Марина Дамич – Русалка для прокурора (страница 14)

– А можно? – издевается надо мной.

– Неможно. Я тебя найду и съем.

– А так не съешь?

– Чуть-чуть покусаю только, – смеюсь ей в шею и, сделав над собой невероятное, я бы сказал, титаническое усилие, перекатываюсь с Афины на кровать.

Она, прикусив губу, ускользает из спальни в ванную.

Я, распластавшись на кровати, пытаюсь дышать.

Потом до меня доходит, что она наверняка жутко стесняется своей менструации.

Блять! Нашла из-за чего панику разводить. Но ладно. С женскими загонами бороться нет смысла. Нужно их просто принимать.

Раз она стесняется, нужно немного подготовиться.

Я разбираю кровать. Постельное белье у меня темное. Но я для большей расслабленности Афины расстилаю темное большое полотенце.

Презервативы у меня на кухне остались. Приходится идти туда. Заодно прослежу за тем, чтобы она не юркнула к двери и не сбежала. Хотя я закрыл дверь на ключ, а ключ спрятал, я все равно ей не верю – мало ли, может, она профессиональная взломщица?

Меня угнетает, что я ничего о ней не знаю. Безумно.

Но она оставила свою сумочку на кухне. Там наверняка телефон и документы.

Руки зудят, а дьявол на плече нашептывает порыться и все разузнать.

Нет. Не хочу.

Да, пусть я буду круглым идиотом. Может, я хочу оставаться в неведении? Хотя и так моя чуйка подсказывает, что там на ее руках убийство. Не меньше. Меня больше поражает, с каким равнодушием я отношусь к этому. Ее прошлое не определяет моих чувств к ней. Я почему-то уверен, что свое наказание она уже получила. Иначе бы боялась ходить по улице, а не только знакомиться с мужчинами.

С тоской смотрю на накрытый и сервированный стол. Еда так и ломится. Но надеюсь, что чуть позже закину к себе Афину на плечо и притащу обратно на кухню.

– Ваня? – зовет меня Афина, когда я достаю презервативы из кухонного ящика.

– Да? – я в своих мыслях и не услышал, как она вышла. А может, она умеет ходить бесшумно?

– Я оставила тебя со своей сумочкой и ты не заглянул в нее? – моментально спрашивает меня. Ага, не на того напала, красавица.

– Я не хочу облегчать тебе признание и делать всю работу за тебя, Афина. Я повторюсь, если мне нужно, я моментом все узнаю. Но я хочу, чтобы ты рассказала сама, – поворачиваюсь к ней и замираю.

Стоит в десяти шагах от меня. Обнаженная полностью.

Темные волосы цвета молочного шоколада струятся волнами по плечам и груди.

Смущена капец как! Лицо горит, губы кусает, в глаза мне не смотрит.

Да, она не профессиональная соблазнительница, которую она строила из себя.

Обычная хрупкая, раненная – совершенно точно, женщина, сражающаяся со своими комплексами и демонами.

Жар раскаленной лавой стекает по моим венам.

В приглушенном искусственном освещении ее тело приобретает особые пленительные изгибы. Очень красивая и правильной формы грудь вздымается от учащенного из-за волнения дыхания. Узкая талия, которую я могу ладонями обхватить превосходно контрастирует с округлыми бедрами, абсолютно идеальными и волнующими.

– Богиня, не иначе, – выдыхаю. Если я буду продолжать пялиться на нее, то кончу прямо в джинсы.

Она поднимает на меня осторожный взгляд, а я широкими шагами сокращаю расстояние до нее.

Вот теперь я точно взорвусь на атомы, если, наконец, не окажусь глубоко в ней, сотрясая собой ее тело до дрожи.

Сминаю ее губы в болезненном и голодном поцелуе. Не позволяю ей дышать. Тараню языком ее нежный рот, исследуя и завоевывая все ее чувствительные местечки. У Афины подгибаются ноги, и я подхватываю ее на руки, не прерывая поцелуй.

Иду с ней, спотыкаясь обо все подряд. Ни разу не выгляжу как казанова на опыте. Скорее, как подросток, которому девочка, наконец, оказала благосклонность. Афина хихикает сквозь поцелуй, но сама распаляется все больше, царапая острыми коготками мою шею.

Бросаю свою богиню-русалку на кровать, а сам рву на себе одежду, пытаясь быстро раздеться. Я точно оставляю джинсы без пуговицы, а футболка трещит по швам.

Рву упаковку презерватива, и раскатываю его по члену. Едва ли нас обоих хватит на прелюдии.

Афина тянет ко мне руки, а я устремляюсь к ней в постель, мысленно благодаря судьбу за такой поворот в моей жизни.

Раздвигаю коленом ее шикарные длинные ноги и закидываю их себе за спину. Нет, я из последних сил ласкаю ее податливое тело, целуя шею. Сминаю ладонями грудь, перекатывая острые горошинки сосков между пальцами. Слушаю музыку стонов и умираю от боли и похоти.

– Иван! Ну, пожалуйста! Умоляю, – стонет Афина, оставляя борозды от ногтей на моей спине.

Я не в том состоянии, чтобы меня долго просить.

Проникаю в ее влажное и жадное лоно медленно, но до самого упора, вытягивая из Афины крики. Ее лоно тесно сжимает меня и дарит долгожданную эйфорию. Собственное удовольствие усиливается от того, что любимая женщина принимает меня, ловя искрометный экстаз.

– Ты моя, Афина. Ты же это понимаешь. И твое тело – тоже, – шепчу горячо ей в губы и заглядывая в распахнутые от небывалого восторга бирюзовые глаза.

Она мотает головой, не соглашаясь.

Я улыбаюсь своим порочным мыслям и, выйдя почти полностью, вновь вгоняюсь в ее жаркую глубину.

Медленно. Сантиметр за сантиметром, уничтожая ее сопротивление в пыль.

Глава 17. Афина

– Моя мама готовит вкуснее, – вырывается из меня, когда я пробую очередное блюдо греческой кухни из заказанного Иваном разнообразия.

Мы кое-как выбрались из постели, даже душ приняли. Ну, попытались.

Тело ноет от приятной усталости. На меня теплой волной накатывает нега. Кажется, все мои гормоны взбудоражены. После того, как меня хорошенько отлюбили и намыли, сейчас еще и кормят. Еда, безусловно, вкусная. Но мне нужно немного повредничать, провоцируя этого невероятного мужчину, сидящего напротив.

Я бессовестно стащила у него чистую футболку из гардеробной. Правда, Иван всячески мешал мне ее надеть, настаивая, что это преступление носить одежду с таким телом, как у меня. Он то, конечно, остался по пояс обнаженным, надев лишь домашние штаны. Сидит вот теперь, всячески соблазняет меня своими шикарными мышцами.

Иван. Мой Иван. Как такое произошло? Как случайный незнакомец смог прорваться ко мне сквозь выстроенную мной же стену?

Не могу с уверенностью сказать, что я ему сдалась вся без остатка. И я не тороплюсь. Дело не только в моем прошлом.

Иван осаждает меня своей неумолимой заботой, нежностью, смешанной с непоколебимой властностью. Еще он невероятно красив. Обеспечен. Обычно такие мужчины избалованы женским вниманием. Он точно подбирает ключи от всех моих замков, а где наглухо все замуровано – медленно, камешек за камешком, вытачивает, как горный ручей вековые скалы.

Мне с ним невероятно спокойно и хорошо. Это может быть ловушкой. Я привыкну, а он найдет себе какую-нибудь достойную его женщину. Зачем ему беглая и проклятая русалка?

Дурацкая сказка. Если бы не была столь правдивой.

Из-за таких красивых мужчин появляются колоссальные проблемы.

– Я уже влюблен в свою будущую тещу, – выдает Иван в ответ на мою реплику. Я замираю с завернутой в питу гиросом* у рта.

– Зачем ты так говоришь?

– Умею анализировать и делать быстрые выводы, Афин, – Иван явно наслаждается едой и издевательствами надо мной вприкуску.

– Ты ни черта не знаешь обо мне!

– И это твой выбор, ага, – его в пронизывающих темных глазах с золотистыми прожилками пляшут задиристые искорки.

– Мой. Поэтому не нужно за меня решать ничего, ясно? – бесит меня.

Представляю на миг лица Лёни и мамы, когда я внезапно вернусь в Москву с новостью о том, что выхожу замуж за прокурора.

Трясу головой. Вот же бред какой!

Но нет, напротив меня все также сидит весьма целеустремленный мужчина, который одним взглядом пришибить способен, а он сидит со мной и стоически выдерживает мой характер.

Нервно сглатываю и запиваю вином еду.