Марина Дяченко – Луч (страница 38)
Месяц ушел на подготовку и реализацию проекта. К очередному Дню Старта Луч запустил все рекреационные зоны, добавил функций в модуль виртуальной реальности и выпустил расширенное меню для праздничного стола: одно только чтение этого меню заставляло детей и взрослых нервно сглатывать.
Игнат с великолепным равнодушием отказался от попыток его чествовать. Когда ему предоставили слово перед всеми, он, привычно дернув плечами, сказал три слова:
– Ваши рейтинги – дерьмо.
И сел на место под редкие, испуганные аплодисменты.
Элли притащила в его комнату свои вещи и живописно разбросала на креслах. В ванной, на полке и под зеркалом, она расставила кремы, духи, мыло, лосьоны, и запах комнаты неуловимо изменился.
Она повесила на сушилку для полотенец свой купальник, тонкий, как паутинка.
Вечером, в халате, с намотанным на голову махровым белым тюрбаном, она просматривала статистику «Луча» на телефоне, и вдруг ее лицо застыло:
– Осмысленность – 58 %? Это как?
– Мы трясем нашу грушу, чтобы с нее свалился Славик, который слишком высоко залез. Потом поправим статистику, есть время.
Элли стянула с головы полотенце. Влажные темные волосы рассыпались по плечам, распространяя терпкий, сводящий с ума запах.
– Погоди, – она отстранилась, когда он попытался ее обнять. – Куда испарился их смысл жизни, почти двадцать процентов?!
– Посыпалась стратегия Славика, – он ткнулся носом в ее влажную душистую макушку. – Тот смысл, который они обрели, соревнуясь друг с другом за место на лесенке… надутый пузырь. Еще не лопнул, но уже съежился.
Она отстранилась решительнее, взяла его лицо ладонями – узкими, теплыми и тоже душистыми:
– Я надеюсь, ты знаешь, что делаешь, да, Денис?
Он поцеловал ее. Вопросы и ответы потеряли значение.
– Здравствуйте, участники эксперимента. Сегодня вы осуществите воздействие на корабль «Луч» двадцать второй раз. Для вашего удобства статистика отражена на большом экране: население – 512. Счастье – 47 %. Цивилизованность – 76 %. Осмысленность – 59 %. Рейтинг участников выглядит следующим образом…
Славик с удивлением уставился на экран – будто в первый раз видел собственное фото на первой строчке рейтинга. Порядок мест не изменился, внешне все оставалось по-прежнему, но Денис знал, сколь хрупким теперь было положение Славика. Один толчок – и он слетит с первой строчки, как осенний листок. Итак…
– Мы готовы к воздействию, – сказала Марго раньше, чем он успел открыть рот.
– Моя очередь, – выпалил Денис и обернулся к Элли. – Ты за меня?
– Я за Дениса, – сказала Элли, и в ту же секунду Славик рассеянно улыбнулся:
– Я за Марго. Это по справедливости.
Денис сжал кулаки, так что заболели суставы:
– Марго, послушай.
– Луч, – сказала она, пользуясь преимуществом более низкого рейтинга, не давая Денису вставить ни слова. – Я хочу, чтобы корабль ускорился и достиг точки Прибытия не за девять лет, а за год!
Элли разинула рот. Денис поперхнулся.
– Ваше воздействие противоречит основополагающим условиям эксперимента, – мягко сообщил Луч. – Оно не может быть принято. По условиям программы, следующая возможность воздействовать на экипаж будет предоставлена вам завтра, в десять утра.
Несколько секунд они сидели молча, осознавая то, что случилось, задержав дыхание, стиснув пальцы на краю столешницы. Голограмма над столом мерцала, «Луч» среди звезд казался осязаемым и призрачным одновременно.
Мигнул большой экран, отражая рейтинг участников. Фотография Марго соскользнула с третьей позиции на четвертую, пропуская Элли наверх.
Марго заплакала. Денис так привык к ее слезам, что не испытал даже тени сострадания – только отрешенную злость:
– Довольна?!
– Я хочу домой, – Марго вытерла щеку тыльной стороной ладони, но слезы лились как из ведра, не переставая. – Я просто… хочу быть с ним рядом, когда он умрет, держать его за руку.
– Да может, он и не умрет! – в раздражении выкрикнул Денис.
Марго безнадежно помотала головой:
– Я думала, программа закончится за один день и нас отпустят.
– А то, что мы все проиграли бы с такой статистикой…
– Мне-то что. Я уже проиграла.
Она с трудом поднялась, пошатнулась, ухватилась за стол. Автоматическая дверь открылась, пропуская ее. Славик недоуменно смотрел вслед.
– Славик, – мягко позвал его Денис. – Почему ты сказал сегодня, что ты за Марго?
– Она меня попросила. А я… решил ей сделать приятное.
– Больше так не делай, и знаешь почему? Если Марго испортит нам статистику, ты пойдешь в тюрьму. А ты же этого не хочешь.
– Я думал… – Славик отчетливо побледнел, кровь отлила от щек кофейного цвета, и они сделались почти серыми. – Хорошо, не буду, не буду…
Поморщившись, он коснулся макушки, где курчавые волосы слиплись от запекшейся крови:
– У меня башка болит. С тех пор, как я свалился в бассейн… Болит и болит. Почему это, а?
– …Но есть и хорошие новости.
Денис и Элли сидели в теплой бурлящей воде, прижавшись друг к другу, слившись воедино, будто горячий распаренный осьминог.
– Я теперь на третьем месте, – с нервным смешком сообщила Элли. – Ты ведь это имел в виду?
– Я имел в виду, что Луч показал нам границы возможностей… наглядно. Знаешь, я очень надеюсь, что у тех, кто играет против нас, тоже есть границы.
Она отодвинулась, выкарабкалась на бортик, села, отведя с лица волосы. Тонкие струйки воды сбегали с темных прядей, катились по коже:
– Зачем ты об этом? Так было хорошо…
– Важно понимать. Если наш противник захочет запустить на корабль, например, вирус кори, от которого умрет половина детей, – он получит отказ. Нет простых решений.
– Дэн, – сказала она жалобно. – Я хочу верить, что все будет… все обойдется. А ты говоришь мне о вирусе кори.
– Верь, – он улыбнулся. – Шансы у нас есть, и приличные. Мы справимся.
– Какой смысл ты дашь им вместо стратегии Славика? Ну не будут они бороться за место под солнцем… под лампой. Ну все у них есть, сытые, довольные, как после Старта… А смысл их жизни теперь станет – в чем?
– Элементарно просто, – Денис тоже выбрался из джакузи, уселся на бортик, чувствуя, как приятно холодит ветерок разгоряченную спину и плечи. – Лежит на поверхности. Гармонически следует из самой природы эксперимента. Я знаю, Элли, знаю, в чем смысл их жизни!
Он засмеялся, распираемый счастьем, как воздушный шарик – теплым воздухом. Элли смотрела на него, он видел себя ее глазами – умнейший, сильнейший, лучший в мире мужчина. Взрослый. Великодушный.
Счастье – сто процентов. Осмысленность – сто процентов. Цивилизованность… ладно. Сегодня Денис будет вести себя как дикарь.
Неприлично счастливый, болтливый, прожорливый, жадный до ласки дикарь.
Мишель дождалась, пока в гимнастическом зале никого не останется, привязала скакалку к турнику и другой конец стянула петлей. Луч, самообучающийся искусственный интеллект, отреагировал не вовремя, как с Лизой, и не с опозданием, как в случае Роджера. Он отреагировал с упреждением, поэтому за секунду до того, как Мишель оттолкнула ногой гимнастический куб, в зал ворвались Йоко, Софи, Илья, Саша-Второй и Лиза.
Никаких вопросов, никаких упреков, Саша взял дочь на руки и унес в лесную рекреационку и там носил по тропинкам между соснами, в густом запахе травы и хвои, под шум далекой реки, четыре часа без остановки. Софи шла рядом и держала дочь за руку. Стемнело, звякали лягушки в топком болотце у берега, но Мишель не расслабилась, не зарыдала и не попросила прощения. Она замкнулась и ушла в себя, будто сонная, и Лизе очень не понравилось такое развитие событий.
В два часа ночи Мишель открыла глаза и разлепила губы, чтобы передать Лучу: она хочет говорить с Лизой. Лиза явилась тут же – среди ночи, в комнату Мишель, где не было ничего детского: нарочито аскетическая обстановка, письменный стол, личный терминал, гимнастический тренажер. Все стены в почетных знаках, значках, символах, сертификатах, и старый рисунок в углу: высокая лестница, маленькая Мишель на верхней ступеньке, ниже Адам, еще ниже – друзья и приятели, а лиц тех, кто совсем внизу, невозможно разглядеть.
– Лиза, помоги мне.
– Ты не понимаешь, зачем тебе жить. Это можно исправить.
Глаза Мишель, раньше мутноватые, немного прояснились:
– С тобой было то же самое. Ты не будешь меня ругать.
– Не буду. Но мне было пятнадцать лет, а тебе еще нет двенадцати. Ты рановато дебютировала, Мишель.