Покинул землю Боттичелли,
В раю искать любимой след.
Друзья исполнили желанье,
Что Боттичелли завещал,
И Симонетта с Алессандро,
Навеки с ним, как он мечтал.
Но я немного отвлеклась,
Вернусь на нить повествованья,
Когда к искусствам чутка власть —
Шедевр возможен к созерцанью.
Семейство Медичи практичны,
Вложеньям своим знали счёт,
За вкус к искусствам, эстетичность
Им благодарность и почёт.
Могли бы тратить капиталы
На удовольствия, охрану,
Вести войну и строить замки,
Им было это по карману.
И было, впрочем, это так,
Им светские близки манеры,
Но им дано было сверх меры
Чутьё к прекрасному всегда.
Их почитал сам Боттичелли
За покровительство искусствам,
Ценилась роскошь в их правление
И некая свобода в чувствах.
Их благородства есть примеры,
Любви к твореньям красоты,
Умение ценить шедевры
И поощрять творцов мечты.
Славна и знаменита этим
Медичи знатная семья,
Отцы это привили детям,
И продолжали сыновья.
И знали мудрые банкиры:
Чтоб след оставить свой в веках,
Переплести им надо имя
С тем, что пребудет жить в сердцах.
Прошло тому с десяток лет,
Погиб Джулиано при восстании,
Ушёл Лоренцо меценат,
Последний отпрыск был в изгнании.
И власть семьи пришла в упадок,
Правление взял Савонарола,
Монах-аскет, доминиканец,
Был веры яростный поборник.
Чернец неистовым погромом
Принёс Флоренции «Судный день»,
Грозил он молнией и громом
Всем, кто к искусствам тяготел.
Он звал предать огню творенья,
Что есть пособники греха,
И светские произведенья,
Все, в чём заметна красота.
Всё, что, по мнению монаха
(Кто должен жить в монастыре),
Смущает ум, лишает страха
И дарит радость на земле.
И, проповедь свою продолжив,
На площадь вывел горожан,
И запылал костёр безбожно
Всем тем, что он конфисковал.
Горели книги и картины,
Произведения искусства,
Свирели, лютни, клавесины,
