Марина Ефиминюк – Моя милая ужасная невеста (страница 52)
— Придавишь! Давай ты меня просто кинешь.
— Ты сверху?
— Да, святые демоны, уже падай боком! Потом расплетемся!
Посмеиваясь, Закари просто оперся коленом о матрац и аккуратно уложил меня на кровать. Сразу видно, что у парня богатый опыт раскладывать девушек на разных плоских поверхностях. Он на секунду навис надо мной. Не наваливался, но я все равно ощущала интригующую твердость, прижатую к моему бедру.
— Подтянем теорию? — тихо спросила я.
— Теорию чего? — прошептал он.
— Связующих заклятий.
— Как скажешь…
Торстен немедленно откатился и упал на спину. Алый магический поводок, ярко вспыхнув, погас.
Вечер закончился мирно. Мы провели его на злосчастном диване, уже не привязанные поводками, на вежливом расстоянии. Правда, хотелось вытянуться в полный рост, но приходилось сворачиваться бубликом, чтобы поддерживать эту самую… пристойную дистанцию. В итоге Закари, не отрываясь от чтения детективного романа, уложил мои босые ноги себе на колени, а я делала вид, будто объедаюсь знаниями о связующих заклятьях и вовсе не размышляю, стоит ли угнездиться на его коленях самой. Заснули там же, тесно прижавшись, как две ложки, сложенные в футляре. Было уютно, тепло, комфортно.
И я традиционно опоздала на первую лекцию. Похоже, Зак просто заливал, утверждая, что без пробуждающего шара встает каждый день в шесть утра. Еще умудрился обвинить меня, подлец, дескать, непунктуальность заразна!
В столицу мы собирались вместе с Эмбер. Они с Генри решили устроить выходные на нейтральной территории, и соседка энергично собиралась. Нарядившись в синее платье под цвет волос, потребовала выдать тайный женский сундучок от Беаты Варлок.
— А где эликсир желания? — с искренним возмущением спросила она, перебирая бутылочки.
Другими словами, Эмбер вовсе не стремилась быть готовой к любому повороту в свидании, а решила возглавить бунт.
— В твоем и такой есть? — Я так заинтересовалась, что даже перестала запихивать в саквояж чистые вещи.
— Мы же черные ведьмы, Марта! В отличие от вас, прогрессивных чародеек, кое-что понимаем в веселье. — Она хлопнула крышкой ларца и цыкнула. — Непривычно, конечно, но придется испытывать на Генри природное обаяние. Надеюсь, не сбежит…
По дороге к дому Закари я зашла в приличную ресторацию и заказала доставку ужина на двоих. Дверь в квартирке была открыта — утром впопыхах забыла ключи, и Торстен, видимо, не стал запираться.
Гостиная утопала в полумраке. В ванной комнате шумела вода. Из спальни струился бледный свет ночника. На полу тянулась дорожка из художественно разбросанных женских вещей: пальто, туфли на каблуках, лужица красного газового шарфика, в дверном проеме горкой лежало платье…
В груди резануло. Из живота вдруг поднялось незнакомое липкое чувство, ядреная смесь из разочарования, ошеломления и ярости. Никогда ничего подобного не испытывала! Даже в тот момент, когда Айк целовал другую девушку.
Следовало развернуться и тихо выйти из чужого дома, ведь у меня не было права ни на злость, ни на обиду — ни на что. Но они уже возникли и разрастались со скоростью черной магической дыры, поглощающей все разумное вокруг себя.
Я поставила на пол саквояж и, подхватив чужое пальто, прошагала в спальню.
— Ты успел к самому интересному… — сладким голосом протянула светловолосая девушка в красном нижнем белье, лежащая поперек кровати.
Возникла ошеломленная пауза.
— Ты кто? — Девица принялась шарить рукой, пытаясь найти край простыни, видимо, чтобы прикрыться.
— А ты?
— Эльза, — неожиданно представилась она.
— Чудесно. Приехала за старыми трусами или решила похвастаться новыми? — тщательно следя за голосом, холодно спросила я.
— Что?
— Одевайся! — Я швырнула в ее сторону пальто. — И пошла вон.
Тяжелая вещь, подхваченная магическим потоком, накрыла блондинку с головой, поглотив возмущенный возглас. Закопавшись в одежде, она кое-как спустила покров и взвизгнула:
— Да ты откуда взялась?!
— Туфли дать или пойдешь босой?
— Эй, Марта, с кем ты воюешь? Выдохни, пока все целы! — Закари в одних домашних штанах и с мокрыми волосами вломился в спальню, ловко перескочив через платье. Видимо, привык, что по его дому раскидана женская одежда.
При виде раздетой блондинки с собственной кровати он одарил ее ироничной улыбкой и развел руками:
— Эльза, не сказать, что ты вовремя, но как ты здесь очутилась?
Девушка куталась в пальто и собиралась жалобно разрыдаться.
— Открыто было… — шмыгнула она носом.
— И что ты здесь делаешь? — спросил Зак, ни капли не смутившись из-за абсурдной ситуации.
— Не задавай дурацких вопросов, — зло сцедила я. — Тебя ждет. Видимо, из нас двоих уйти стоит мне. Не буду портить вам вечер.
Обойдя его по дуге, носком ботинка я случайно пнула злосчастное платье и чуток в нем увязла. Пришлось скакать на одной ноге, чтобы избавиться от прицепившейся тряпки, но строго по направлению к выходу. Закари, правда, нагнал сразу, только успела отбросить платье. Он мягко сжал мой локоть и попросил:
— Марта, остановись. Эльза сейчас уедет.
— Не надо ради меня выгонять подружку, Торстен. — Я вырвалась и кивнула в сторону спальни: — Иди, не вынуждай даму ждать.
— Эльза мне не подружка и знает об этом. И я просил ее сюда не приезжать.
— Ох, извини! — Внутри с новой силой вспыхнул гнев. — Забыла, что в твоем мире постель не подразумевает отношений. Вообще, удивлена, Торстен, что ты помнишь ее имя.
— Варлок, да что с тобой?! — сорвался он. — Это нелепое недоразумение! Над ним посмеяться надо! Почему ты бесишься, как будто я тебе изменил?
— Потому что ты не можешь мне изменить, а я все равно чувствую себя полной дурой! — рявкнула в ответ.
Мы в ярости смотрели глаза в глаза. Вокруг разливалось такое напряжение, словно еще чуть-чуть и дом разлетится на кирпичики, а потом весь город. И, возможно, планета.
Настроение Закари вдруг поменялось. Лоб разгладился, брови изогнулись и в глазах появилось странное выражение. Он словно не верил, пришедшей в голову мысли.
— Марта, ты что…
Эти слова, словно звонкая пощечина, мгновенно вернули мне чувство реальности. Я смотрела в его лицо, чистое, без единого напоминания о болезни, на пунцовые губы, на сережку в ухе… И меня накрыла волна удушающего страха.
— Все, Торстен! — выпалила я. — На этом конец.
— В каком смысле? — Его голос изменился.
— Пора сказать родителям, что мы расстались. Покончим с нашим спектаклем. Он стал нелепым и обременяющим.
— Обременяющим кого? — резковато спросил он.
— Меня.
Перемена в Закари произошла мгновенно. Подбородок поднялся, в глазах появилось хорошо знакомое выражение небрежной надменности. Он всегда так смотрел на меня до праздника поминовения.
— Как хочешь, Варлок, — сухо уронил он. — Говори своим родителям.
— Передашь мои вещи доставщиком, — произнесла я и, кивнув, вышла в холодный коридор.
Дверь тихо закрылась. В ушах звенело, внутри разрасталось тревожное чувство, словно в маленькой квартирке осталось нечто очень ценное, а мне никак не удавалось вспомнить, что именно. Очевидно, мой трезвый разум.
ГЛАВА 11. Спектакль окончен
Влюбиться в Закари Торстена — идея хуже не придумаешь. Он будет всем: врагом с привилегиями, лучшим другом, умелым любовником. Возможно, немножко любимым. Пока не заскучает. Скучающий Закари мгновенно теряет интерес, а брошенной девушке остается бежать к настоящей подружке и жаловаться на разбитое сердце.
И кстати, всю жизнь считала, что фраза «разбитое сердце» — нелепа до абсурда. Но что сейчас? В груди ломило и остро требовалась подружка с бутылкой полынной настойки. Или хотя бы вкусняшка. Однако Эмбер в столице проверяла на светлом Генри природное обаяние черных ведьм Фокстейл, а с холодильного короба успела исчезнуть ручка! Ни подругу не достать, ни банку с остатками клубничного льда, с полгода назад спрятанную на самый черный день.
Последнее обстоятельство я решительно попыталась исправить. Сидя прямо на полу перевернутой после сборов комнаты, принялась с помощью магии, матерных слов и ритуального кинжала ковырять крышку. Процесс оказался захватывающим. Особенно меня захватили ругательства. Всех припомнила!
Внезапно клинок застрял в щели. Я застонала, снова выбранилась и потянула костяную рукоять, как репку из земли. С жалобным звуком рукоять отвалилась.
— Да драконью ж мать, и это семейное наследие?! Чего такое хлипкое? — выругалась я в сердцах и от раздражения потерла переносицу.