Марина Бойко – Развод. Вернуть надежду (страница 25)

- Да, стропы. Кто-то их обрезал… Точно не знаю, но это не было несчастным случаем.

Глава 34

Это были самые долгие два дня в моей жизни. Потому что врачи ничего не говорили, хотя когда сказали, от этого стало только хуже.

Его состояние продолжало оставаться стабильно-тяжелым. Перевозить его в другую клинику было нельзя и что-либо делать тоже было нельзя. Теперь врачи разводили руками. Выжить после такого падения – невозможно. И даже если случиться чудо – он навсегда останется инвалидом.

А меня эти заявления совершенно не пугали. Я пыталась достучаться до главного врача, до докторов из других клиник, но передо мной лишь громко хлопали дверью и в очередной раз заявляли, что сделать ничего нельзя.

- Даже если вы мне напишите десять расписок! – выкрикивал главный врач. – Хотя почему вы? У вас даже нет для этого оснований.

Нет! Я даже слышать этого не хотела. Продолжала ходить по кабинетам, обивать пороги, возвращаясь домой не с чем. Но я знала, чувствовала, что есть шанс, просто все отворачивались от меня, будто это какая-то совместная спланированная акция.

Мне помогала Сара. Без нее точно не справилась. Пока я находилась в больнице - она помогала мне с Соней. Теперь я часто созваниваюсь с сестрой Бориса, почему он никогда не говорил, что у него такая замечательная сестра. Она откуда-то доставала дорогие лекарства, которые так нужны Борису.

Не смотря на свой совсем юный возраст София все понимала. Она спрашивала, где Боря. Когда я под вечер приходила уставшей и ложилась в кровать рядом с ней, она в очередной раз спрашивала, почему от меня пахнет как из нашей домашней аптечки.

Дотрагивалась своей теплой ладошкой до моей щеки и тихо говорила:

- Мамочка, Боря заболел, да?

- Да, моя милая.

- Он поправится?

- Я сделаю все возможное, чтобы он поправился. Спи моя милая, завтра рано вставать.

И снежным, ранним утром, после того, как я отвела дочь в садик, снова ехала в больницу. Снова спешила к нему, снова надеялась, что мне хотя бы разрешат увидеться с ним. И снова вспоминала наш разговор, о том, что мы обязательно будем вместе наряжать елку в его доме, выбирать подарок для Сони. «Все это будет», - обещал Борис. Я тешила себя иллюзиями, жила надеждой. Мы. Елка. Новый год. Пусть не этот, пусть следующий. Все у нас еще будет, все у нас впереди, просто нужно переждать, пока эта черная полоса напрочь исчезнет из нашей жизни.

Наверное со мной что-то не так. Наверное, мне просто нельзя влюбляться. Нельзя хотеть, надеяться, строить планы и просто любить. Потому что стоило мне лишь немного открыться мужчине, как жизнь начинала преподносить свои сюрпризы.

Сара говорила, что я сильная, все выдержу. Нет, в этот раз она ошиблась. Не сильная. Слезы постоянно лились ручьем и я не могла их остановить. Простоя очень хотела, чтобы Усманов жил. Так сильно хотела, душа разрывалась на части.

Я быстро поднималась на второй этаж, как увидела его. Остановилась на лестнице, не смогла идти дальше. Кто угодно, только не он. Марат… Зачем он здесь? Что ему нужно? По всей видимости, добить окончательно.

За долю секунды я пытаюсь собраться и подумать, что делать дальше. Как себя вести, что говорить. Он стоял напротив меня, на один лестничный проем выше, в шикарном черном костюме и стрелял своими большими карими глазами. Глазами, как у моей дочери.

Он не сказал мне привет, но как-то легко первым начал разговор:

- Ты к нему в больницу, как на работу. На самом деле, как-то не вяжется все это. Не ты ли называла Усманова черствым и неблагодарным человеком? - сказал он об этом громко, скорее всего, чтобы слышали все.

Марат как обычно задевал за живое.

- Называла и что из этого? – наконец-то я смогла сдвинуться с места, решительно пройти мимо него. Почти не дыша, но расправив плечи я прошла дальше по коридору, уловив знакомый аромат его парфюма.

Шла не оборачиваясь, потому что слышала размеренные шаги бывшего позади себя, но от этого было только хуже.

Остановилась возле медицинского поста. Хотела спросить как прошла ночь, не стало ли ему хуже Борису, но ее не было на своем месте. В коридоре не было никого, даже пациентов, которые обычно бродили кутаясь в теплые халаты и шоркая домашними тапочками по больничному полу. Глухая тишина, все те же шаги моего бывшего мужа, которые эхом отдавались в моей голове.

- Могу помочь, - снова раздался его голос, который как мне показалось больше наполнен ядом, чем добрыми помыслами.

Я хотела съязвить. Что-то типа: «Себе помоги». А вообще я была на грани. Что мне хотелось крикнуть: «Пошел вон отсюда. Тошно и без тебя».

Но я в очередной раз взглянула в его глаза и спокойно сказала:

- Спасибо. Твоя помощь не нужна.

- Мне кажется наоборот, - он не отступал. – Ты же знаешь мои возможности, знаешь что я могу. Мне стоит только щелкнуть пальцем и лучшие врачи сбегутся над ним, как мухи…

- Не очень подходящее сравнение, - я продолжала стоять к нему спиной, изучая график дежурств, который лежал у медсестры на столе.

- Ты же знаешь, мое отношение к Усманову, оно не изменилось.

- Тогда зачем ты здесь? – я резко обернулась и снова посмотрела в его глаза. На этот раз холодные, абсолютно чужие.

- Я хочу, чтобы ты снова была со мной.

- Этого никогда не будет, - я едва сдерживалась от его наглости. Залепить ему звонкую пощечину и дело с концом.

- Будет. Ты вернешься ко мне, а я сделаю так, чтобы Усманов поднялся с больничной койки.

Глава 35

Марат

Мне нравилось смотреть на ее растерянные глаза. Как она нервничала, пыталась смотреть куда угодно, только не на меня. Скорей всего не ожидала увидеть меня здесь. Я видел, как Надя устала, мне уже докладывали, что она пропадала здесь почти сутками.

Чай, кофе, пирожные, куча извинений и даже банальное прости… Нет, Надя ничего этого не будет. Только серьезный разговор к тебе. Тем более все давно расписано: ты ненавидела меня, а я бы давно забыл про твое существование, если бы не одно маленькое обстоятельство. Ты скрыла, что у меня есть дочь.

Кто бы мог подумать, что я буду один из тех самых гостей, который посетил Усманова. Да и кто в целом мог предположить, что он попадет в больницу. Полон жизни и энергии он готовился к свадьбе, а сейчас он корчится от боли на обычной больничной койке.

Был конкурент и нет конкурента. Не нужно трогать Усманов чужое. Надя не твоя и никогда ей не будет. Наверное, ты просто не знал, что бывших жен не бывает. Так я тебе напомнил.

Надя все прекрасно понимала. Да и выбора у нее особо не было. Точнее я сделал так, чтобы ты сама ко мне пришла.

Я не ожидал, что она влюбится по самые уши. Но это и цепляло. Кто угодно только не он. Я всегда его ненавидел, всегда его презирал. Всегда бесили его повадки и то, что он на шаг впереди. Усманов всегда был первым. Это ему казалось, что я ничего не предпринимал, но я знал, что настанет день и тебя не будет Усманов, не потому что что-то там случилось с твоим парашютом, а потому что этого хочу я. Теперь я хочу, чтобы ты выжил, что бы ты видел Усманов, как она вернется ко мне и чтобы ты раз и навсегда понял, Надежда никогда не будет твоей.

Когда я сказал ей, что могу помочь Усманову, то на мгновение мне показалось, что Надя сейчас залепит мне звонкую пощечину.

Едва сдержалась. Но продолжала смотреть с отвращением. Затем тихо, но уверенно сказала мне нет.

- Уходи Марат и больше сюда никогда не приходи.

Сколько раз я увидел, что ты грустишь, наверное больше сотни. Но сейчас ты не грустила, ты истязала себя.

Нет, Надежда ты еще будешь моей. Будешь, потому что этого хочу я. А если я чего-то хочу, я этого добиваюсь. Сама приползешь, я еще буду над этим смеяться.

А потом за ужином лысый адвокатишка задал мне вопрос, как обычно он лез не в свое дело:

- Марат Рустамович, зачем вам Надежда?

- Надежда? Надежда нужна всем и всегда, - я утрировал, смеялся над ним, понимая, что он спрашивал о моей бывшей жене.

Но на самом деле я ее никогда не прощу. Всего по одной причине: она скрыла для меня мою родную дочь. Когда Надя собралась мне об этом рассказать? Когда мой главный враг взял бы над ней опеку?

Когда я узнал о Софии, сначала не поверил. Мы планировали ребенка, у нее столько раз не получалось. Нет, Надя… За это ты должна валяться у меня в коленях и долго-долго просить прощения. Я пять лет ничего не знал, время упущено, ничего не вернуть.

Я ожидал, что сейчас скажет мне нет. Она подумает и обязательно придет. Потому что у нее нет выбора. Потому что она сделает все, чтобы спасти его.

Я помнил, как она всегда нянчилась с этими детьми из детдома. Как все поголовно говорили, какое у нее доброе сердце. Да, при ней дела в благотворительном фонде шли намного лучше.

Когда-то ты была моей… Я помнил, как зимними вечерами ты варила мне кофе, потом прыгала ко мне под одеяло, я грел твои холодные пальцы и параллельно нес какую-то чушь про наше счастливое будущее. Ты кивала, верила. Почему же ты выбрала именно его? Не какого-нибудь соседа сверху, снизу, а именно Усманова? Человека, которого я буду ненавидеть даже если он сгинет с лица земли. Чтобы насолить мне? Нет, Надя на тебя это слишком не похоже.

Я задавал себе этот вопрос сотню раз и не находил ответа.

- Ты сказал врачам? – я снова вернулся к разговору с адвокатом.