Марина Эльденберт – Дочь от дракона (страница 3)
— А ты всегда бьешь тех, кто тебе не нравится, Ким?
— Моя дочь вообще никого не била до вчерашнего…
Фардан остановила меня взмахом руки и сверлящим взглядом:
— Я спросила у девочки, мисс Лонж.
Я осторожно погладила дочь по волосам, но это не помогло.
— Я бью только тех, кто этого заслуживает! — гордо вскинула подбородок Кимберли. — Так поступают герои!
— Какие герои?
— В мультиках. И в жизни. Мой папа — герой.
— А где твой папа, Кимберли?
Ким обернулась на меня, и я ей кивнула.
— Он делает этот мир лучше, — ответила дочь.
— Это он научил тебя драться?
Ким помотала головой.
— А кто?
— Мэй.
Кимберли с удовольствием рассказывает про друга, сына Эллы. Ее совсем не пугает Ведьма, а вот мне не нравится непроницаемо-хищное выражение лица представительницы соцопеки. Она задает Кимберли множество вопросов:
— Где ты спишь? Что ты ешь? Кричит ли на тебя мама? С кем ты остаешься, когда мама работает в выходные?
Но, кажется, она для себя все уже решила. Знать бы только что это «все»!
— Мы прошли вашу проверку? — интересуюсь я, когда соцработники заканчивают и собираются уходить.
— Вам придет официальное письмо с моим заключением, — припечатывает Мира Фардан. — Но не волнуйтесь, у Кимберли все будет замечательно.
Представители соцопеки ушли и оставили после себя гнетущее ощущение неопределенности.
Но только спустя неделю я вместо заключения Фардан получила повестку в суд. Я прочитала начало официального письма, и у меня потемнело перед глазами.
Потому что меня собирались лишить родительских прав.
Глава 4
Суд назначили через месяц после уведомления. Обычно такие дела не делались быстро, но, видимо, Соррен постарался устроить мне веселую жизнь. И ладно бы мне! Я бы это пережила. Но это напрямую касалось Кимберли. У него же тоже есть ребенок! Как же можно быть таким?! Но, как в той поговорке — какой отец, такой и сын. В моем случае оказалось наоборот: какой сын, такой и отец.
Первым моим порывом было отправиться к этому придурку и все ему высказать. Только небо знает, чего мне стоило сдержаться. Очень хотелось поступить с ним так, как моя дочь поступила с его сыном. Но перед грядущим заседанием это был не лучший вариант. Я должна была вести себя примерно. Образцово. Идеально.
Так, чтобы мне оставили мою дочь. Маленькую девочку, которая совершенно точно не заслуживала всей этой канители, созданной одним мстительным взрослым.
Первое, что я сделала, справившись с шоком — записалась на прием к адвокату. У Вэл Тэррингтон были лучшие отзывы в сети и достаточно высокий чек. Я распотрошила свой «счет на черный день», чтобы получить возможность работать с ней.
Ухоженная блондинка средних лет в брючном костюме встречала меня в большом светлом офисе. С первых минут стало понятно, что мисс Тэррингтон знает, что делает. Она не распылялась, задавала вопросы по существу и развернуто отвечала на мои.
— Очень многое зависит от заключения представителей опеки, — призналась она. — Я запрошу его, но, судя по тому, что вы рассказываете, вас выставили чудовищем.
— Но у меня есть работа, я снимаю квартиру в хорошем районе, в конце концов, я люблю свою дочь.
Адвокат посмотрела на меня с сочувствием.
— Поверьте, мисс Лонж, ваша любовь — это прекрасно, но она не поможет нам выиграть право на опеку Кимберли. Прокурор будет настаивать на том, что, случись с вами что-либо, ваша дочь останется одна. Кто-нибудь сможет за ней присмотреть? Не подруга, а родственники? Может, ваши родители?
Я покачала головой.
— Мы не общаемся с тех пор, как я забеременела Ким.
У меня никогда не было теплых отношений с родителями. Они считают меня кем-то вроде паршивой овцы, которая подпортила им репутацию и полностью разочаровала своей выходкой. Под «выходкой», естественно, подразумевается рождение Кимберли. Родители так и не смогли простить мне мою беременность, не приняли мое решение растить ребенка без отца. В их идеальной реальности я должна была выйти замуж за достойного мужчину, сыграть роскошную свадьбу, а затем уже рожать внуков, фотографиями которых не стыдно похвастаться среди друзей и коллег.
Они полностью вычеркнули меня из жизни, когда я не оправдала их ожиданий, и, насколько мне известно, сконцентрировали все свое внимание на воспитании моей младшей сестры. Розалин для них — попытка номер два после провала со мной.
Я не разговаривала с родителями вот уже несколько лет. Представляю, что они скажут, если я попрошу их поддержать меня в суде. Вернее, представляю, как они добавляют меня в черный список, когда я пытаюсь им дозвониться.
— Отец Кимберли? — задает следующий вопрос адвокат, а у меня потеют ладони, по спине прокатывается холодок.
— Он не знает о существовании дочери. Я решила воспитывать ее самостоятельно.
Вэл Тэррингтон хмурится, но не сдается:
— Может, ваш парень? Вы с кем-то встречаетесь?
— Нет, — снова качаю головой. — Я — работающая мать-одиночка, у меня нет времени на отношения.
Адвокат подается вперед и смотрит мне в глаза.
— Буду с вами откровенна, мисс Лонж. Несмотря на то, что женщины в наше время многого добились: права голосовать на выборах, носить брюки… Даже летать летать в космос! Несмотря на все это, — она развела руками, — общество по-прежнему смотрит на одинокую женщину свысока. У работающей матери-одиночки, до безумия любящей свою дочь, шансов выиграть этот суд меньше, чем у многодетной замужней алкоголички из трущоб. Мой вам совет: найдите отца Кимберли. Договоритесь с ним. Пусть придет на суд. Это всего лишь час-полтора его времени.
Я представляю, как звоню секретарю Алардена, и он меня посылает. Не Аларден, а секретарь, естественно! И у меня вырывается нервный смех.
— Это не вариант. Он может захотеть забрать у меня Ким.
— Поверьте моему профессиональному опыту, — приподнимает уголок губ Вэл Тэррингтон. — Редкий отец радуется случайно обретенным детям. Но это было бы чудесным преимуществом.
— Чудесное преимущество? — ржет Элла, когда вечером я пересказываю ей наш разговор с адвокатом. — Она так и сказала?
Мне совершенно не до смеха. Если верить мисс Тэррингтон, я в полной заднице, и пятьдесят на пятьдесят, что у меня заберут дочь. От одной только этой мысли все внутри сжимается от холода и бессилия.
— Может, тебе действительно позвонить отцу Ким? — предлагает Элла. — И сказать, что ты никому не расскажешь о том что случилось в прошлом, если он поможет тебе с судом?
Шантажировать Алденхарта его репутацией накануне выборов? Это могло бы сработать, если бы я была хотя бы немножечко как Соррен.
— Нет, — отрезаю я. — Я до такого не опущусь. Справлюсь сама. Как справлялась всегда.
Глава 5
Это была катастрофа. Полная, безоговорочная и беспощадная. Поздно вечером позвонила Элла и сказала, что сломала ногу. У Ким случилось расстройство желудка. Махерд сказал:
— Мне плевать, какие у тебя обстоятельства. В последнее время у тебя постоянно обстоятельства, Лорен! Ты мне что обещала?
— А ты знаешь, какая у меня ситуация. У нас суд через две недели, органы соцопеки…
— Органы соцопеки, скорее всего, не ошибаются. Ты не справляешься с работой и с ребенком. Иными словами, я жду тебя сегодня вовремя, или не жду вообще. Выбирай.
У меня все упало после его слов, но, когда в трубке раздались короткие гудки, на меня накатила паническая атака. Я прислонилась к стене, чувствуя, как по спине бежит холодный пот, а сердце бухает в ушах, как басы в ночном клубе.
— Мам! Ма-а-а-амочка!
Голос Ким выдернул меня из цепких объятий страха, в которые я погрузилась.
— Да, солнышко? Что такое? Опять животик болит?
Таблетка вроде бы помогла, но я уже не знала, чего ждать дальше.
— А с кем я сегодня буду, когда ты уедешь?
Мне надо было найти няню. Надо было, но Элла всегда радовалась, когда я оставляла у нее Ким, а еще больше радовался Мэй. Они были одного возраста и занимали себя сами, пока Элла нянчилась с восьмимесячной Анджелой. Ее муж целыми днями работал, поэтому сегодня у нее детей забрала свекровь. Как сказала мне успевшая позвонить с утра Элла: «С такой недовольной физиономией, как будто я ее крысят с улицы попросила приютить на пару-тройку дней, а не внуков». Еще и умудрилась на нее наехать, что та только и делает, что дома сидит, а ее сын горбатится на работе. Теперь вот и детьми еще не хочет заниматься.