Марина Эльденберт – Драконий соблазн (страница 7)
— И что же его высочество?
— Что-что. Маркиза изгнали из дворца еще до начала осени. Как будто ты не слышала. И вот теперь он возвращается! Говорят, его отец, герцог, упросил его величество допустить сына во дворец, где он должен публично извиниться перед принцем. Не знаю, что из этого выйдет… но видимо, его высочеству хочется отыграться.
Я судорожно вздохнула: это ли не мой шанс? Если Роуэлла снова допустят ко двору… возможно, он согласится стать моим союзником. Поможет мне с Кен Джу.
Его отец герцог Роуэлл, а следовательно, у него могут быть выходы на военных и на стражу. Значит, я могу попробовать.
И да, это был огромный риск. Гораздо больший, чем с ее величеством. Потому что если с матерью Эдриан разрешил мне общаться сам, то здесь он просто меня убьет. Или заставит делать то, о чем я очень сильно пожалею.
Но кем я буду, если не попробую? Чем скорее я окажусь в академии, тем лучше. А связи отца Роуэлла с военными помогут мне не только с Кен Джу, они помогут мне и с направлением в Адансхейл. Потому что иначе спрятаться там не получится.
Мне нужны бумаги. Бумаги, которые подпишет кто-то очень влиятельный.
Кто не побоится пойти против Эдриана.
Эта мысль взбудоражила меня настолько, что несколько дней я летала как на крыльях. Пока ко мне опять не заявился принц, но даже его действия в этот раз не смогли ввергнуть меня в пучину отчаяния. Потому что я видела выход.
Впервые за долгое время я видела выход по-настоящему: не в расплывчатых туманных планах, в которых я сбегаю в неизвестность, не в пунктах, которые раз за разом прокручивала в своей голове.
Я видела всего лишь первые шаги, но ничто не вдохновляет так, как эти видимые первые шаги, как открывающаяся дорога.
Поэтому я делала все, что говорит Эдриан. Вела себя как паинька. И ждала момента, когда маркиз появится во дворце. Прислушивалась к разговорам служанок, и, наконец дождалась.
Те же девушки, которые всегда прибирали мою комнату, собирали меня и делали мне прическу, снова заговорили о Роуэлле. На этот раз — о том, что он появился во дворце, чтобы иметь возможность составить достойную пару уже другой юной леди. Потому что ту девушку родители якобы увезли из столицы и отдали в монастырь.
Дело оставалось за малым: договориться с маркизом. Ну и найти способ проникнуть к нему в покои, когда никто не видит.
У любой нормальной леди от такого случился бы обморок, но я не была нормальной, и, благодаря Эдриану, леди в принципе тоже. Так что я ставила на эту встречу все, и надеялась, что чувство, с которым он наградил принца характеристикой, подходящей ему идеально, до сих пор в нем живо.
Добраться до покоев маркиза мне помогло изучение часов, когда сменяется караул, коридоров, по которым в определенные часы можно пройти и никого не встретить, а еще мое умение ориентироваться во дворце.
Да, я не могла свободно по нему перемещаться, но я изучала его, когда гуляла снаружи, в парке, сопоставляя стороны света, виды из своего окна, даже расположение созвездий ночью. Поразительно, как много всего может дать образование, которое, как многие считали, леди вообще ни к чему.
Поэтому когда я услышала от служанок:
— Говорят, ему отвели южные покои в гостевом крыле, я сразу поняла, куда мне идти.
Ночью, когда дворец спал, я осторожно выглянула в коридор и, убедившись в том, что путь свободен, выскользнула из своих покоев.
Я шла босиком, потому что даже мягкие туфли могли меня выдать, и холод камня впивался в мои ступни острыми иглами. В другой раз я бы наверняка замерзла, но не сейчас. Сейчас во мне бурлило столько адреналина, что закипала кровь.
Я прошла множество поворотов, галерей и анфилад, прежде чем оказалась в нужном мне месте. Перед нужной дверью. Толкнув которую, я очутилась в комнатах маркиза.
Роуэлл, высокий молодой человек, которого я уже видела на балах, не спал. Повернувшись ко мне, он изумленно вскинул брови.
— Пожалуйста, — тихо сказала я. — Мне нужна ваша помощь. Выслушайте меня, и если у вас не окажется желания мне помогать, я уйду. Но сейчас вы единственный, к кому я могу обратиться.
— Почему я? — изумился маркиз.
— Потому что вы ненавидите Эдриана.
Он вздохнул: устало и как-то обреченно. Подошел к тумбочке, налил себе воды и залпом опустошил стакан.
— Чего вы хотите? — спросил, повернувшись ко мне. — Что я вообще могу сделать?
— Вы сын герцога, вы можете многое! Меня здесь удерживают насильно, принц удерживает меня насильно. Мне нужно, чтобы вы помогли сбежать моему другу, который в неволе исключительно из-за меня. А еще…
— Не стоит раскрывать мне все свои планы, леди Эджертон, — неожиданно перебил он и поморщился.
— То есть?
— Даже если бы я и хотел вам помочь, я не могу.
— Не можете?
— На кону репутация моей семьи, которая и так основательно пострадала из-за моего опрометчивого поступка.
— Вы сказали правду! — воскликнула я. — И я искренне сочувствую вам, вы и ваша невеста не заслужили такого.
Роуэлл снова поморщился и отвернулся к окну, и у меня упало сердце.
Я поняла, что несмотря на все, он не готов мне помогать. Не готов обращаться к отцу ради меня.
Как раз в тот момент, когда я об этом подумала, за моей спиной хлопнула дверь. Я обернулась и похолодела от ужаса: передо мной стоял Эдриан.
7
— Так-так-так, моя дорогая невеста, и что же мы делаем ночью, в спальне мужчины? — уточнил он тем самым тоном, от которого любая леди хлопнулась бы в обморок.
К счастью, я была уже достаточно натренирована встречами с тем же Эдрианом, чтобы остаться на ногах. Не заработать сердечный приступ и не начать трястись, как немногочисленные оставшиеся на деревьях листья на ветру.
— В гости зашла.
Я понимала, что отпираться бесполезно. Бесполезно говорить что бы то ни было. Эдриан играл со мной, он поставил на меня капкан, в который я опрометчиво попалась.
Потому что слишком расслабилась, потому что поверила в то, что смогу сбежать и начать новую жизнь. Там, где меня никто не найдет и искать не будет. Новую жизнь подальше от столицы и от него.
Увы.
— Дерзишь? — усмехнулся принц, приближаясь. Его глаза опасно сверкнули, но я только вскинула голову. — Отлично. Мне это нравится. Потому что в последнее время ты была такой паинькой, что аж тошно. А впрочем, и в постели ты применяла эти нимайские приемчики, верно?
Его лицо исказилось от злобы.
— Кто вам такое сказал? — Я снова ощутила эту ледяную, сжимающую сердце руку.
Потому что Нимай — родина Кен Джу. И я не хотела, чтобы у принца вообще мысль поворачивалась в его сторону.
— Ваше высочество… — начал было Роуэлл, но Эдриан перебил его взмахом руки.
— Я не разрешал тебе говорить. И я еще тебя не простил.
— Я же уже сказал, что я сожалею! — воскликнул маркиз. — И я согласился позвать вас через артефакт, если ваша невеста придет, вы обещали…
— Я, — зло перебил его Эдриан, — ничего тебе не обещал. Кроме того, что тебя не обвинят в измене и не закроют где-то похуже монастыря, в котором закрыли твою невесту. Но знаешь, что? Ты подал мне отличную идею! Отправим тебя в академию Адансхейл. Будешь служить, ты ведь не служил, Роуэлл? Твоему отцу удалось избавить тебя от этого.
— Но я… я не выживу там… — У маркиза задергалась верхняя губа, и тоненькие усики над ней запрыгали.
— Замолчи, или следующим пунктом твоего назначения станет не военная академия, а плаха.
Маркиз сглотнул.
— Что же касается тебя… шагай!
Он вернулся к двери и распахнул ее так резко, что только чудом не сорвал с петель. Я вышла, не чувствуя ни ног, ни рук, ни даже биения сердца. Потому что все внутри меня словно заледенело, даже мысли. Любые предположения о том, что будет дальше.
Что могло бы быть.
И как теперь все повернется.
Эдриан позаботился о том, чтобы нас никто не видел, но от этого было не легче. Я шла как на плаху, потому что знала, что ничего хорошего от Эдриана ждать не приходится. От него и в лучшие дни не приходилось ждать ничего хорошего, что уж говорить о том, что произошло сейчас.
— Итак, Электра, — захлопнув дверь моих покоев, произнес принц. — Начнем сначала: ты хотела от меня сбежать?
— А вы бы не хотели? — устало спросила я. — Не хотели бы сбежать от того, кто обращается с вами, как… как с вещью!
— Это я обращаюсь с тобой как с вещью?! — прошипел он. — Да ты просто неблагодарная! После того, что вытворил твой дед, ты могла бы пойти по рукам! Закончить свои дни в публичном доме или на каторге, где, поверь мне, надсмотрщики не так щепетильны, как я!