Марина Даркевич – Осенняя молния (страница 17)

(Только Воробьева, кого я почти что трахнул этим летом, или некоторые девушки, с кем я хотя бы целовался…)

— Я много чего знаю, — произнесла Точилова, подумав о «сочинении» Инны. — Но сейчас речь не об этом. Мне бы хотелось поговорить о твоей успеваемости… Закрой дверь и подойди ближе.

Максим повиновался. Его мысли были слышны плохо — наверное, эбонитовая указка своим слабым разрядом провоцировала Ольгины способности хуже, чем конденсатор, не говоря о бытовом напряжении или — страшно подумать — молнии. Но было ясно, что он не сбежит. Потому что крепко сидел на крючке.

— Ты знаешь, — сказала Точилова, — у класса сейчас очень хорошие показатели по обоим предметам. Нам всем надо, чтобы такая динамика продолжалась и дальше. Но вот ты… — Учительница строго посмотрела прямо в глаза Максима, большие карие глаза. В них так легко и сладко было тонуть… — Ты тянешь класс назад. По сравнению с предыдущим годом ты стал сдавать. Оценки твои явно ниже твоих возможностей. Ты согласен с этим?

(В общем, да, но что я могу с собой поделать…)

— Я вижу, что на уроках ты думаешь о чем-то другом, но никак не о материале, которого очень много, и который надо очень быстро запоминать и усваивать. При этом ты смотришь на меня и слушаешь мои слова внимательно, не отвлекаешься. Но что-то рассеивает твое внимание.

(Не что, а кто… И ты ни за что не догадаешься!..)

— Все же я попробую догадаться… — Точилова увидела на лице Снежкова что-то похожее на испуг. — Я поняла, что ты слушаешь не то, о чем я рассказываю, ты просто слушаешь меня. При этом пропускаешь слова мимо ушей. У меня что-то не так с голосом? С манерой изложения? Нет, и я это знаю. Складывается впечатление, что если я начну нести всякий вздор, то это заметит весь класс, кроме тебя.

(Ольга… Твой голос… Твоя походка… Твои движения…)

— Вот видишь, значит, я права. — Точилова помолчала и сменила тон на более доверительный. — Я настоятельно советую тебе поработать над внимательностью. Старайся думать не о человеке, кто пытается до тебя что-то донести, а о той информации, которую ты должен понять и уяснить.

(Ничего не понимаю… Она как будто видит меня насквозь!..)

— Да, я вижу, — Ольга изобразила легкую рассерженность, — что мои слова и сейчас до тебя плохо доходят. Видимо, нет смысла о чем-то говорить, что называется, «на бегу», верно? Да и в голове у тебя только то, о чем болтают девочки. О том, что они видели в магазине.

(Это Алинка рассказала всем про чулки!.. А Инна ответила, что она даже не удивляется…)

— Да, Ерохина с Воробьевой, верно… Послушай… Может быть, я лезу не в свое дело, но это не в Воробьевой ли дело? Она сердится на тебя. Возможно, вспоминает какие-то недавние моменты. Но при чем тут я?

(Да как это «при чем»?.. Инна мне открыто заявила, что я влюбился в Ольгу — а это правда, и ее это бесит… И еще она уверяет, что Ольга слишком уж пристально смотрит на меня… Еще с момента той встречи на пляже. А что, если так оно и есть?..)

Беседа вышла за рамки возможного общения между учителем и учеником. А у Снежкова начала сбиваться «программа» — Ольга отлично это видела и слышала. Надо остановиться, прекратить немедленно, но это нужно было сделать хотя бы минуту назад. А сейчас Точилова прошла точку невозврата, и ей оставалось двигаться только вперед. Неважно, чем закончится этот разговор, но остановиться она уже не могла. Ответное чувство к Снежкову захватило всю ее существо полностью, не давая опомниться и не позволяя думать о возможных последствиях. Со стороны это выглядело, словно строгая преподавательница распекает нерадивого школяра, да так, что у самой порозовело лицо и сбилось дыхание.

— Наверное, Воробьева права, — покачала головой Точилова. — Наверное, со всех точек зрения.

(Не может быть, чтобы она намекала на это..! Да, я хочу ее… Она это видит? Может быть. Но как можно даже думать о том, что она хочет меня?..)

— Ты верно понимаешь, на что я намекаю. Нам надо подумать об индивидуальных занятиях. Как ты считаешь? — Ольга опять сменила тон, только уже на заговорщицкий, почти интимный.

(О чем это она? О том, что я сейчас думаю, так что ли? Но этого не может быть, это невозможно, это уже слишком для того, чтобы быть правдой…)

— Нет ничего невозможного. Тебе действительно нужно позаниматься по… особой, скажем так, программе. Иначе ты и впредь на уроках будешь думать сам знаешь о чем, и это чем дальше, тем сильнее будет сказываться на твоей успеваемости. И уж поверь моему опыту, если человек так или иначе избавляется от своей навязчивой идеи, то у него в голове появляется порядок. А в твоей сейчас хаос. И я знаю, как помочь тебе от него избавиться. В общем, так. Жду тебя сегодня вечером, часов в семь. Возьми с собой все, что нужно для занятий. Учебник обязательно. Держи его в руке.

(Наверное, если это все так, она думает о безопасности. Чтобы все думали, что я действительно иду заниматься по предмету…)

— Все будет безопасно.

Мальчишка сделал последнюю попытку остановить свою вселенную от медленного сползания в мир грез и сказок для взрослых.

— Ольга Викторовна, а вы уверены, что это действительно… ну… нужно?

— Максим… Тим. Я знаю одно. Если ты откажешься сейчас от моего предложения, то у тебя больше не будет такой возможности. Мало того, что ты сейчас останешься со своими проблемами один на один… Но еще, когда-нибудь, может быть даже, через несколько лет, ты вспомнишь о нашем разговоре. И поймешь тогда, какую ошибку совершил. Но, я думаю, ты ее не совершишь. Иди.

— Ольга Викторовна…

— Иди. Просто иди. Ничего не надо говорить. Все уже сказано.

СЕМЬ

«Лена, привет! Ты сейчас не в сети, но ты все равно увидишь мое сообщение, когда выйдешь на связь. У нас уже поздно, но я не могу дольше тянуть, мне нужно выплеснуть все, что случилось со мной за эти два дня. Помнишь, я писала тебе про мужчину, с которым мы уже почти точно должны были вчера переспать? Но этого не случилось! Он пропал! Он просто исчез из города, выключив телефон и не оставив свои контакты. Я как могла с трудом сумела выйти на его коллег… И случайно выяснила, что он, скорее всего, оказался в ситуации то ли витязя на распутье, то ли Буриданова осла (второе вернее!), в итоге подбросил монетку и решил свалить к другой женщине, с кем пересекся раньше. Думаю, ты представляешь, в каком состоянии я находилась вчера вечером!

Утро, правда, принесло интересное событие. Но сейчас перескочу его, и напишу о том, что случилось днем, чуть позже. Представь себе, я пошла в секс-шоп. Практически в первый раз. Нет, ты не думай, что у меня так все запущено, просто я обычно покупаю себе «дружков» через интернет. Тем более, ассортимент в магазинах никакущий. Но сегодня меня словно толкнуло, чтобы я купила одну вещь прямо сейчас. По почте посылки все равно идут несколько дней, а то и неделями ждешь — у меня заказ уже полмесяца где-то висит. Но то не к спеху, а тут я почувствовала — мне может понадобиться…»

Сидя возле монитора, Ольга изучала цены. Понимала, что в ее ситуации крайне неблагоразумно сорить деньгами подобно пьяному матросу, учитывая стратегию решения квартирного вопроса, и не слишком высокую, чего уж греха таить, зарплату, но удержаться было трудно. Да и просто не хотелось удерживать себя. Вообще. Никак.

К вылазке в секс-шоп следовало приготовиться основательно. Это не авантюрная поездка в автобусе, но и тут ни к чему привлекать к себе лишнее внимание. Старые «доспехи» не годятся. Пожалуй, единственное, что заимствовала Точилова из тогдашнего «ансамбля», так это очки на пол-лица. В качестве верхней одежды выбрала длинный серый плащ с широким поясом и высоким воротником, туфли же надела самые простые, уже поношенные и потертые. В завершение картины спрятала голову в широкополую шляпу. Эти вещи она почти никогда не надевала, отправляясь на работу, и потому была вполне уверена, что ее не узнают случайные знакомые. Так и произошло. При выходе из подъезда увидела стоящего поблизости мужчину — почтового оператора, который бездельничал, покуривая. Или же ждал кого-то. Он с плохо скрытым интересом оглядел Ольгу, а когда та прошла мимо, то еще долго пялился ей вслед, не узнавая и спрашивая себя, кто же это такая, черт побери. Точилова была в этом уверена, потому что на всякий случай потерла перед выходом эбонитовую указку, позаимствованную «на время» из школьного кабинета. Но слабая электростатика сейчас ничего толком не позволяла услышать, а через несколько минут экстрасенсорные способности сошли на нет.

Магазин интимных товаров Ольга выбрала такой, чтобы он располагался подальше от их района, решив доехать до вокзальной площади. Маршрутка везла Ольгу почти полчаса, но несмотря на это, Точилова очень внимательно огляделась по сторонам, прежде чем нырнуть в дверь под розовой вывеской. Сотрудница магазина — немолодая, но вполне привлекательная дама в черном деловом костюме, сразу поняла, что посетительнице требуется нечто особенное, а потому предложила перейти из выставочного зала в смежную комнату, где внимательно выслушала, порекомендовала для начала изучить красочные проспекты, а после всего вынесла образцы. С легким ужасом Ольга рассчиталась наличкой (покупки пробили приличную брешь в ее активах), взяла большой черный пакет и, по-прежнему соблюдая осторожность, выглянула на улицу. Затем зашагала к остановке, хорошо понимая одну простую истину — бабочки в животе мутируют очень быстро, становясь тараканами в голове.