Марина Даркевич – Осенняя молния (страница 18)

Вдоль проезда, идущего к торговым заведениям, стояли припаркованными несколько десятков автомобилей. Возле одного из них Ольга остановилась. Машины она умела отличать; пусть не все, но многие. По крайней мере белую «премио» с номером 624 она не могла бы спутать ни с какой другой. Немного озадачившись, подошла к машине и как будто невзначай положила ладонь на капот. Тот был холодным. Понимая, что это «открытие» скорее всего ничего не значит, Ольга пошла в сторону остановки. У нее слегка испортилось настроение, и она не преминула обругать себя за ненужную рефлексию.

«Так вот, он лет на десять младше… Лена, со мной это в первый раз. Прежде у меня ни с кем и никогда не было такой разницы в возрасте. Да если быть точной, я не знала партнеров моложе, чем я. За одним исключением — парень, который учился на два курса младше. Но это была мимолетная интрижка в универе, я даже не помню, как его зовут…

А тут… Слушай, Лен, я до сих пор чувствую мандраж. Меня поколачивало еще в тот момент, когда мы с ним разговорились, и я поняла — мальчик меня хочет. Но что со мной стало, когда я осознала, что тоже хочу его!.. Ты знаешь, наверное, не нашлось бы в мире силы, которая смогла заставить пойти на попятный. Словом, мы быстро поняли, чего именно ждем друг от друга, и я пригласила милого юношу к себе. Без всяких предварительных кафешек и прочего вздора. И он пришел. Я встретила его, одевшись довольно просто: легкое платье с воланом и на бретельках, притом не особенно и короткое. Приятного такого цвета — то ли темно-голубого, то ли светло-синего. Конечно, я отлично понимаю — любого мальчишку гораздо больше интересует, что находится под одеждой у женщины, чем во что она одета… Но не в трениках же мне принимать любовника! («Любовника». Я действительно так написала, да?) Потом, я не исключала даже и того, что он может прямо в прихожей броситься срывать платье… В общем, я не знала, с чего все начнется. Но он меня немного удивил. Не забыв первым делом закрыть за собой дверь, он сделал шаг ко мне, бухнулся на колени, взял мою левую ладонь в руки и прижал к своему лицу. Слушай, он целовал ее минут пять! Не пропустил ни единой фаланги всех пальцев, слегка втянул в рот их кончики поочередно, прошелся по обеим сторонам ладони… Я стояла, боясь шелохнуться — это было неописуемо. Ты спросишь — и что тут особенного? Может, и ничего, но как это эротично! Когда он начал целовать мне запястье с внутренней стороны, я потекла…»

— Нет, не так… Просто отстегни бретельки, — сказала Ольга, присаживаясь на корточки.

Тим дрожащими руками взялся за платье. Ольга чувствовала его дрожь и понимала, что ее тоже потряхивает. Одежда начала соскальзывать вниз по телу, Ольга выпрямилась и осталась перед мальчишкой в одном белье — кружевном комплекте ярко-синего цвета. И в чулках — тех самых, ставших уже притчей во языцех. Тим застыл от восторга, у него даже перехватило дыхание — что за зрелище для подростка! Не давая ему опомниться, Ольга взяла его за руку, подтянула к кровати и, стоя у края постели, принялась расстегивать ему рубашку. Парень развел руки, присел, помогая ей… И, не удержавшись, порывисто обнял ее колени, прижался лицом к бедрам, начал целовать их сквозь тонкий нейлон. Затем поднялся повыше, к полоскам нежной кожи между чулками и нижней кромкой трусиков. Ольга гладила его по голове и плечам, словно поощряя эти ласки. Она понимала, что это даже еще и не начало, впереди у них прекрасное приключение, и от этого сладко щемило сердце.

— Иди сюда, — позвала она, забираясь на простыню в синих оттенках, разрисованную барашками морских волн, корабликами и островами с пальмами.

Тим повиновался. Ольга разглядывала его тело — не сказать, что атлетическое или сухопарое, но и далеко не рыхлое — ей нравились такие сбитые формы. Она обратила внимание на его ноги — не худые, но стройные, словно девичьи и, в довершение сравнения, не покрытые волосами. Это ей тоже понравилось. Подобравшись друг к другу и стоя на коленях, Ольга и Тим принялись целоваться в языки, задыхаясь и чуть слышно постанывая. Их ладони жадно гуляли по коже тел, которые тесно прижались друг к другу, обмениваясь сексуальными флюидами. Оба понимали, что совершают нечто слегка выходящие за рамки общепринятой морали, и это добавляло остроты и сладкой жути в ощущения.

Тим потянулся было к застежке лифчика, но Ольга отвела его руки:

— Ты торопишься.

Тим начал проявлять активность и попытался уложить Точилову на спину, но та не поддалась, выпрямилась и произнесла:

— Сейчас не твоя очередь. И ты же хочешь, чтобы я была здесь главной, верно?

После чего довольно легко сама уложила мальчишку на спину. Он особенно и не сопротивлялся, только широко открытыми глазами жадно смотрел на учительницу: паренек все еще не мог поверить, что это случилось с ним наяву. Ольга с неменьшим вожделением рассматривала тело своего юного партнера, и лишь задавала себе риторический вопрос: как вообще с ней могло произойти подобное?..

— …У тебя с Инной было примерно то же самое? — спросила Ольга минут через десять, или даже больше, когда они наконец пришли в себя от осознания того, что именно прямо сейчас сделали…

— Не то что бы то же… Но если вы об этом, то да. Она не разрешила мне… проникнуть.

— Но помогла тебе, верно?

— Ну… да.

— Рукой?

— Зачем вы об этом спрашиваете?

— Чтобы не повторять чужих ошибок, малыш. Думаю, сейчас ошибки не было. Тебе понравилось?.. М?

— Да, — произнес Тим. Помолчав, добавил. — Мне понравилось, что вам было хорошо.

— Малыш, ты славный.

«Лена, он действительно славный. И очень ласковый. Мы некоторое время поболтали лежа, потом он словно почувствовал, что именно нужно мне. Я помогла ему стянуть с себя лифчик и трусики, и мы начали ласкаться. Он целовал мое тело, не оставив без внимания ни одного сантиметра (по крайней мере спереди. Мне не пришлось его особенно направлять, он уже знал, что надо делать. И что самое интересное, хорошо представлял, как. Был у меня один постоянный парень, женатый. Ох, как он это делал!.. Слов нет, чтобы описать. Может быть, нужен какой-то особый талант или умение тонко чувствовать женщину. Вот он умел… Но и мальчик тоже хорош! Пусть неопытен, но, видимо, на каком-то уровне обладает эмпатией. Разбойник заставил меня кричать в голос, я чуть не потеряла сознание. Кстати, он тоже вскрикнул — не знаю, как ты, а я обожаю, если мужчины кричат, просто волю теряю с этого!

Потом мы немного отдохнули, и сделали еще один «забег». Чтобы восстановиться второй раз, ему понадобилось чуть больше получаса. Славная вещь — подростковая гиперсексуальность, да? Мужчины, которым за тридцать, так уже редко могут. В общем, Лен, я тебе вот что скажу: подобного опыта в моей жизни еще не было. Не буду загадывать, надолго ли это у нас, но мальчик в меня влюблен (и я в него тоже, судя по всему!) Некоторые моменты показались забавными. Пусть он недвусмысленно дал понять, что позволит мне доминировать и не скажет слова «нет», я так и не добралась до сегодняшних приобретений. Почему — не знаю. Вернее, знаю. Напугать раньше времени, может быть, побоялась. Но. Я вот что сделала. Прежде чем проводить его домой, сняла чулки (я все это время была в них!) и отдала ему. А знаешь, что сказала? Если он хочет прийти ко мне еще раз, пусть наденет их. Он, мягко говоря, удивился, но, думаю, это сделает! Видела бы ты, как он их разглаживал, прежде чем свернуть и спрятать. Вот так. Лена, если хочешь меня о чем-то спросить, спрашивай. Если хочешь рассказать о чем-то своем, расскажи. Надеюсь получить от тебя сообщение в скором времени».

Ольга закончила письмо и нажала «отправить». Можно было, конечно, еще немного пооткровенничать, но что-то ее удержало. Если спросит, подумала Ольга, тогда расскажу. Может быть. А про их диалоги она вообще никогда никому не расскажет…

— …У тебя глаза невероятные, — тихо говорил Тим, лаская и целуя Ольгу. (Ну вот, наконец-то и на «ты», про себя усмехнулась она.) — Они как электрические искры. Вроде бы синие, а смотришь под другим углом, становятся фиолетовые… А потом — раз — и зеленые.

Ольга опустила ресницы, млея от комплиментов и поцелуев. Которые понемногу передвигались от лица и шеи все ниже.

— Я просто фанатею от твоего тела. У тебя такая гладкая кожа… И такой одуряющий аромат, что с ума сойти можно.

Его ладони прошлись по ее плечам, спустились по бокам, легли на бедра (они чуть вздрогнули при этом).

— И ты сильная. Готов поспорить, что ты ходишь в фитнес. И делаешь разные вещи под нагрузкой. Верно?

Ольга только сказала «угу», гладя мальчишку, словно кота. Он приник губами к ее животу, целуя бабочку.

— А животик у тебя мягкий… Очень женственный.

Ольга не хотела ничего говорить. Да, она действительно занимается в спортзале, особо уделяя внимание «женским» упражнениям, вроде гимнастики мышц внутренних сторон бедер. Но пресс она не качала, ограничиваясь тем, что соблюдала подтянутость талии. Ей не нравились плоские или — того хуже — рельефные животы девушек. Это выглядело, на ее взгляд, не очень женственно и совсем не сексуально. Доказательство тому — вот уже не первый партнер, который восхищается ее животиком и, судя по всему, искренне.

Восхищение побудило перейти к более активным действиям, и любовники устроили еще один «забег». Дождавшись, когда у Тима восстановится «работоспособность», Ольга ласками уложила его на спину. Запрокинув голову, она двигалась как хотела — то вверх-вниз, то вперед-назад, иногда ускоряя ритм, а порой и сдерживая бег, чтобы продлить сладостные минуты. Если бы кто спросил, что она представляла себе в эти моменты, то вряд ли получил внятный ответ, даже если бы Точилова вдруг захотела с кем-нибудь поделиться. Нет, она не захотела бы… Раскачиваясь в блаженной истоме, она словно куда-то воспарила, полностью отдавшись своей женской сущности…