Марина Джокович – Демоны республики (страница 5)

Что касается самопровозглашенного режима, Неделькович имел в виду, разумеется, что северные регионы Косово столкнулись с запретом ввоза товаров из центральной Сербии, после того, как спецподразделения косовоалбанской полиции (которой по резолюции ООН 1244 быть не может) вошли на территории сербских общин, а приштинские власти попытались ввести в должность албанских мэров по итогам муниципальных выборов, которые бойкотировали местные сербы.

Официальный Белград ограничился весьма неоднозначными комментариями по поводу событий в Баньской. Из офиса президента поступило сообщение, что «руководство страны предупреждало, что подобное может произойти, и это произошло – сербы взбунтовались». Канцелярия по Косово и Метохии при правительстве Сербии же добавила, что за несколько дней до инцидента во дворы трех представителей партии «Сербский список» в Косово и Метохии неизвестные бросили гранаты, что было расценено как прямые угрозы со стороны косовских албанцев.

В то же время албанская сторона в лице премьер-министра самопровозглашенной республики в ультимативной форме заявила, что призывает сбежавших нападавших сдаться, и предъявила обвинение в адрес 44 человек (хотя согласно патрульным в инциденте принимали участие 30): в незаконном хранении и обороте оружия, а также терроризме: нарушении конституционного строя и действиях, противоречащих правовой системе Косово.

По этому инциденту, ставшему по какой-то причине невероятно важным, действительно было больше вопросов, чем ответов. И разобраться в этом деле и правда не мешало. Умение западных спецслужб превратить любой инцидент в предлог для полномасштабной войны, особенно здесь, в Косово, было помощнику прокурора хорошо известно. А действующий президент пойдёт на что угодно, лишь бы избежать новой войны. Даже на крайние меры, с учетом того, что из ЕС уже звучали требования ввести санкции против Сербии из-за событий в селе.

Разбираться, однако, мешал политический парадокс. Название коnоромубыло «прокуратура Приштины», которая никак не относилась к системе независимых надзорных органов Сербии, но тем не менее действовала как признанный международным сообществом агент и имела доступ к месту происшествия и вещественным доказательствам. Следователи же из Сербии работали по большей части с непосредственными участниками, которые по понятным причинам покинули Косово и находились в Белграде.

Меньше всего были ясны причины перестрелки. Если рассматривать заявление Недельковича про отпор самопровозглашённому режиму, то восстание в конкретно взятом селе не имело никакого смыла и не могло распространиться на всю территорию. То есть как восстание оно было обречено на провал. С другой стороны, если рассматривать обвинения Приштины, то и про оборот оружия с терроризмом говорить не приходилось: оружие было оставлено, а уж кого сербы данным образом терроризировали – подставив себя самих – было и вовсе не понятно.

Драган Павлович закинул руки за голову, размышляя о том, с чего в этом деле следует начать проверку. Не нравилось ему ровным счётом ничего. Просидев так с минуту, мужчина понял, что плечо всё ещё болело, поэтому одну руку пришлось опустить. Как раз в этот момент загорелся экран телефона. Глядя на имя абонента, помощник прокурора удивился, но ответил.

– Драган, здравствуй. Это Бэлла Иветич, – сказала пожилая женщина.

В принципе, она могла бы не представляться. Во-первых, потому что её номер был одним из первых занесён в контакты телефона помощника прокурора. А, во-вторых, потому что Драган Павлович отлично помнил голос воспитательницы из детского дома, где вырос. В то время, когда Драган Павлович сам был воспитанником учреждения, госпоже Иветич было примерно столько же лет, сколько ему сейчас. У неё не получалось быть строгой, за что коллеги её упрекали, а она сильно переживала. Но зато её любили все дети, а потому со многими из тех, кто покинул детский дом, она сохраняла добрые отношения. И помощник прокурора не был исключением. Вообще-то воспитательница уже могла выйти на пенсию, но продолжала работать и была очень рада, когда кто-то из бывших воспитанников навещал её в интернате. Но чтобы она сама позвонила – на это нужна была веская причина.

– Здравствуйте, рад вас слышать, – ответил мужчина. – Как ваши дела?

– У меня-то всё хорошо, – воспитательница смутилась, однако, быстро взяла себя в руки. – Драган, мне так неудобно тебя просить, но одному человеку нужна твоя помощь.

– А поточнее? – задал наводящий вопрос помощник прокурора.

– Это просьба Тимо Джукича, – наконец выдала госпожа Иветич. – Помнишь такого?

Драган Павлович отлично знал Тимо, хотя тот был лет на десять его младше. Ещё будучи воспитанником детского дома, Тимо присоединился к одной из городских банд, и старался не попадаться на глаза сотруднику прокуратуры, заходившему проведать воспитательницу. Драган Павлович не раз предупреждал Тимо, что подобная жизнь добром не кончится. Парень лишь молчал и смотрел в пол, каждый раз, когда его ловили и отпускали. Наверное, к тридцати годам он рассчитывал стать кем-то важным в преступном мире, но все хорошие должности даже в подполье были распределены заранее. И Тимо едва сводил концы с концами, продолжая искать своё место под солнцем. Из-за этого и не стал звонить помощнику прокурора с просьбой сам. Не дело уголовнику обращаться в прокуратуру, но выход он всё же нашёл.

– Разумеется, – коротко подтвердил Драган Павлович, мысленно гадая, что же могло понадобиться Тимо.

– Он не за себя просит, – предупредила Бэлла Иветич. – У него есть подруга, которой несправедливо отказывают в приёме на работу вроде бы из-за документов. Я понимаю, что это не совсем твоё дело, – стала оправдываться за Тимо воспитательница, – но ты бы мог хотя бы выслушать девушку и посоветовать, куда обратиться…

– Конечно, – ответил помощник прокурора.

– Спасибо тебе, – как будто разом воспряла воспитательница. – Тимо сомневался, а я знала, что ты никогда не откажешь тому, кто просит о помощи.

– Раз уж речь зашла о нём, как он? – проигнорировав комплимент, поинтересовался Драган Павлович.

– Ничего путного, раз сам тебе звонить не стал, – вздохнула женщина. – Лучше скажи, как ты? Как жена?

– Всё в порядке, спасибо, – заверил помощник прокурора, надеясь, что фраза прозвучала довольно убедительно.

– Ну, слава Богу, – сказала госпожа Иветич, возвращаясь к главной теме разговора. – Драган, а что мне девушке-то передать, когда ты сможешь с ней встретиться, чтобы не затягивать?

– Да хоть сегодня в обед, – Драган Павлович подумал, куда бы ему хотелось сегодня заехать, и решил, что лучше встретиться и пообедать у реки. – Пусть приходит к четырём в «Шесть Тополей» на набережной Савы. Успеет?

– Успеет. Они теперь все шустрые, – сразу согласилась воспитательница, и у Драгана Павловича возникло подозрение, что Тимо или даже сама его подруга находятся рядом. – Кстати, девушку зовут Елена, – добавила госпожа Иветич. – Я тебе её номер пришлю.

– Хорошо, – подтвердил бывший воспитанник.

– Прости, что вот так приходится звонить и отрывать тебя от работы, – ещё раз извинилась женщина и добавила: – Приходи к нам без повода, когда будет время.

Драган Павлович пообещал зайти, хотя знал, что в ближайшее время это маловероятно, и сбросил звонок. Потерев глаза, он вернулся к чтению писем, посвятив этому занятию следующие несколько часов.

Разбираясь в письмах недельной давности о странных российских НКО и сепаратизме в Воеводине, помощник прокурора обратил внимание на только что пришедшее обращение. Ассоциация «Не отдадим Ядар» после контактов с прокуратурой Лозницы, теперь искала поддержки в Республиканской прокуратуре. Одно только упоминание реки Ядар однозначно намекало, что речь снова пойдёт о добыче лития, о компании «Монте Тинто».

К сожалению, история эта всплывала не первый раз. И три года назад уже вызвала бурю протестов. Неужели всё начиналось снова?

Компания «Монте Тинто» была привлечена в страну предыдущим правительством, которое подписало с ней девять соглашений, оформив проект «Ядар». Этот проект предполагал создание крупнейшего в Европе литиевого рудника и завода по переработке лития в Сербии. Для осуществления проекта компания собиралась вложить 2,4 млрд долларов.

В 2022 году после массовых экологических протестов президент Сербии отозвал у западной компании лицензии на проект, заявив, что если он и будет реализован, то в соответствии с законом, предполагающем общественное обсуждение.

Никакого общественного обсуждения не состоялось, а «Монте Тинто» продолжила подготовительные работы, в том числе, заручившись поддержкой учёных из Белграда, опубликовала экологическое исследование, в котором утверждалось, что проект не окажет большого вредоносного воздействия на окружающую среду. После чего обсуждения с правительством Сербии и инвестиции в «Ядар» возобновились.

Именно об этом писал в обращении активист из ассоциации Бошко Злотич:

«Новые инвестиции в проект привели к тому, что он был, хоть и не в полном размере, но одобрен. Местные власти уже переоформили сельскохозяйственные земли под строительство и промышленное использование. А это значит, что ежедневно тонны руды, обработанные кислотой, будут доставать из-под земли, а вредные выбросы будут сбрасываться в реку Ядар, что отравит 291 квадратный километр плодородной земли…»