Марина Эльденберт – Девушка в цепях (СИ) (страница 55)

– Ты ему понравилась, – заметила Луиза.

– Правда?

– Правда. Он достаточно дружелюбный пес, но скупо оказывает знаки внимания, особенно новым знакомым. Присматривается.

Я улыбнулась.

– Значит, ко мне уже присмотрелся?

– Выходит, что так.

Я снова погладила Арка и стянула перчатки: горничная вышла, а ее светлость уже разливала чай.

Осталось самое важное, магия, но в этот миг я осознала, что не могу выдавить из себя ни слова. Луиза была ко мне безгранично добра. Да что там, она и так уже сделала для меня слишком много, гораздо больше, чем я могла себе представить. Просить ее сейчас о чем-то еще – верх невоспитанности, но даже если отбросить мысли о воспитании… Захочет ли она, чтобы я работала в ее театре, если узнает о сути моей магии? Закусив губу, смотрела в донышко чашки, над которым в бронзовом озере чая искрили блики.

– Ты хотела спросить о чем-то еще, Шарлотта?

Вскинула голову и улыбнулась:

– Да. Вы хотели купить «Девушку», чтобы защитить меня от того, что случилось?

Спасительный вопрос пришел сам собой, но не сказать, чтобы я не хотела услышать на него ответ.

– Отчасти. – Луиза попробовала чай и вернула чашку на блюдце. – Но не только. Мне действительно понравилась картина. Как она пришла тебе в голову?

– Не знаю, – я пожала плечами, следуя ее примеру. – Просто однажды я проснулась и увидела ее. Как есть. Осталось только перенести на холст.

– Удивительно. – Она снова облокотилась на спинку дивана, совсем по-простому положила подбородок на запястье. – Мне всегда было интересно, как создаются картины, книги… В свое время я очень хотела побеседовать с Миллес Даскер, но она не стремится раскрывать настоящее имя.

– Ваш муж наверняка мог бы его узнать… Ой, простите.

– Все так. – Луиза ничуть не обиделась. – Но мне бы не хотелось нарушать границы ее свободы. Если она не хочет ни с кем встречаться, это ее право.

– Вам она нравится? Миллес Даскер?

– Да. У нее потрясающие истории. Дерзкие, смелые, временами чуточку наивные, но неизменно счастливые. Как сказки для взрослых.

– Разве взрослые читают сказки?

– Взрослым сказки нужнее, чем детям, – Луиза улыбнулась. – Ты наверняка читала «Сладкую горечь свободы»?

– Вообще-то нет, – я смутилась, вспоминая о лежащей на столе книге.

– Прочти обязательно. Мне кажется, тебе должно понравиться.

Странный у нас получался разговор. Я шла продать картину, а обрела надежду. Не просто надежду, крылья за спиной – ведь о месте помощницы художника-декоратора я даже мечтать не смела. Но даже если принять как данность, что герцогиня решила мне помочь из расположения, сейчас мы вообще беседовали, как давние подружки. О том, что неловкость сошла на нет, я задумалась только сейчас. Равно как и о том, что Луиза советует мне книгу, о которой леди Ребекка отзывалась весьма неприязненно.

Незаметно наш разговор перешел именно на меня, ее светлость расспрашивала, как создаются картины, а я с удовольствием рассказывала о том, чем дышу. Чем дальше, тем больше и отчаяннее мне хотелось в свою маленькую мастерскую. Зажечь лампу-артефакт, смешать краски и писать, писать, писать – всю ночь, совсем как в те дни, когда я работала над «Девушкой».

Единственное, что сейчас омрачало мое счастье – это мысли о магии и о несостоявшемся разговоре. В конце концов я успокоила себя тем, что сегодня с помощью своей магии оживила цветы. Наверное, все не настолько страшно, как мне казалось, и уж точно не страшно, если я поговорю об этом с Луизой чуточку позже. Не думаю, что за это время что-то случится.

Мы очень мило побеседовали, а потом она попросила горничную принести письменные принадлежности, и впрямь вручила мне листочек с адресом театра. Это было невероятно, но ее светлость даже провожала меня до дверей. Сама. Не позвала ни дворецкого, ни кого бы то ни было еще – просто вышла вместе со мной. Когда мы прощались, мне в голову неожиданно пришел сюжет.

Настолько неожиданно, что все прочие мысли вылетели из головы.

О том, что забыла надеть шляпку и что по-прежнему сжимаю ее в руках, я вспомнила уже на улице: ветер сорвал ленту и хлестнул по щекам моими же волосами и колючим снегом. Я забралась в экипаж, возница прикрикнул на лошадей. Я смотрела на липнущие к стеклу снежинки, собирающиеся узорами, думая только о новой картине – о том, как лучше положить краски, чтобы передать то, что хочу. Когда карета дернулась и остановилась, даже вздрогнула от неожиданности.

– Приехали! – возница распахнул дверцу и помог мне выйти.

Поднимаясь по ступенькам, я вспомнила, что дома у меня только пара печенюшек и чай, но возвращаться на улицу – только время тратить. Тем более что лавочек в нашем районе нет, а непогода усиливалась с каждым часом. Поднимаясь по ступенькам, я прижимала ридикюль к груди и смотрела под ноги (ступеньки в нашем доме почему-то все были разные по размеру), но даже сквозь них видела сюжет, расцветающий на холсте красками. Так увлеклась, что даже не сразу расслышала едва различимый шорох и негромкие шаги.

Осознала это я уже когда ступила в коридорчик, ведущий к мансарде и подняла голову. Чтобы встретиться взглядом с леди Ребеккой.

13

К этой встрече я была не совсем готова, а если быть точной, не готова совсем. Видеть леди Ребекку не хотелось не столько потому, что она просто вышвырнула меня из дома, когда мне нужна была помощь, сколько потому, что я была уверена: меня пришли уговаривать уехать в Фартон. Вот только мое мнение не изменилось, а значит, и говорить нам не о чем. Особенно теперь, когда мне предложили место.

– Здравствуй, Шарлотта, – леди Ребекка первой нарушила молчание.

В неярком свете моего артефакта она выглядела чересчур бледной, а еще, пожалуй, взволнованной. В руках – перевязанная бечевкой коробочка и, судя по ванильно-коричному запаху, внутри булочки с мастикой. Мои любимые.

– Добрый вечер, – ответила я. – Не ожидала вас здесь увидеть.

Леди Ребекка явно ждала другого ответа.

– Почему же? – она поджала губы. – Мы вчера расстались не очень хорошо, и я не спала всю ночь.

– Сожалею, – сказала я.

Ну а что тут еще скажешь? Какая-то часть меня отчаянно хотела с ней помириться, но обида была сильнее. Обида, горечь от несправедливых упреков и обвинений, которыми она меня вчера забросала. В памяти были слишком свежи слова про Вудворда и уничижительный взгляд.

– Ты что же, даже не пригласишь меня зайти?

– Не знаю, будет ли вам у меня удобно.

– Шарлотта! – ахнула она.

– А чего вы хотели? – я сложила руки на груди. – Вчера вы выставили меня из дома…

– Из дома ты ушла сама.

– Да, но перед этим вы обвинили меня в том, что я вольно вела себя с графом. Хотя я пыталась объяснить, что произошло на самом деле, вы не стали меня даже слушать. Вы назвали мою репутацию загубленной и собирались отправить в глушь, где я должна буду прятаться просто потому что я – это я!

Леди Ребекка опешила, а я шагнула к двери и отперла ее.

– Не представляю, зачем вы пришли сейчас, но если не боитесь замараться о мою репутацию – заходите.

Я влетела в мансарду, с трудом сдерживая охватившие меня чувства. Те чувства и эмоции, что с утра казались запечатанными под пластами наносного спокойствия, сейчас вернулись. Обрушились на меня ураганом, заставляя сжимать и разжимать кулаки, чтобы не наговорить лишнего. Хотя сдается мне, я слишком много думаю о том, что мне говорить, а что нет. Слишком много думаю о чувствах других людей, которым до моих нет никакого дела!

За спиной раздались негромкие шаги: как раз в тот момент, когда я расстегивала пальто, леди Ребекка шагнула ко мне и порывисто меня обняла.

– Прости меня, Шарлотта.

– Что…

– Прости меня, – повторила она и всхлипнула, только крепче прижимая меня к себе. – Вчера я растерялась. Из-за всего случившегося, из-за этого ужасного письма… Шарлотта, ты даже не представляешь, что я почувствовала, я сама не представляла, что говорю… я так за тебя испугалась! За тебя и твою жизнь, которая может оказаться разрушенной из-за твоей детской прихоти…

Я вывернулась из ее рук и оказалась с ней лицом к лицу.

– Это не прихоть, леди Ребекка! – я чуть повысила голос. – Это моя жизнь. Творчество – это моя жизнь, и я никого не собиралась им оскорблять! Ничьи зашоренные умы, в которых творится непонятно что. Я просто хотела представить на выставке историю, из-за которой не спала ночами. Что в этом плохого?

– Ничего. Конечно же ничего, – примирительно сказала она. – Я не это хотела сказать.

– А что? – задыхаясь, выдохнула ей в лицо. – Что вы хотели сказать? Я ведь не железная, леди Ребекка, и вчера я пришла к вам за помощью! Пришла, потому что вы… вы мой единственный близкий человек… И что мне сказали вы?! Что я соблазняла графа!

Слез не было, но меня всю трясло. Я снова обхватила себя руками, хотя сейчас мне было даже жарко.

– Кажется, нам двоим нужно успокоиться, – пробормотала леди Ребекка и указала на стол, куда поставила коробочку. – Я принесла булочки с ванильной мастикой, как ты любишь. Может быть, выпьем чаю и поговорим?

– Я никуда не поеду! – выпалила я.

– И не надо, – она развязала шляпку. – Я здесь вовсе не за этим.

– Тогда зачем? – спросила, глядя ей в глаза. – Чтобы пить со мной чай?

– Ты невыносима, Шарлотта! – леди Ребекка повысила голос, но тут же снова смягчилась. – Оливер нашел того, кто готов обучать тебя магии.