Марина Эльденберт – Девушка в цепях (СИ) (страница 54)
– Что нужно сказать, Хлоя? – Герцогиня поднялась из кресла.
– Спасибо, мисс. – Девочка сделала книксен, наградила меня озорной улыбкой и убежала к матери.
Следом за ней с грохотом ускакал дог, собирая складочки на ковре. Дворецкий, опомнившись, вздернул подбородок и произнес (с такими интонациями, словно сомневался, стоит ли здесь кого-то кому-то представлять):
– Мисс Шарлотта Руа, ваша светлость.
«Ваша светлость» была сказана кислейшим лимонным тоном.
– Спасибо, Гилл, – герцогиня этого не заметила или сделала вид, что не заметила, – попроси принести нам чай и пришли Линдси. Шарлотта, прошу.
Она улыбнулась и кивнула, приглашая меня присоединиться к ним. Стоило отметить, что гостиная была в довольно мрачных тонах: темно-коричневый и бордовый, но ее с лихвой искупала солнечная улыбка ее светлости и смех девочки, которая теперь отнимала мячик у дога. Тот сопротивлялся, но больше для вида, порыкивая и потряхивая головой. Стоило мне подойти, он выпустил игрушку и немедленно потянулся к моим пальцам огромным мокрым носом.
– Не бойся. – Проследив мой взгляд, герцогиня похлопала по ноге, пес тут же оставил попытки познакомиться и подошел к ней. – Арк только с виду такой страшный, наш старичок.
– Старичок?
– Да, он настоящий долгожитель, – не без гордости произнесла ее светлость и указала мне на диван, стоявший прямо напротив огромного старинного камина.
– Папа говорит, что ты любого даже самого страшного зверя превратишь в неженку, – серьезно заявила Хлоя.
– Папе, конечно, виднее.
Я не смогла сдержать улыбки, особенно когда малышка подбежала к матери, а та подхватила ее на руки.
– Ой! Тяжелая!
– Я не тяжелая! – девочка залилась смехом. – На мне много одежды!
– Правильно, так всем и говори.
– Ваша светлость. – Я даже не заметила, как дверь за моей спиной открылась, и в гостиную вошла молодая женщина. Миловидная, с длинными светлыми волосами, перехваченными лентой. Она сделала книксен, и тут только я вспомнила, что совершенно об этом забыла. Хотя наверное, мое приседание за мячиком сойдет за реверанс? Или нет? – Мне забрать Хлою?
– Да, пожалуйста.
Девочка насупилась, но на руки к няне пошла беспрекословно. Стоило им выйти, как ее светлость опустилась на диван, и я последовала за ней. Пламя играло на ее волосах живым огнем, и я снова подумала, что никогда раньше не видела настолько яркого цвета и настолько яркой женщины. Ее портрет я бы с удовольствием написала, но… ох, я даже толком не поздоровалась. Да что со мной такое творится?
– Ваша светлость, я бы хотела… – несмотря на близость камина руки холодели все сильнее, а я робела все больше. – Я бы хотела извиниться за то, что не воспользовалась вашим советом, и…
– Давай договоримся так, Шарлотта, – она коснулась моей руки. – Называй меня Луиза, я уже порядком устала ото всех этих церемоний. Хорошо?
Дождавшись, пока я кивну, продолжила:
– И никогда не жалей о том, что исправить уже нельзя.
– Но я действительно искренне сожалею о том, что вас тогда не послушала, – серьезно произнесла я. – Мне бы не хотелось, чтобы у вас сложилось обо мне мнение, как… о недалекой девице, которая зациклена на своих амбициях и нисколько не заботится о своей репутации.
– В амбициях нет ничего плохого. – Луиза внимательно посмотрела на меня. – Когда ты осознаешь, на что идешь, и чем готова поступиться. Признаюсь, я пыталась тебя переубедить именно поэтому.
– Из-за амбиций? – растерянно спросила я.
– Из-за того, что написали в газете.
Ох, ну да. Почему-то я не задумывалась о том, что ее светлость тоже читает газеты, и что она наверняка знает, как охарактеризовали «Девушку».
Всевидящий!
Я что, всерьез собираюсь предложить ей ее купить? После всего.
Мне вдруг стало невыносимо стыдно, особенно когда я подняла глаза и наткнулась на жесткий взгляд герцогини.
– Переставай смущаться и прятать глаза, Шарлотта, – неожиданно резко сказала она. Настолько резко, что даже дог поднял голову и дернул ушами. Она едва коснулась массивного лба, и пес, тяжело вздохнув, положил морду между лапами. – Ты написала картину и представила ее на выставке. Ты пришла ко мне, и я даже не представляю, как, но прорвалась через Гилла без предварительной договоренности. Имей смелость все, что ты начинаешь делать, доводить до конца. Так о чем ты хотела со мной поговорить?
Немного опешив от такой отповеди, я тем не менее расправила платье и выпрямилась.
– Я хотела сказать, что если «Девушка» вас все еще интересует…
– Если? – Луиза приподняла бровь. – Никогда не ставь под сомнение интерес к тому, что ты делаешь.
– Но я вам отказала.
– Отказ только подогревает интерес к тому, что действительно интересно. – Она откинулась на спинку и подперла кулачком подбородок. – Особенно если он исходит от женщины.
Пока я моргала в ответ на такое откровение, герцогиня продолжила:
– Да, «Девушка» мне по-прежнему интересна, но только если ты готова с ней расстаться.
Готова ли я? С губ сорвался смешок.
– Я думаю, у вас ей будет лучше.
Почему-то перевела взгляд на картину над камином: там парусник рассекал море.
– Да, она сюда не вписывается, – ее светлость махнула рукой. – Картины здесь вообще меняются с завидной частотой, не приживаются как-то.
– Возможно, «Девушка» приживется?
А ведь она действительно будет неплохо смотреться в таком антураже.
– В сюжете присутствует некоторая мрачность, поэтому обстановку гостиной она только подчеркнет. Зато переход позволяет сделать акцент именно на яркой стороне сюжета, и давить картина не будет. Скорее наоборот, добавит этому месту красок. Думаю, здесь ей будет уютно.
Не знаю, кого я пыталась убедить, Луизу или себя. Вернулась из реальности интерьера в гостиную и встретила взгляд герцогини – задумчивый, отстраненный. Она смотрела на меня, или сквозь? Сколько она вообще слышала из того, что я говорила? С чего я вообще взяла, что ей интересно мое мнение о том, впишется ли картина в интерьер? Не представляя, о чем говорить дальше и как привлечь к себе внимание, замерла, но это и не потребовалось.
– Давай поступим так, Шарлотта. – Ее светлость постучала пальчиками по спинке дивана. – «Девушка» останется у тебя.
Я кивнула, стараясь ничем не выдать разочарования. В конце концов, картина – не единственное, о чем я хотела с ней поговорить. На неделю-две денег мне хватит, а дальше… дальше я всегда могу пойти в горничные, для этого не нужна выдающаяся репутация.
– Но у меня к тебе встречное предложение. Я держу камерный театр в Лигенбурге. – Она внимательно взглянула на меня. – Как ты смотришь на должность помощницы художника-декоратора?
Должность помощницы художника-декоратора?
– Вы предлагаете мне место? – спросила, не в силах поверить в услышанное.
– Да, – Луиза кивнула. – Конечно, это не самая простая работа, и достаточно необычная, но я подумала, что тебе может быть интересен такой опыт. Если понравится и захочешь остаться – я буду рада. Ну а если нет… думаю, это в любом случае будет тебе полезно, не так ли?
Работа! У меня будет работа!!!
Не просто работа, я получу место, на котором смогу писать… создавать красочные декорации для спектаклей!!! Но это же…
– Я даже мечтать о таком не могла! – выдохнула, глядя ей в глаза. – Ваша светл… Луиза, спасибо большое!!! Конечно же мне интересно!
– Я так и думала, – она кивнула. – Что же, в таком случае я распоряжусь, чтобы с тобой побеседовали наш художник и антрепренер. Мы как раз готовим премьеру, она состоится в первый день весны, сейчас разрабатываются эскизы для декораций. Что касается оплаты, какие у тебя ожидания?
Какие ожидания у меня?
Вопрос ее светлости поставил меня в тупик: раньше не приходилось высказывать свои требования. То есть конечно, я их себе представляла, но жалованье всегда предлагал тот, кто предлагал место. Так поступали даже когда наниматься приходил мужчина, не говоря уже о женщинах. Это неизменное правило, так было у графа Вудворда, так было и с мистером Рингселом, который продавал мои картины. То есть с последним мы, конечно, еще поторговались, но мистер Рингсел работал на рынке, а выдвигать требования к положенному жалованью у нас было не принято.
– У меня есть время подумать?
– Разумеется. Будь готова ответить на этот вопрос, когда я договорюсь о встрече. У тебя получится подъехать в театр вечером в пятницу? Скажем, часам к шести?
Вспомнила про Ормана, но тут же отмела все сомнения. Если он попытается меня остановить – получит труп и милое общение с полицией. Долг я ему верну, но не в ущерб себе и своей жизни.
– Получится, – уверенно ответила я.
– Замечательно, – улыбнулась герцогиня. – Тогда я напишу тебе адрес.
Дверь открылась снова и на пороге появилась горничная. Пока она почти бесшумно ставила чашки и угощение на низенький столик, Арк ткнулся носом мне в ботинок. Я перехватила одобряющий взгляд ее светлости и потрепала дога по огромной голове.