Марина Ефиминюк – Моя милая ужасная невеста (страница 23)
— Ты спрашивала, какие цветы, Варлок? — тихо проговорил демонски раздраженный Торстен.
— Торстен, ты нашел меня, чтобы показать этот веник? — откровенно обалдела я и аккуратно освободилась. — Ты маньяк?
— Я с утра заявился в оранжерею к декану факультета зельеварения, сам прыгал по кустам, пока выбирал цветы, а ты что, отказалась их принимать?
— Никто не заставлял тебя напрягаться, но мог предупредить, что пытался очаровать Айшу. Я бы тебя отговорила.
— Если бы ты не заблокировала меня в почтовике, то была бы в курсе последних новостей, — ответил он. — Забери цветы и сделай вид, что очень рада!
Закари насильно сунул мне руки злосчастный букет, едва успела подхватить.
— Что мне прикажешь с ними делать? — все еще чуток удивленная уточнила я.
— Да запихни… — сорвался он.
— Куда?
— Сама придумай! — Он раздраженно цыкнул и вроде собрался уйти, оскорбленный в лучших чувствах, как помедлил. — Ах, еще кое-что забыл, милая!
Внезапно Торстен положил руку мне на затылок и резко придвинулся. Мы замерли. Он всерьез надумал устроить представление с лобызанием перед целым потоком четверокурсников, среди которых был Айк.
— Не смей, — грозно прошептала я.
Пальцы покалывало от светлой магии. Кажется, даже в узком зазоре между нашими телами от напряжения искрил воздух. Уголок пунцовых губ Закари нервно дернулся. Зрачки стали вертикальными, а глаза снова — злыми.
— Я не спрашиваю разрешения,
Секундой позже разряд прокатился по колючим стеблям, и розы разлетелись, выстрелив Закари в лицо. Невольно он отшатнулся и убрал руку. Мир вокруг нас замер. В воздухе кружилось и опускалось облако алых лепестков. Не долетая до пола, разрушенные светлой магией они рассыпались прахом.
Восторженный развязкой зрительной зал ожил и из лектория бабахнули бурные аплодисменты.
— Доволен, Торстен? — процедила я.
— Более чем, милая, — отозвался он, снимая с рукава лепесток, и растер его между пальцами.
ГЛАВА 6. Цвет настроения — февраль
Случаются дни, когда лучше не вставать с постели, а если уж встал, то не выходить из комнаты. Запереться, никому не открывать и по заветам шаманских манускриптов обложиться еловыми венками, отпугивающими неприятности. Но я вышла в люди, а теперь стояла с засохшими колючими ветками в руках, утром представлявшими собой неплохой, в сущности, букет.
Ошпарив Торстена ледяным взглядом, я припечатала шипастые прутья к его груди. Закари не пошевелился, даже не поморщился, и те ссыпались нам под ноги. Да еще издевательски жалобно хрустнули под ботинком, когда с каменным лицом я вошла в лекционный зал.
Быстрый взгляд в сторону Айка, прямо сказать, настроения не улучшил. Парень, с которым мы вроде как помирились, что-то с хмурым видом черкал в блокноте. Не иначе как рисованием останавливал себя от благородного мордобоя с Закари Торстеном, но скорее всего просто злился.
— Дорогая подруга, спасибо! — Эмбер ухмыльнулась и отсалютовала термосом с кофе. — Я так не веселилась со времен вашей с Торстеном войны. Поняла, что жизнь снова заиграла яркими красками.
Одарив синеволосую ехидну выразительным взглядом, я плюхнула ей на колени лежащую на стуле сумку и села. Закари из коридора испарился, а остатки роз превратились в кучу пепла.
— Готова поспорить, все гадают: у вас роман или новый виток вражды? — чуть склонившись, охотно продолжила делиться впечатлениями Эмбер. — От вас искрило.
— Это были светлые чары, — буркнула я, прекрасно понимая, что пожалею о магии.
Собственно, карма нагнала меня почти мгновенно. С часовым боем в лекционный зал вошел магистр по темным искусствам и немедленно объявил, что чувствует в воздухе светлую магию. Дескать, волосы на голове шевелятся. Фигурально выражаясь. Он был безнадежно лыс.
— Госпожа Варлок. — Он вперил в меня тяжелый взгляд. — Еще одно предупреждение, и вы отправитесь практиковаться к своим лучшим друзьям-чародеям в Эсвольд.
Золотое правило гласило: если можешь промолчать, то сомкни челюсти и промолчи. Магистр Мэдлей был не только язвителен, злопамятен и лыс, как коленка младенца, но еще являлся деканом нашего факультета. Ей-богу, лучше прикусить язык, не мычать и не дышать.
Сама виновата, даже свалить не на кого. Могла бы сдержать светлую магию и по-простому отходить Торстена проклятущим букетом. Пусть это несколько противоречит легенде о серьезных отношениях, но, как говорит моя ненаглядная маменька после каждого громогласного скандала с отцом: чем хуже ссора, тем слаще примирение. Утверждение спорное, однако план-то рабочий.
Всю лекцию я старалась не шуршать страницами, не скрипеть пером и по возможности дышать через раз. Едва занятие подошло к концу, и народ начал собираться, как Айк стремительно спустился с верхнего ряда. На ходу запихивая в сумку блокнот, он зашагал к выходу.
— Эмбер, встретимся в столовой, — подхватывая свои вещи, бросила я подруге и припустила следом за Айком.
Коридор, как всегда, быстро заполнялся студентами, и Вэллар терялся за чужими спинами, словно специально пытался спрятаться. Добраться до него не удалось. Ловким прискоком староста группы перерезал дорогу и зачастил рядом.
— Варлок, скажи, куда ты отправила Стоуна? — взмолился он. — На лекции его не было. Приходится таскать его вещи.
Справедливо говоря, он действительно тащил две заплечные сумки. Первая болталась на одном плече, вторая на другом.
— Он в общежитии, — уверенно ответила я, стараясь не выпускать из поля зрения Айка.
— Нет его там.
— Тогда отлетел на кладбище к четвертому ректору, — предположила я.
Уверена, что после моего триумфального появления во время утреннего кофе ныне действующий ректор намертво замуровал ведьмовской круг и, возможно, успел сменить ковер.
— В каком смысле? — опешил староста.
— В прямом.
— Считаешь, он того… — он зачем-то показал пальцем в сводчатый полок, — не пережил?!
— Не поняла. — Я действительно остановилась и посмотрела на однокурсника, как на полоумного.
— Надо звать некромантов? — шепотом уточнил тот.
— Староста, почему ты у меня спрашиваешь, нужны Стоуну некроманты или не нужны? — вызверилась я. — Спроси у самого Стоуна. Он лучше знает. Передавай ему привет, когда найдешь.
Я махнула рукой и припустила за ускользающим Вэлларом. Тот, как назло, не сбавлял шаг, словно куда-то смертельно опаздывал и не хотел, чтобы его задержали.
— Айк, подожди! — все-таки позвала его, хотя всегда считала глупым окликать человека в толпе.
Думала, что из принципа не остановится, но Айк действительно притормозил и обернулся. Его острым взглядом можно крошить лед или протыкать насквозь двуликих чародеек.
— Что ты хотела, Марта? — с прохладцей в голосе спросил он.
— Может, все-таки поговорим? — стараясь не допускать раздраженных интонацией, предложила я.
— Ладно, давай поговорим. — Айк направился к первому попавшемуся свободному кабинету, на притолоке которого не светилось никаких надписей, и толкнул дверь. — Заходи, Марта.
Пустые классы и лектории всегда вызывали во мне странное чувство. Они словно существовали в параллельном пространстве. В них останавливалось время, и поселялась гулкая тишина. Чистые парты, исписанная доска — все замерло в настороженном ожидании.
— Полагаю, я должна объяснить, что произошло перед лекцией, — начала я, и мои слова эхом разнеслись по кабинету.
— Ты сейчас скажешь, что это не то, о чем я подумал?
— О, нет! Это как раз то, о чем ты подумал! — пылко подтвердила я.
— Что у вас с Торстеном все взаправду, а я задеваю рогами притолоку?
За каким-то демоном я посмотрела на его макушку, словно светловолосую голову с идеальной стрижкой действительно венчали закрученные спиралью демонические рога.
— А ты разве не подумал, что Торстен — придурок? — осторожно уточнила я.
— Нет, демоны дери! Вы на редкость убедительно изображаете любовь! Сразу и не поймешь, что она фальшивая.
— Мы правда не стараемся! — отказалась от любых притязаний на достоверность. — Кто знал, что он притащит на лекцию веник?
— Марта, — перебил Вэллар холодным голосом, — давай возьмем паузу.
Показалось, что я ослышалась. В животе вдруг завязался такой крепкий узел, что во рту появилась горечь.
— Говоря о паузе, ты ведь имеешь в виду не паузу в разговоре, так? — проговорила я. — Ты хочешь расстаться?
Айк нервно почесал бровь.
— Никто не говорит о расставании, Марта! — резковато опроверг он. — Взять паузу — не значит… совсем разойтись.