрытие опасной информации. Самозванка под именем Ленор Ларо будет немедленно…
В зале в одно мгновение стало очень холодно. Настолько, словно сама Тамея явилась, собрав всю мощь зимы и своей магии в одном месте, вот только нихрена это была не Тамея. Черный сгусток, в одно мгновение тонким коконом облепивший Альгора и Лену, источал лозантирову мерзлоту, а потом, подчиняясь движениям пальцев темного, из него во все стороны брызнули черные ленты.
Они вонзались точно в грудь военным, не успевшим даже опомниться, одна из этих лент жалом вонзилась в декольте Аникатии. Мгновения тишины, звучащей как сама Смерть, оборвались дикими криками. Миг – и жала лент снова взмыли ввысь, а все, кого они обожгли, рухнули на пол черными иссушенными мумиями. Рассыпавшись от удара прахом.
Они не ожидали. Никто не ожидал. Поэтому даже не успели поставить защиту.
Я чувствовала себя вросшей в пол или пригвожденной к нему под давящей силой стоящего рядом мужчины. Кажется, даже дышать не могла, потому что внутри рождался страшный ком, мешающий сделать вдох. Тогда как большая часть собравшихся с криками заметалась по залу, бросаясь ко всем возможным выходам, я чувствовала себя так, словно посмотрела в глаза горгоне Медузе.