Марина Джокович – Никаких иллюзий (страница 1)

Марина Джокович

Никаких иллюзий

Глава 1

От автора

Все события и персонажи истории являются вымышленными. Суждения героев могут не совпадать с мнением автора, и в любом случае не могут трактоваться как призыв к чему бы то ни было. В тексте присутствуют сцены насилия, употребления алкоголя и табака. Автор осуждает, как применение жестокости, так и распитие спиртных напитков и курение.

Стояла дивная пора. Золотой свет сентября касался зеленой ещё виноградной лозы возле загородного дома генерал-майора юстиции на пенсии Милича. Мужчина совсем неформально, в босоножках и соломенной шляпе, принимал у себя гостя. Вместе они шли по сухой земле виноградника, гордости хозяина.

– Как Марина, как Лазарь? – спросил Милич.

– Наконец-то дома, – с облегчением сообщил Драган Павлович. – Теперь я и сам чувствую себя спокойнее... – пояснять он не стал.

– Вот и славно, – сказал Милич, осматривая лозу. Он съел одну ягоду, а затем сорвал крупную гроздь: – Скажу Майе, чтобы положила тебе с собой. Попробуй, – протянул он виноградную ветку Драгану Павловичу. – Мы ещё не собирали, а уже пора. Иначе дожди пойдут, будет гниль, а это просто напасть...

Уж так совпало, что назначение Драгана Павловича прокурором пришлось на преждевременные роды жены. Это был их первый ребенок, поэтому как отец он поначалу не мог ни о чём другом думать. И Милич, выдвинувший своего бывшего помощника на важный пост, по-человечески и по-родительски его понимал. Но также переживал, за то, чтобы из-за семейных дел не пострадала служба. И боялся генерал-майор в отставке в первую очередь за то, что их недоброжелатели обязательно воспользуются ситуацией, стоит дать лишь малейшую слабину...

Мужчины неспешно подошли к старому, доставшемуся Миличу в наследство дому с белыми стенами и красной крышей. Отставной генерал-майор позвал помогавшую по хозяйству Майю, чтобы та уложила виноград для Драгана Павловича в корзину, а сам направился в гостиную. Там он включил телевизор.

– Послушаем, с чем сегодня выступит президент, – сказал он.

Драган Павлович знал, что Милич не стал бы его звать только для того, чтобы вместе посмотреть обращение в прямом эфире. В конце концов этих обращений стало настолько много, что за год насчитывалось больше двух сотен. Видимо, должно было прозвучать что-то важное. Или нечто важное, связанное с тем, что будет озвучено, хотел сказать сам бывший начальник.

Тем временем президент начал говорить:

«Уважаемые сограждане, сегодняшнее моё обращение связано с критикой в мой адрес со стороны представителей иностранных государств, которую вы могли слышать. Как первое лицо Сербии, я всегда старался поступать в интересах нашей страны, из-за чего политические деятели за рубежом видят во мне проблему. И отчасти я этим даже горжусь.

Для тех, кто критикует меня, «современная» Сербия это та, которая думает, что Республика Сербская – геноцидная, что Косово – албанское, та, которая вводит санкции против России и направляет отряды на Украину для борьбы против русских. А также не выделяется ростом экономики. Вот тогда бы я стал для них самым лучшим и самым демократичным президентом в мире.

Поэтому наивно полагать, что цель недавней критики – моё свержение. Их план – экономическое разрушение Сербии, ослабление и разделение её территории. Мы должны признать, что нет таких уступок, после которых Европа изменила бы свою политику по отношению к Сербии. Даже если мы совершим коллективное самоубийство, нас будут критиковать за то, что мы так долго с ним тянули».

– В общем, я не услышал ничего нового, – обобщил Драган Павлович.

– Это и к лучшему, – кивнул Милич. – Но зачем-то он это лишний раз сказал...

– Сказал, потому что ищет одобрения, – ответил Драган Павлович. – В администрации прекрасно знают, что регулярно вспыхивающие по любому поводу в стране протесты персонифицированы. Будь то стрельба в школе, итоги выборов или строительство литиевого рудника, главный раздражитель граждан – президент, который в глазах протестующих олицетворяет предательство интересов Сербии, а также коррупцию в самых наглых её проявлениях.

– Ты же не думаешь выдвигать обвинения против президента? – то ли в шутку, то ли всерьёз спросил Милич у Драгана Павловича.

– Надеюсь, что этого никогда не потребуется, – ответил действующий прокурор.

Отставной генерал-майор несколько секунд пристально смотрел на бывшего помощника, о чём-то размышляя, я затем добавил: – Пойдем, я специально для тебя зажарил сегодня поросенка. Сам на диете. Могу себе позволить нарушение, только если кто-то в дом приходит, – пожаловался он. – Врачи говорят вредно много свинины в моём возрасте, но по чуть-чуть мне Майя разрешает...

Встреча с бывшим начальником заставила Драгана Павловича задуматься. Генерал-майор в отставке всегда предупреждал о каких-то сдвигах, переменах, о том, на что следует обратить особое внимание. Но в этот раз разговор шёл про президента, к чему он был? В том, что касалось Косова или Сербской позиция президента соответствовала Конституции и прокуратуру устраивала. Похоже, что и Правительство придерживалось то же линии, поскольку она была выработана совместно и согласована.

Хотя последние дни августа и начало сентября выдались в крае чрезвычайно напряжёнными.

В последнюю рабочую пятницу месяца, пока кто-то загорал на набережной Дуная, кто-то ещё не вернулся с Адриатики, и даже секретарь Сашко отпросился домой пораньше, «министр» местного самоуправления Косова объявил сербские учреждения незаконными. Здания четырёх муниципалитетов на севере окружили полицией и заблокировали. Разумеется, это нарочно было сделано накануне выходных, чтобы замедлить ответную реакцию.

После того, как водительские права и номерные знаки, выданные в Центральной Сербии были признаны Приштиной недействительными, после отключения в крае сербских операторов мобильной связи, запрета оплаты динаром, закрытия сербских банков, банкоматов и заправок, пришла очередь муниципалитетов. Таким образом из государственных учреждений в Космете оставались только школы и больницы.

Канцелярия по делам Косово и Митохии молчала. Скупщина Сербии молчала. К мосту, разделявшему Косовска-Митровицу на северную и южную части, подтягивалась бронетехника КФОР. А местные сербы в знак протеста блокировали дороги у КПП на въезд и выезд из края, требуя вывода «косовской полиции» с севера Космета и возврата захваченных учреждений под контроль Сербии в соответствии с резолюцией 1244.

Единственным государственным органом, который в тот же день прокомментировал произошедшее оказалась прокуратура. Драган Павлович специально спустился к журналистам, дежурившим у здания, и ответил на вопрос Мареша с первого государственного канала.

– Это позор, – сказал он, – что мы должны в судебном порядке разбираться с силовым захватом муниципальных учреждений. Но даже если и так, то мы будем добиваться восстановления их работы, а не смотреть, как люди блокируют дороги. Я больше не буду выдвигать обвинения против тех, кто защищает целостность страны.

Как ни парадоксально, после прокурора о ситуации заговорили представители ЕС и США. Они выразили обеспокоенность и разочарование действиями Приштины. Что это могло означать? Что захват не был одобрен западными кураторами?

Ещё больше подлил масла в огонь Марко Чалич, политик из Воеводины, который как раз приехал с визитом к косовскому премьер-министру. Во время визита Чалич отчего-то проинформировал канал H1 о том, что Белград, якобы, планирует переселить косовских сербов в Санджак, в Рашскую область.

И только затем выступил президент, заявив, что «несмотря на желание Чалича, непризнанной администрации Косово и такого же министра, а также многих других, косовские сербы останутся в крае».

В целом вся эта словесная дуэль ничего бы не значила, если бы через неделю не пришла хорошая новость: суд удовлетворил иск прокуратуры. Местным косовским властям были выдвинуты жесткие требования сохранения сербских институтов, возвращения сербов в ряды полиции, судебную систему и прокуратуру, а также возобновления оборота сербского динара и почтовых услуг на территории края. Кроме того подтверждалась незаконность деятельности всех органов «независимого» Косова.

Драган Павлович хлопнул в ладоши. Никаким триумфом это не было, хотя бы потому, что решение суда никто исполнять не торопился. Но этого вполне хватило на то, чтобы теперь инициировать проверку канала Н1, показавшего интервью Чалича: редакция должна понимать, где заканчивается свобода слова и начинается экстремизм. Даже бывшему директору ЦРУ, создавшему на Балканах медиагруппу, в которую входил канал, приходилось напоминать, что они всё ещё в правовом поле Сербии.

Собственноручно отправив факс в следственный отдел, Драган Павлович вернулся в кабинет и заглянул в сводку. За день поступило не так много обращений. Всё же несмотря на жару за окном, лето обладало некоторыми преимуществами. Все разъезжались отдыхать. Прокурор бегло просмотрел обращения. Его внимание привлекло лишь одно – заявление от бывшего сотрудника МВД. Люди из силовых органов не часто обращались за помощью, а потому всегда становились на личный контроль прокурора.

Драган Павлович потер уставшие глаза. В этот момент звонил его личный мобильный телефон.