Марина Ефиминюк – Моя милая ужасная невеста (страница 54)

Окончательно избавиться от одежды и рухнуть на узкую кровать удалось несколько позже. До купальни мы не добрались, ограничились чарами чистоты. Не знаю, правда, как он подпустил меня со светящимися пальцами, но даже не вздрогнул. С трудом глотая улыбочку, с интересом проследил за процессом. Полагаю, со стороны мужчины это можно было считать безмерным доверием.

Расслабленные и полностью обнаженные мы лежали в темноте. Подперев рукой голову, Закари пальцем рисовал завитушки у меня на ребрах. Оказалось, что в физической любви, как и во всем, он не был ни нежным, ни учтивым. Никакой неуверенности: брал столько, сколько хотел, но отдавал еще больше. Точно угадывал мои желания и полностью их выполнял.

— Как мы в это влипли? — тихо спросила я, глядя на него через темноту.

— Во что?

— В любовь, — со смешком пояснила я. — Мне нравилось с тобой воевать, но очень страшно тебя любить.

Нахальная рука перестала выводить рисунки на моей коже и заскользила вниз по животу. Смеяться тут же расхотелось. Дыхание перехватило.

— А сейчас? — прошептал он, заставляя меня повернуться боком, и прижался отвердевшим пахом к моим ягодицам. Его губы оставили горячий поцелуй на моем плече.

— Уже меньше… — едва слышно выдохнула я, когда его пальцы достигли чувствительной точки, и закрыла глаза.

В этот раз мы никуда не торопились. От медленного, ровного ритма я стонала в подушку и остро ощущала Закари всем телом. Казалось, его руки были везде. И заснули мы одновременно, усталые и пресыщенные, не размыкая объятий.

Разбудил меня щелчок дверного замка. Я вздрогнула. Разгромленную со вчерашней ночи комнату заливал прозрачный свет позднего утра. Обнаженный Закари спал рядом, уткнувшись лбом в мое плечо и обнимая одной рукой.

«Щелк!» — еще раз.

Эмбер! Она бесполезно толкнула дверь и, кажется, неразборчиво ругнулась. Вчера мы, как последние болваны, забыли запереть замок, и подруга по ошибке провернула ключ в другую сторону. Собственно, только это обстоятельство нас спасло от того, чтобы предстать перед соседкой в полностью натуральном виде.

— Зак! — Я резко села и толкнула Торстена. — Эмбер вернулась!

— Что? — Он поднял взлохмаченную голову и сощурился от света. — Кто вернулся?

— Эмбер! — сипло пискнула я. — Прикройся!

— Проклятье… — выругался он сквозь зубы.

В замке гремели ключи, а мы судорожно ковырялись в постели, пытаясь вытащить из-под нас покрывало. Деревянный остов трясся и натужно кряхтел, бранясь за внезапные пляски. Дверь приоткрылась как раз в тот момент, когда я кое-как натянула одеяло на грудь. Закари почти ничего не досталось. По крайней мере, уголочек лоскутного покрова, криво нахлобученный ему поперек поясницы и чуточку ниже, скорее подчеркивал, нежели скрадывал ослепляющую обнаженность.

— Эмбер, не входи! — рявкнула я.

— Мать моя ведьма! — замерев, охнула она и шлепнула на глаза ладонь: — Я не смотрю!

Подруга выскочила в коридор, но вдруг с хитрой улыбкой снова заглянула и бросила последний заинтересованный взгляд на незащищенный экстерьер Торстена. Брови характерно поползли на лоб, глаза округлились.

— Эмбер! — сквозь зубы сцедила я.

— Клянусь, я ничего не увидела!

Она закрыла дверь, но тут же снова приоткрыла и просунула в щель оттопыренный большой палец, одобряя все, что Закари не удалось скрыть одеялом, или одобряя сам факт совместного утра. Как понимаете, прояснять этот момент мне показалось несвоевременным и лишним.

Кулачок скрылся. Щелкнул замок. Подруга зачем-то нас заперла. Видимо, для надежности, чтобы самой справиться с соблазном и не подсмотреть что-нибудь еще шокирующе-приятное.

— Я в столовую! — крикнула она из коридора. — Пробуду там не меньше часа!

— Святые демоны… — пробормотала я и, рухнув на кровать, едва не вписалась затылком в деревянное изголовье.

Уткнувшись в подушку, Закари давился смехом. Его плечи тряслись. С широкой улыбкой он повернул голову. На щеках темнела утренняя щетина, в глазах плясали бесы.

— Она разглядела все, что хотела?

— Даже не сомневайся. — У меня вырвался смешок.

— Твоя соседка сказала, что будет в столовой целый час, да? — тихонечко промурлыкал Закари.

— Как минимум, — согласилась я и позволила себя сладко поцеловать.

В конечном итоге нам пришлось выйти в мир. Иначе соседке по комнате грозило переедание столовской едой, а мне — внезапная голодная смерть. Закари отправился в мужское общежитие, чтобы переодеться.

Приведя себя в порядок, я написала Эмбер сообщение, что в комнате она не застанет ни одного обнаженного мужчины. Она заявила, что ничего печальнее в своей жизни не слышала, но через некоторое время вернулась. Я как раз успела вытащить из холодильного короба поломанный ритуальный кинжал и удостовериться, что бабушкино наследие бездарно пало в битве за фруктовый лед, давно превратившийся в несъедобную ледышку. Не удивлюсь, если на следующий день поминовения бабуля придет во время ритуала и выскажет мне заслуженное порицание.

— И куда ты спрятала своего фальшивого парня? — спросила подруга, с гримасой то ли наслаждения, то ли боли стаскивая с ног ботильоны на высоченных каблуках.

— Мой фальшивый парень предпочитает мужские, а не женские купальни, — фыркнула я, втискиваясь в узкие легинсы. — Как вчера погуляли с Генри?

— Даже если ты пытаешься заговорить мне зубы и лишить пикантных подробностей, я все равно отвечу: чуть ноги от этих прогулок не отвалились! — Эмбер манерно закатила глаза. — Я теперь знаю, что у Закари Торстена на спине обалденная татуировка…

Только я открыла рот, чтобы ей огрызнуться, как подруга выставила указательный палец, призывая меня прикусить язык.

— Варлок, позволь мне жить с этим чудесным знанием! Я буду вспоминать о татуировке и радоваться, что она существует. Просто я понятия не имею, есть ли что-нибудь похожее у Генри. Он оказался настолько светел, что снял на ночь номер с двумя спальнями.

— И? — Я не сдержалась от издевательской улыбки.

— И заперся изнутри. Не смей смеяться! Никогда еще природное обаяние ведьм Фокстейл не подвергалось такому сомнению.

— Мне жаль, Эмбер.

— Пора завязывать с чародеями, они не оправдывают надежд. Кстати… — Подруга резко перескочила на другую тему и не сказать, чтобы самую приятную: — Сегодня я видела Вэллара в портальной башне. Думаешь, его допустили до занятий?

— Я вообще о нем не думаю, — натягивая кофту, призналась я и не соврала: после памятного занятия по темным искусствам точно отрезало.

И меньше всего ожидала, что столкнусь с Айком нос к носу по дороге в столовую. Он был одет в костюмную тройку, светлые волосы аккуратно уложены, лучился энергией и не вызвал во мне ровным счетом никаких эмоций, даже сожаления. Как плохо знакомый человек, с которым нас никогда ничего не связывало.

Я поздоровалась с ним едва заметным кивком и хотела пройти мимо, но Айк меня окликнул. Пришлось притормозить и обернуться. Он как будто хотел сказать что-то очень важное, даже набрал в грудь побольше воздуха, но вдруг передумал и приветливо улыбнулся:

— Хорошо выглядишь.

— Спасибо, — сухо отозвалась я и зашагала дальше, некоторое время ощущая, что его взгляд буравит спину где-то в районе затылка.

Завтрак давно прошел, а обед еще не начался. Столовая была почти пуста. На потолочных сводах плыли серые облака, на полу от шагов разлетались нарисованные желтые листья. Как и всегда, интерьер точно отражал погоду за окном.

Закари сидел за дальним столом и с задумчивым видом просматривал какие-то бумаги. Перед ним стоял поднос с тарелками. Не сомневаюсь, что он успел привести себя в порядок, добраться до соседнего корпуса и взять еду ровно к тому времени, как мы и договаривались.

Всегда считала пунктуальность особой способностью, которой природа одаривала только избранных. Лично мне на раздаче чуток не досталось — Торстен стоял в очереди первым.

— Придется подогревать, — произнес он, не отрываясь от чтения.

— Холодное поем, — фыркнула я, усаживаясь, и придвинула к себе поднос.

В горшочке обнаружилась остывшая, а потому совершенно неаппетитная овсяная каша. Скривившись, я вернула крышку на место.

— Думал, что ты любишь овсянку, — с улыбкой глянув на меня, хмыкнул Зак и подвинул пальцем тарелку с сэндвичем.

— Что читаешь?

— Прошения на практику. — Он отложил бумаги. — На следующей седмице в кланах начинаются отборы. Поедешь к себе?

— Нет, — покачала я головой. — Будет шумно.

После совершеннолетия у меня, как у дочери верховного, появились и право голоса, и право вето, но я ни разу не участвовала в отборах. В эти дни башня Варлок стояла на ушах. Даже замковый алхимик мечтал потушить атанор и сбежать на седмицу в другое королевство, а он-то обычно не выходил из лаборатории.

— Поехали со мной в Торстен? — Закари бросил на меня вкрадчивый взгляд. —Мама будет рада тебя видеть.

— Я подумаю, — протянула я, пряча улыбку за чашкой с черным кофе. — Почему ты вообще живешь в общежитии? Из столицы перемещаться сюда недорого.

— Не хочу терять время по утрам.

— Но ты же встаешь каждый день в шесть, как по часам, — подколола я. — Факт, конечно, не доказанный…

Он рассмеялся.

— В последнее время я очень крепко сплю.

— Кстати, а куда вчера делась Эльза? — небрежно спросила я.