Марина Бойко – Развод. Вернуть надежду (страница 8)

- Ты помогаешь прислуге?

- Это они помогают нам.

- Я думала, ты платишь за это деньги.

- Это огромный труд и деньги здесь не причем.

Мне не нравился наш разговор. Альбина развивала на тему, на которую я не любила говорить. Но в одном она права. Да, я не относилась к людям, которые работали в нашем доме, как к прислуге.

- Как занятия с репетитором? – я быстро сменила тему, давая понять, что я больше не желала об этом говорить.

- Хорошо, - она отвечала все также спокойно.

- Просто за все это время я не слышала, как ты играешь. Мне даже кажется, рояль совсем стоит без дела.

- Просто ты так редко бываешь дома. Постоянно отсутствуешь. - Альбина села в центре стола, где обычно сидела я. - А ещё не ночуешь дома, - она намекала на мою поездку в Варшаву.

Я сосредоточенно посмотрела на нее. Альбина уловила мой взгляд на себе и тут же привстала.

- У меня работа.

- Зачем тебе работать, если ты живешь в таком роскошном доме, - она огляделась. Подняла голову к высокому потолку, изучая люстру, украшенную кристаллами. - Если честно я думала ты только по магазинам ходишь и спа-салонам, - она сказала об этом с язвительной ноткой в голосе.

- Постоянно ходить по магазинам скучно. А заниматься тем, что ты любишь – никогда.

- Любить работу. Это как сочетаемое с несочетаемым, - на ее лице появилась надменная усмешка.

- Да, именно любить свою работу.

Я не хотела ей что-то доказывать. Мне казалось, что это бесполезно.

Но я просто любила то, что делала.

Вчера выпал первый снег, он мел большими хлопьями, кружась в морозном воздухе, будто танцуя. Я достала кучу писем от детишек, которые старались заранее написать письмо деду Морозу.

Я сидела у камина, укутавшись в теплый плед и полностью погрузилась в чтение. Артем, которому едва исполнилось семь просил для своей сестренке свитер с оленями, а Маша которой восемь хотела, чтобы в семью вернулся папа…

Мне сложно было сдержать слезы, потому что все эти дети ничего не просили для себя. И если со свитером дело было поправимо, то с возвращением папы все гораздо сложнее. Тут действительно поможет только чудо.

Альбина еще с минуту причитала, что моя тетушка целыми днями пахала и ничего кроме радикулита и других болячек не заработала, поэтому если есть возможно не работать - лучше не работать.

Я снова пыталась сменить тему:

- На самом деле я слышала, что пианистки занимаются по пять часов в день и больше.

- Мне это не нужно, - она отмахнулась. - У меня талант.

- Что такое талант без навыка? Это ничто, - подтвердила я и закончила расставлять приборы.

- Когда есть талант – напрягаться вообще не надо.

После этих слов Аля ушла. Я посмотрела ей вслед и не узнавала ее.

По словам моей тётушки это скромная, милая, очень трудолюбивая девочка. Она много занималась и ела по пол зёрнышка в день. Но в последнее время Алю воротило даже от красной икры. Большую часть она проводила в бассейне. Юрий Иванович рассказывал, что вместо занятий к репетитору она поехала в торговый центр, а оттуда вернулась спустя три часа с полными пакетами новых вещей. Он рассказывал мне эту историю тонко намекая, а не украла ли она что-нибудь ценное из нашего дома, потому что понять, откуда у нее появились такие деньги было сложно.

Я только разводила руками. Если честно я не хотела лезть во всю эту грязь, у меня было куча других дел, но клубок еще сильнее запутывался.

За ужином Альбина подошла ко мне и тихим, тонким голосом спросила.

- Вы меня выгоняете? - на ее глазах выступили слезы.

Марат при виде нее отложил салфетку в сторону, встал из за стола и быстрым шагом направился в бар.

Я даже не успела ничего сказать. Что его разозлило в очередной раз.

- С чего ты взяла?

- Ваша подруга Сара сказала, что мне лучше поехать домой или на крайний случай снять квартиру. Понимаете, я не смогу одна…Моя мама, у нее снова поднимится давление. Она этого не переживет! Я не хочу хоронить маму из-за всего этого. Не хочу…

Она жаловалась. Ее слезы переходили в истерику и это было похоже на настоящее представление.

- Никто тебя не выгонит.

Конечно я поговорила об этом с Сарой. Их разговора я не слышала, мне даже представить было сложно, что Сара будет разговаривать с ней. Я знала, что она всегда плохо отзывалась об Але. Говорила просто: «Эта рыженькая мне не нравится».

- Сара, что ты ей наговорила?

- Давай, ещё из-за этого поругайся с лучшей подругой. Давно пора собрать ее вещички и отправить восвояси.

- Я делаю это из-за уважения к сестре своей матери! Я делаю это, потому что люблю свою семью, своих родных и очень за ними скучаю.

*****

Я становилась сентиментальной. Плакала после просмотра очередного сериала, когда видела счастливые улыбки детей, слышала их озорной смех – тоже не могла сдержать слез. Я мечтала, что такой же смех, когда-нибудь прозвучал в нашем доме.

Я мечтала, что мы вместе с детьми будем надувать воздушные шары, бросаться подушками, рисовать пальчиковыми красками, учиться готовить самые вкусные блинчики со сливочным маслом, как готовила моя мама. Мы обязательно заведем собаку. Даже две. Очаровательного мопса или немецкую овчарку. Она будет будить нас по утрам, виляя хвостом и тыча своим мокрым носом в щеку.

Возможно это все гормоны, которыми пичкали меня в клинике. Прогестагены от которых нарушается менструальный цикл, причем так, что я уже забыла, когда у меня последний раз были месячные.

- Ты совсем рехнулась! - Сара схватилась за голову. Она быстро ходила по комнате вперед-назад и если честно стук ее каблуков раздражал. – Ты врачу об этом говорила?

- Спасибо за добрые слова подруга. Завтра на прием, - сказала я, опустив голову. – Но если честно я сдаюсь… Кажется мои силы на исходе. Каждый день я борюсь сама с собой, потому что внутри меня все кричало, что ничего не получится. Все зря. Ведь у меня уже было несколько неудачных попыток, после которых моя душа разрывалась на части.

- Ты не имеешь права сдаваться! - она наставила на меня указательный палец, как строгая учительница, которая отчитывала двоечницу за плохо сделанные уроки. – Ты сильная Надя. Ты очень сильная, просто сама этого не понимаешь.

- Все я понимаю.

Нет, Сара права. Альбине пора поехать домой, в ее обучении нет смысла. Мне очень жаль тётушку, ведь я очень хотела ей в этом помочь. Но все оказалось не так, как кажется на первый взгляд.

Я планировала поговорить с Альбиной после обеда, так как с утра мне нужно было уехать на очередной прием. Тем более Аля просыпалась около двенадцати и просила завтрак, точнее почти обед приносить ей в комнату.

- Как вы себя чувствуете? - мой лечащий врач сегодня в хорошем настроении, в отличие от меня. С самого утра у меня кружилась голова.

- Ужасно.

- Это поправимо, - она отложила мою медицинскую карту в сторону и сложила руки перед собой.

- Тогда спешу поздравить вас. Вы беременны.

Я не могла сдержать улыбки.

- Как?

- Результаты терапии, ваше желание стать мамой. Теперь будем наблюдаться, чтобы сохранить беременность и родить здорового малыша. Я вам назначу еще несколько анализов…

Мне казалось, что из ее кабинета я вышла другой. Счастливой, радостной, веселой. и во всей этой эйфории мне хотелось кружиться, хотелось обнимать прохожих, улыбаться холодным лучам солнца во все тридцать два. Я стану мамой. Бог мой! Мне снова не верилось в это…

Я радовалась, но не тешила себя иллюзиями. Однажды уже было так и не однажды. Наверное, когда я рожу и смогу прижать кроху, лишь тогда мое сердце перестанет сжиматься от боли.

Я решила никому не говорить. Даже Марату. Не хотела заранее волновать. Все же мысль о том, что все может оборваться никак не покидала меня.

Марат, как обычно сидел в своем кабинете опустив голову, когда я тихо постучалась. Хотела узнать, как у него дела, рассказать как прошел мой день. Я любила с ним говорить, обо всем на свете.

- Я сварила кофе. Крепкий. Горячий. Как ты любишь.

- Что? – он словно меня не слышал.

- Кофе…