Марина Джокович – Демоны республики (страница 3)
– Очень приятно. Драган, – ответил он и вручил девушке купленные по дороге цветы. – Это вам.
– Как мило! – залилась она краской.
– Тань, давай мы войдем, – прикрикнула с лестницы Марина.
Таня состроила недовольную гримасу и унеслась ставить букет в воду.
Тем временем Марина закрыла за собой дверь, а в коридор вышел кот, чтобы обнюхать гостей. Британец долго оценивающе смотрел на незнакомца, а потом потёрся о его ноги.
– Какой подхалим, – сказала Марина, расстёгивая сапоги.
Драган Павлович помог ей снять пальто. В этот момент к ним вышла женщина преклонного возраста.
– Это моя бабушка Раиса Васильевна, – представила её Марина и махнула рукой: – Привет.
– Очень приятно, Драган, – назвался серб.
– Красивое имя для мужчины, – ответила бабушка.
– Спасибо, – улыбнулся он, нечасто приходилось слышать подобное.
– Ну, пойдём, – бабушка взяла его под руку и повела в гостиную, где о чем-то переговаривались родители Марины, которые тоже заметно нервничали.
Когда Марина вошла, бабушка уже познакомила Драгана с ними, и отец пожимал сербу руку.
– Я привёз всем небольшие сувениры, – объявил он, раскрывая пакет, который взял с собой.
Для Марины, что же он привёз, тоже было сюрпризом.
Между тем Драган Павлович достал красиво упакованные красные фигурки в форме сердец, расписанные белыми узорами. Они были разного размера, и в середине каждого блестело зеркальце.
– Это «Лицидерско срце», наш пряник, – пояснил мужчина. – Их принято дарить гостям на свадьбе, поэтому я решил, что они будут вполне уместными, – он перевёл взгляд на Марину. – Раньше считалось, что вручив такой подарок, парень дарит возлюбленной свое сердце. А заглянув в приделанное зеркальце, девушка могла убедиться, что в его сердце именно она.
– Какая красота! – восторженно сказала Таня, пытаясь поймать своё отражение.
– И поскольку все собрались, я должен поделиться ещё одной новостью, – Драган Павлович взял Марину за руку. – У нас будет ребенок.
– Ну, наконец-то, – всплеснула руками мать Марины.
Бабушка перекрестилась:
– Слава тебе, Господи!
– Хоть один нормальный среди её мужиков нашелся, – заметила Таня.
– Поздравляю, – похлопал Драгана по плечу папа.
В общем, примерно такой реакции Марина и ожидала. Просто она не любила все эти торжественные моменты, во время которых чувствовала себе неловко. Поэтому выждав ещё минуту, она предложила:
– Теперь мы, может быть, поедим?
Всё уселись за накрытый стол, что поспособствовало созданию более расслабленной и непринуждённой обстановки. Драгана Павловича стали спрашивать про сходства и различия между Сербией и Россией. Про то, как сербы относятся к русским. Он честно отвечал, что русские и сербы – братья навек.
Потом разговор зашёл о Косове, и, заметив как напряглось при этом лицо Марины, Таня решила прийти на помощь и сменить тему. Правда, получилось ещё более неловко. Она плавно перешла к вопросам про родственников Драгана Павловича.
– А тебя правда в детстве украли цыгане? – без тени смущения спросила Таня.
– Правда, – не стал распространяться мужчина.
– Страшно у них было?
– Тань, ну ты что? – одёрнула сестру Марина.
– Всё в порядке, – заверил её Драган Павлович. – Не страшно. Детям у них весело. Их учат играть на инструментах, петь, танцевать.
– И тебя научили? – с недоверием поинтересовалась Таня.
– Если есть гитара – с удовольствием сыграю, – ответил серб.
Вообще-то гитара стояла на видном месте. И Драган Павлович сразу её заметил. Но предоставил возможность хозяевам решать, хотят ли они, чтобы в доме немного пошумели.
Таня быстро расчехлила инструмент.
И пока Драган Павлович с видом абсолютного спокойствия неспеша настраивал гитару, все томились и переглядывались, не зная чего ожидать. Наконец, серб взял пару аккордов, а потом запел:
Марина сидела просто в шоке. Нет, она помнила, что мужчина играл перед ней на скрипке. Но петь под гитару – это совсем другое. И у него был совершенно восхитительный звучный голос. Из состояния оцепенения Марину вывела бабушка, которая вдруг начала задорно подпевать:
– Ай, ромалэ, ай, чавалэ!
Тогда уже никто не смог удержаться, и все стали хлопать в такт.
Когда песня закончилась, было сложно определить, что больше потрясло сидящих за столом: необычные таланты нового родственника или неизвестно откуда знавшая слова бабушка.
– Это старый цыганский романс, его ещё в моей молодости пели братья Йованович, – пояснила Раиса Васильевна. – Правда слова были немного другие… – пожала она плечами.
– Неудивительно, – кивнул Драган Павлович. – Романс написан на основе народной песни, существует несколько вариантов текста, а исполняет его каждый под свою мелодию.
Марина знала, что никаким цыганом Драган Павлович не был, но сейчас представить его с золотой серьгой в ухе было проще простого. Она всё никак не могла взять в толк, как в нём уживались все эти крайности: высокомерие помощника прокурора, весёлость из табора и глубокая самоотверженность солдата.
– Мне, кстати, тоже не помешало бы познакомиться с твоей бабушкой, – заметила Марина. – Мы к ней поедем?
– Когда захочешь, – ответил серб, откладывая гитару в сторону, и к нему на руки сразу же запрыгнул кот.
Следующий день Марина и Драган Павлович решили провести дома одни.
Мужчина сидел у окна на широком подоконнике, держа в руках детскую фотографию Марины: она, одетая в летнее платье, в компании подружек стояла цветочной клумбы. На улице была мартовская метель и это зрелище завораживало непривычного к снегопадам серба. Хотя может быть, в летящих над Петербургом хлопьях, он видел что-то своё.
– Я подумал, а уже известно, мальчик это или девочка? – спросил он.
– Я тоже самое спросила на приёме у врача, – усмехнулась Марина, которая нашла в антресоли вместе с фотографиями свои старые тетради и перебирала их. – Вижу, что ты точно также не в курсе. Пока нельзя.