Марина Ефиминюк – Моя милая ужасная невеста (страница 24)

— Серьезно? — У меня вырвался издевательский смешок. — Тогда объясни мне. Я думала, что мы встречаемся, а не сидим над учебниками и тебе вдруг захотелось передохнуть.

Надо отдать Айку должное, он не избегал прямого взгляда. В смысле, не сразу отвел глаза. Порывистым движением провел рукой по волосам, испортив укладку.

— Ты мне нравишься, Марта, но не нравится, что ты сейчас делаешь. А еще меньше нравится, что делает он!

— Да кому в принципе может нравиться, что творит Закари Торстен? — удивилась я. — За выходные мы друг друга едва не прокляли! Странно к нему ревновать.

— Я не ревную, Марта… — Айк поморщился, видимо, стараясь держать себя в руках, но не сдюжил и сорвался: — Нет, демонски ревную! Я предложил помириться и рассчитывал, что ты примешь правильное решение!

— Давай с этого момента подробнее. — Даже понимая, что следует сдерживаться, я начала закипать. — И какое решение для тебя правильное, Айк?

— Покончить с вашим абсурдным спектаклем!

— Разве я не говорила, что мы с ним скоро покончим?

— Насколько скоро? Обозначь точную дату, когда я стану вторым любимым парнем! — рявкнул он. — Не понимаю, почему ты не думаешь о моей гордости, Марта?

Я почувствовала, как начинаю меняться в лице.

— О твоей гордости? — переспросила на тот случай, если он в сердцах оговорился. — Ты серьезно?

— Похоже, что я шучу?

— Ты не рос клане и, видимо, плохо представляешь порядки, Айк! — воскликнула я. — Если верховный что-то решает, то все подчиняются. Или отрекаются. Так было, есть и так будет всегда! Некоторые вещи не меняются со временем. Наши с Торстеном отцы помирились и надумали породниться. Какой из вариантов мне следовало выбрать, чтобы не задеть твою гордость?

Внезапно я поймала себя на том, что тяжело дышу, словно не говорила, яростно и торопливо, а бежала галопом, не чуя под собой ног. На скулах Айка горели алые пятна. Губы сжались в тонкую линию. И казалось, перед ним выросла прозрачная, но непроницаемая стена — не достучаться.

— Да брось, Марта. — Вэллар кривовато усмехнулся. — Ты действительно не замечаешь, что он наслаждается этой ситуацией? Я видел, как Торстен на тебя сегодня смотрел.

— Как?

— Как на девушку.

— А должен смотреть, как на выкопанное умертвие? — огрызнулась я.

— Как на свою девушку, Марта!

Кому-то из нас следовало остановиться первым и уйти. Из кабинета вышла я. Вышагивала по пустому длинному коридору, тоже увязшему во времени в ожидании шумной толпы студентов, а в голове, подхватывая ритм шагов, как детская считалочка, позвякивало слово «пауза».

Встречаться мы с Айком начали своеобразно. Он нарочно не закрылся от моего проклятия на практике по темным искусствам, а когда вернул подвижность и разлепил губы, с самой доброжелательной улыбкой потребовал компенсировать позор. Свиданием. Я даже не сразу поняла, о чем толкует эта странная звезда брумбола.

— Сви-да-ни-е, Марта, — повторил он тогда по слогам, впервые назвав меня по имени, да и в принципе впервые заговорив за три года учебы. — Никогда не слышала о таких?

Вообще-то, сначала я его послала в знахарский корпус, так сказать, подлечить голову после темных чар, но уже в выходные мы вместе бродили по столичным улицам. Вокруг цвели королевские розовые вишни, и в теплом благоуханном воздухе порхали невесомые нежные лепестки. С Айком всегда было красиво, романтично и легко, а от этого чуточку странно. Однако мы не держались за руки, и он неизменно спрашивал прежде, чем меня поцеловать. Все, как говорил Закари Торстен. Понятия не имею, как мы с ним добрались до чего-то большего, чем простые поцелуи, и даже не я оказалась инициатором.

До общежития я добралась как под заклятьем беспамятства и уже под дверью в комнату вспомнила об Эмбер, дожидавшейся меня в столовой. Пришлось возвращаться. Соседка сидела в почти пустом зале за столом на шестерых и с азартом листала один из потрепанных томиков, купленных летом в букинистической лавке легендарного Ночного рынка. С едой она уже покончила, но рядом стоял нетронутый поднос, видимо, взятый для меня.

— Извини, — пробормотала я, усаживаясь напротив, и подвинула поднос.

— Ну… занятие по рунологии не настолько захватывающее, как обед в гордом одиночестве вместо завтрака. — Эмбер закрыла книгу, внимательно посмотрела на меня и резюмировала: — Поговорили плохо.

— Айк зол, как стая умертвий.

Я подняла крышку на глиняном горочке с первым блюдом и сунула ложку. Та начала медленно прокручиваться, размешивая и подогревая гущину. Из медного кончика вылетал черный дымок. Ни один декан не придерется, что столовую в темнейшей на семь королевств академии магии посмели осквернить светлыми чарами.

— Если бы ты вернулась из дома и выяснила, что у Айка появилась фальшивая девушка, то они огребли бы столько светлой благодати, сколько за один присест не переварить, — вполне справедливо заметила Эмбер.

— Он захотел взять паузу, — мрачно поделилась я и добавила со смешком, сама не веря, что произношу подобную чушь вслух: — Расстаться на время.

— А так можно? — искренне удивилась подруга. — На время? То есть взять паузу, а потом как ни в чем не бывало сойтись обратно? Отдохнули друг от друга и с новыми силами в старые проблемы.

Она словно прочитала все мысли, что бродили у меня в голове. Бессознательно я схватилась за ложку, проворачивающую очередной круг, и зашипела — медная ручка сильно нагрелась.

— Да что за день такой? — тихонечко простонала себя под нос.

Из глиняного горшочка шел ароматный дымок, но есть совершенно не хотелось.

— Давай устроим сегодня ритуальный девичник, — не сводя с меня пристального взгляда, словно видела муть, собравшуюся на душе, предложила Эмбер.

— Подозреваю, что слово «ритуальный» здесь ключевое, — вздохнула я.

Подруга у меня замечательная и поддержать умеет. В своей манере. Почти уверена, что во время «девичника» до середины ночи придется изображать неподвижный напольный канделябр, пока она будет изображать ведьму в обрядном экстазе.

— Откроем бутылку полынного ликера, сделаем новый амулет от неприятностей и приворожим Айка.

Она продемонстрировала обложку книги с полустертыми руническими символами. Возможно, если бы я не выясняла отношения с собственным парнем во время лекции по рунологии, название не показалось бы непонятной тарабарщиной.

— Наколдуем что-нибудь легонькое. Обещаю, что Вэллар выживет! — пообещала Эмбер и принялась с азартом ковыряться в своей книжонке.

Пришлось громко кашлянуть, чтобы она прекратила выискивать одурманивающие заклятья. Только приворота мне не хватало для полноты, так сказать, жизненных обстоятельств.

— Ясно. — Подруга разочарованно закрыла томик. — Никаких забавных любовных чар. Вы, прогрессивные маги, отвратительно скучные. Тогда просто откроем ликер и сделаем ловец неприятностей. Прошлый нам очень помог.

— Чем? — со скепсисом уточнила я.

— В смысле, чем? — Эмбер откровенно оскорбилась. — Он столько на себя принял, что облетел и засох.

— Ты его делала два года назад, — напомнила я, что веночек приговорили не гипотетические беды, а беспощадное время. Еловый бублик засох и, от старости полностью облысев, обрел вечный сон в мусорном коробе.

— Но ты не знаешь, какие неприятности с нами случились бы, не повесь я его на дверь, — отрезала соседка. — На «камень-ножницы-бумага» кто пойдет за ветками?

— Кто решил свить гнездо, тот за прутиками и летит…

Всегда думала, что Эмбер мухлевала в «камень-ножницы-бумага», но не понимала, каким образом ей удавалось жульничать. Делать набег на академические хвойные угодья, что ни удивляло, выпало мне. А я, между прочим, даже не верила в силу амулетов!

Остаток учебного дня провела в читальном зале и безуспешно отвлекала себя от мысли об Айке подготовкой к проверочной работе по истории магических войн. Когда вокруг одновременно вспыхнули лампы, я сдалась: собрала вещи и вернулась в общежитие.

Напротив моей комнаты обнаружился последний человек, с которым хотелось общаться. Прислонившись спиной к каменной стене и сложив руки на груди, стоял Закари Торстен. Не один, правда, а в компании со знакомым дорожным сундуком, в который я вчера утрамбовывала зимние вещи.

— Беата не смогла тебя найти и попросила забрать, — пояснил Закари. — Свою мать ты тоже заблокировала?

Расстегнутое узкое пальто и шарф, висящий на шее, тонко намекали, что мы с матушкой на пару сорвали Торстену планы. Вообще, хотелось ляпнуть какую-нибудь резкость, но неожиданно даже для себя я призналась:

— Почтовик оставила в комнате.

Отперев замок, я заставила сундук поплыть по воздуху и пошире открыла дверь. Застежка зацепилась за косяк. Процарапав белую краску, кое-как бандура втянулась в комнату, покачалась еще чуток и с грохотом плюхнулась между кроватями.

— Пожалуйста, — с любопытством проследив за позорным полетом сундука, Закари выразительно намекнул, что благодарности не ждал, но в душе продолжал надеяться.

— Попрошу, чтобы Беата больше тебя не беспокоила, — пообещала ему.

Внезапно он перехватил дверь и быстро спросил:

— Вы с Вэлларом окончательно разбежались?

— Что? — В первый момент я опешила, а потом поморщилась: — Из чего ты сделал такой вывод?

— Ты внезапно вежлива. Не устраиваешь скандалов и не остришь. Он пару часов назад нашел меня и попытался нарваться на неприятности. — Передо мной вновь стоял незнакомец из столовой в башне Варлок, тот самый, с расчетливым взглядом, подмечающий любые мелочи. — Только без драм! Вэллар в порядке. У него завтра турнирная игра. Глупо лишать команду главного нападающего, когда уже поставил деньги. Так что случилось?