Марина Чуфистова – Отец Сережа (страница 2)

Гроб установили на две табуретки, ножки неравномерно утопали в кладбищенской грязи. Сергей переступал с ноги на ногу, чувствуя, как липкая жижа уже коснулась его носков. Скорее бы это закончилось. Так думали и могильщики, стоявшие тут же среди родственников и друзей, опершись на лопаты. Холм земли за ночь и утро уже впитал всю влагу, что мог, и теперь им предстоит тяжелая работа. И оплату они получили вперед. Без учета коэффициента за трудность.

Сергей зацепил пальцами комочек земли и бросил на гроб. Сделал так три раза. За ним последовали остальные. Кто-то горько заплакал. К слезам Сергей уже привык, но этот плач показался слишком уж жалобным. Он огляделся по сторонам. Плакал бритый парень. Кем ему приходилась покойница? Бабушкой? А разве имеет это значение? Страдать по усопшему естественно. Они не верят в бессмертие души.

– Ну скажи мне, Сережа, – любил говорить Ксан Ксаныч, когда выпьет. – Неужели я никогда не умру?

– Тело умрет, это неизбежно, но душа будет жить вечно.

– И где же она будет жить?

– С Господом нашим.

– А не тесновато там?

Тесть был человеком, воспитанным родителями-коммунистами, выросшим в перестройку и сделавшим бизнес в эпоху смены одного государства другим. Как он мог верить в какого-то Бога, когда ему самому пришлось строить свою жизнь. Он верил только в себя. И верил крепко. Иногда священнику вера тестя в свое всемогущество казалась сильнее его собственной веры.

С кладбища Сергей шел, ни к кому не присоединяясь, но и не отдаляясь. Вдруг кто-то захочет поговорить, утешиться. Раз уж он оказался здесь, нужно исполнять свой долг до тех пор, пока что-то не изменится. Местные все еще сторонились нового священника. И Сергей знал с юности, что есть в его внешности что-то настораживающее. Отец А. говорил, что он кажется букой и, чтобы убедить людей в обратном, нужно очень постараться. Как это сделать, отец А. не сказал. Как не говорил очень многого. Когда-нибудь ты все поймешь.

– Отец Сергий, батюшка.

Его догоняла дочь новопреставленной Василисы. Платок от быстрого шага съехал, оголив крашеные волосы. Женщина тащила за руку того самого лысого парня.

– Отец Сергий. – Женщина растягивала слова. – Мой сын Матвейка… в общем, ему нравится все это.

Она как-то неопределенно указала на священника.

– Похвально. – Сергей не знал, что еще сказать. Будь милее.

– Возьмите его к себе.

Сергей посмотрел на женщину внимательнее. Желтые с темными корнями волосы, коричневые нарисованные брови, заваленный куда-то вбок рот и покрасневший распухший нос. Только что она оплакивала мать и вот уже включилась в повседневные заботы, от которых избавляет только собственная смерть.

– Сколько тебе лет, Матвей? – спросил Сергей.

– Восемнадцать, – ответила за него женщина. – Весной вот из училища выпустился, а работы нет. Говорят, езжайте в город или куда подальше. А только знаю, что работа и здесь имеется, но платить не хотят. Он столяр неплохой. В этой «Дубраве» же любят всякие деревянные безделицы. Понавезли за три копейки чурок и делают свой бизнес. Проклятые капиталисты! Управы на них нет…

Красный Матвей дернул ее за рукав.

– А что не надо, что не надо! – Она начала кричать. – Погляди вокруг. Ведь дохнем как собаки… бабушка, думаешь, просто так умерла?

Мужик, с которым Сергей курил во дворе, поравнялся с ними и замедлил свой хромой шаг.

– Иди, куда шел! – крикнула женщина. – Греешь тут уши. Не все тут продажные…

– Дура ты. – Мужик сплюнул на землю и похромал прочь.

Она еще долго говорила, а Сергей не слушал. Он и так знал, что обычно говорят в таких случаях. Мало хорошего и мало по делу. Она мечтает наконец перестать волноваться за своего сына, спихнуть его на чужие плечи. Еще он думал о мужике, кого-то он ему напоминал. Но кого? Сторожа и садовника Антона. Только без бороды. Он совсем забыл о том, что у Антона есть брат. Антон мало о нем говорит. Антон вообще мало говорит.

Когда женщина замолчала, Сергей пообещал подумать о ее сыне, благословил их и поспешил к дороге, на которой надеялся найти свою «теслу». Взять мальчишку он не мог. Пожертвований не хватало даже на собственные нужды. Дьякон, прислужница Машенька, хотя она каждый раз отказывалась от зарплаты, сторож Антон – вот и все немногочисленное хозяйство. (Интересно, как епископ рассчитывал выиграть в зачем-то снова начатой тяжбе?) Платить из своего, точнее, Викиного кармана было неправильным.

Ноги в кроссовках промокли, и Сергея знобило. Он почти бежал к машине, которая никуда не делась за пару часов. В салоне пахло кокосом и холодом. Ароматизатор повесила Вика, она любила все кокосовое. Особенно раф и печенье. Сергей пожалел, что не захватил из дома термос с чаем. Он обычно не думал о таких вещах. Это жена могла знать наперед, что он промочит ноги, и положить ему сухие носки и кроксы для машины, налить горячего чая в термокружку и даже бросить в сумку пару энергетических батончиков. Она умела думать наперед.

Печка в машине работала, но Сергей никак не мог согреться. Ехать из Веселого в Богданов пятнадцать минут, а по разбитой дороге на низкой машине и вовсе полчаса. Ему нужно успеть на встречу с помощником Дуброва. Он слышал про него от Антона. То немногое, что вообще он слышал от Антона. Помощник ему не нравился, это Сергей понял без слов. Антон говорил лишь, что отцу Никите, почившему прошлому настоятелю, этот помощник выпил немало крови. Оттягивать эту встречу больше нельзя. Пора взглянуть страху в лицо. Как же Сергей боялся. Из отчетов он знал, как тяжело приходится священникам в бедных приходах и как каждый из них идет на сделку с совестью, чтобы как-то протянуть до следующего отчета. И если в твоей пастве есть богатый прихожанин, грех этим не пользоваться. Три месяца ему удавалось притворяться очень занятым расстроенными делами прихода, который ему не передали как полагается по причине безвременной кончины предыдущего настоятеля. Больше тянуть нельзя.

Он выехал на асфальт и вдавил педаль газа в пол. Вибрация передалась в пальцы, и Сергей крепче сжал руль. Он почувствовал даже что-то похожее на удовольствие.

Сергей подъезжал к дому, когда позвонила Вика. Она наконец смогла найти время, чтобы поболтать. Он же опаздывал на назначенную встречу и поэтому не смог сказать ничего, кроме банального «Я перезвоню!».

Можно было бы припарковаться у храма и выиграть несколько минут, но что-то внутри не позволяло это сделать. Какое-то чувство, похожее на стыд, преследовало его с тех пор, как он поселился в Богданове. Электрокар смотрелся тут инородно, даже вызывающе. И священник предпочитал лишний раз его спрятать от посторонних глаз. Хотя и это едва удавалось. Во дворе его нового дома мало места, поэтому приходится бросать машину на улице. Кто-то даже спустил однажды шины. Не порезал их, но украл ниппели. Это больше походило на тайную страсть к блестящим мелочам, чем злой умысел.

Сергей подумал, что неплохо бы в ближайшие дни выкорчевать сорняки на заднем дворе и ставить машину туда, но тут же забыл об этом, когда вбежал в храм и увидел человека в чиновничьем костюме. Они всегда сидят нелепо на людях вроде всяких помощников.

– Отец Сергий, я так рад наконец с вами познакомиться. Долго мы не могли встретиться. Все в делах, все в делах.

Помощник шел навстречу с вытянутой рукой, и только Сергей протянул свою, как тот резко преклонил колено и потянулся к руке губами. Священник отдернул руку в смущении и оглянулся. Машенька, которой тут быть не должно в это время, у нее работа в соцпомощи, с тряпкой испуганно наблюдала эту сцену. Сергей перевел взгляд на грязные следы от своих кроссовок на каменном полу и пробормотал:

– Очень приятно.

Помощник Дуброва с безразличным видом встал с колен, поправил на себе плохо сидящий костюм и перекрестился, ни на кого не глядя.

– Благословите, отче, – сказал он и склонил голову.

– Бог благословит. – Сергей перекрестил воздух над его головой.

Сергей не мог бы сказать, что именно было нелепым в костюме этого человека. Болотный ли цвет, искрящаяся ткань или тот факт, что он невозможно плохо на нем сидел.

– Где мы могли бы переговорить с глазу на глаз, – сказал помощник и покосился на Машеньку. – Тема деликатная, сами понимаете.

Сергей не понимал.

– Пройдемте, – только и сказал он и повел к лавке у стены рядом с алтарем.

Первое, что сделал Сергей на новом месте, – велел Антону найти пару лавок, чтобы прихожане могли сидеть. И хотя многие боялись сесть, куртки и сумки складывали охотно.

– Приготовить чай? – спросила тихо подошедшая Машенька.

– Я сам, – сказал Сергей и посмотрел на нее взглядом, не терпящим возражений.

Этот взгляд он редко использовал с Викой, скорее она была тем человеком в их семье, кто не терпел возражений. Но с Машенькой Сергею пришлось научиться общаться этим способом. Он смирился с тем, что она прибирала в алтаре (какое-то особое благословение прошлого настоятеля и самого епископа), ему даже нравилось, что там всегда чисто, как и то, что она заваривала вкусный чай. И хотя у нее не было матки, что-то случилось еще в юности, и не считалась женщиной (опять же по установлению отца Никиты), при посторонних лучше лишний раз не распространяться об их внутренних порядках. Хватало того, что старый дьякон каждый раз кашлял, когда видел Машеньку. Иногда он закашливался до рвоты.