Марина Бойко – Развод. Вернуть надежду (страница 26)
- Да, я всех предупредил. Все как один будут говорить. Что ситуация безнадежная. Она конечно бегает по кабинетам, но ничего не добьется Марат Рустамович. Все как вы говорили.
- Это хорошо.
- Значит будем ждать. Не думаю, что долго. Времени у нее не так много.
Из одной больницы в другую. Что-то я зачестил с разъездами. Но в этот раз я ехал к Альбине. После того, как позвонила ее мать и обвинила меня во всех смертных грехах я не заезжал к ней. Ее мать самая настоящая ведьма, подняла скандал на ровном месте, теперь о местонахождении Али знало пол города, а мне это было совсем не нужно.
Но когда я увидел Альбину, то понял, что что-то не так. Она стояла у дальней стены будто статуя. Я подошел ближе но, казалось, что она не узнавала меня. Она не узнавала никого. Ни врача, который стоял рядом со мной, ни медсестру, которая прошла мимо. Ее огненно-рыжие волосы были запутанные и взлохмаченные, бледная кожа, пустое застывшее лицо.
- Что… Что вы с ней сделали?
- Марат Рустамович, лечение требует длительной терапии при которой появляются побочные эффекты.
Я готов бы схватить врача за шкирку и хорошенько ему врезать, чтобы он понял своей тугой головой, что мне нужна моя Альбина. Живая, радостная, со своей яркой улыбкой на лице, а не вот эта оболочка, больше похожая на мумию.
Глава 36
- Вот же сволочь! Подлец! Неугомонный гад, - восклицала Сара. – Испоганил тебе жизнь и сейчас продолжает ее портить.
Я ей ничего не говорила, она сама видела, как уходил Марат. Ей не стоило большого труда догадаться, почему я сидела, как окаменелая и не могла произнести ни слова.
Мне было сложно думать о Марате. Хотя совсем недавно все было иначе. Хотела встретится с ним, а теперь об этом жалела. “Бойся своих желаний” - этот фильм мы смотрели с Сарой несколько раз.
Он знал о дочери… Он все знал. Причем Марат говорил об этом с такой интонацией, что меня пробирала колкая дрожь.
Его слова били наотмашь. По лицу, по телу и в какой-то момент я подумала, что не выдержу. Не смогу сдержать эмоций против его напора. А еще когда я стояла напротив него и не понимала, как я десять лет жила с этим человеком. Почему я его любила? Почему не замечала очевидных вещей. Почему отдавала ему всю себя без остатка, ничего не требуя взамен.
Он изменял мне за моей спиной, затем ложился со мной в постель, будто ничего не произошло. Омерзительно… Теперь он пришел и так просто говорил, чтобы я вернулась к нему. Никогда в жизни этого не будет. Никогда! Я противоречила сама себе, понимая, что если бы Марат подключил свои связи у Бориса появился бы реальный шанс выжить.
- Он хочет, чтобы я вернулась к нему, - тихо сказала я Саре на секунду прикрыв глаза. Снова наша встреча. Очередная. А я ведь хорошо знала, Марат всегда добивался своего.
- Настоящий подонок! – она ходила вперед-назад и стук ее высоких каблуков отдавался эхом в моей голове. – А больше он ничего не хочет? Шнурки ему случайно не погладить? – наконец-то она остановилась и внимательно посмотрела на меня. Сегодня Сара была без макияжа. Черный удлиненный жакет и никакой косметики. Бог мой! Сарочка, ты наверное так спешила, что тебе сейчас даже не до этого. Нет, в этот раз черное не стройнит, больше делает незаметной, серой, сливающейся с шумной толпой в этом огромном городе, в котором постоянно кипела жизнь.
- Он все знает о Соне. Даже не знаю, что мне делать. Это какой-то кошмар…
Сара присела рядом присела рядом, и обняла меня за плечи.
- Мы обязательно справимся. Обязательно. Этот гад еще десять раз пожалеет, что пришел сюда. А о Соне не беспокойся. Хочешь, устроим ей каникулы? Зимние каникулы в Сочи? Море, горы, чистый воздух. Долгие прогулки по дендрарию с бабушкой или дедушкой, пока мама будет справляться со всем этим, что внезапно навалилось на ее хрупкие плечи?
- Это бессмысленно. Если Марат, что-то задумал – его не остановить.
- Он ничего не сможет сделать, - добавила она.
- Сможет, - мой голос продолжал оставаться таким же тихим. – И от этого страшнее всего. – Марат не предсказуем, я не знаю, чего от него ждать завтра. Сегодня он пришел со своим предложением, а завтра может забрать дочь.
- Да пошел он! – Сара подскочила, она хотела что-то добавить но из реанимационной палаты, где находился Усманов вышел его лечащий врач, я пользуясь такой возможностью тут же подошла к нему.
- Как он? – спрашивала я на одном дыхании.
И снова его долго, тягостное молчание, этот непонимающий взгляд, по которому и так все понятно. Зачем я задавала этот вопрос? Просто я очень надеялась только на лучшее.
Но он лишь качал своей седой головой. Значит, все также, никаких изменений. Борис, если ты только знал, как сильно я хочу, чтобы ты выкарабкался. Чтобы тебе стало хоть немного легче, но если честно я не знала, как тебе помочь.
В последнее время мне казалось, что я билась о глухую, непробиваемую стену. Когда весь мир против тебя, а ты упорно пытаешься что-то сделать.
После того, как я немного пришла в себя, меня допрашивали из полиции. Я толком не знала, что ответить высокому мужчине в кожаной куртке, который постоянно бросал на меня косые взгляды, прищурив серые глаза.
- Ваш муж, Марат Рустамович, это не он случайно выходил сегодня из больницы? – его обычный вопрос прозвучал легко и ненавязчиво, но это только так казалось.
- Бывший муж, - подтвердила я.
- Не подскажите, что он тут делал? – он огляделся по сторонам, засунув свои большие ладони в карманы куртки.
- Нет.
Мы стояли на улице, я как раз выходила из здания больницы, как он остановил меня, показав своей красное удостоверение. У меня не было времени с ним разговаривать, было холодно, в лицо дул сильный ветер я спешила забрать Соню из сада, поэтому мне хотелось, как можно скорее прекратить с ним разговор. Тем более он спрашивал о том, о чем говорить совсем не хотелось.
- Вы разве с ним не разговаривали?
- Нет.
- Странно, мне показалось, что вы с ним общались.
- Вам показалось.
- Дело в том, что это не случайный случай. Это на счет Усманова.
- Да, мне уже сообщили.
- И пока ваш бывший муж, единственный, кому это выгодно.
- У вас есть доказательства? – я сосредоточила взгляд на его худом, гладковыбритом лице. Наш разговор стал мне интересным.
- С доказательствами не так уж и легко.
- А если их найти? Если Марат действительно виноват в том, что случилось с Борисом?
- Тогда у нас будут основания для его задержания.
Сегодня у Сони поднялась температура, я осталась с ней дома. Отпаивала дочурку горячим чаем с лимоном, добавляла мед, облепиху, затем читала ее любимые сказки. Ложилась с ней рядом и постоянно дотрагивалась до ее лба. Он был горячим и в такие моменты казалось, все валится из рук.
- Выздоравливай скорее моя милая. Больше всего на свете, не люблю когда ты болеешь.
- Мамочка скоро Новый год? Мы будем дарить друг другу подарки?
- Конечно моя милая. А сейчас нужно выпить лекарства и немного поспать. Завтра снова вызову доктора, если температура не спадет.
- Пожалуйста, мамочка не нужно доктора. Я выпью все лекарства, - она смотрела на меня своими выразительными глазами, на которых наворачивались маленькие слезинки.
Больше всего на свете София не любила докторов. До ужаса боялась прививок и говорила на женщин в белых халатах, что они плохие. Нет? я никогда не запугивала дочь уколами или еще чем-то подобным. Сложно ответить откуда взялась эта боязнь, но даже не смотря на это она вчера попросилась к Борису в больницу. Хотела его навестить, припрятав в кармане пару шоколадных конфет. Но к нему не пускали. Пятый сутки он находился в реанимации и врачи давали только неутешительный ответ.
Когда Соня заснула я долго стояла у окна и смотрела на падающий снег. Я смотрела из окна пятого этажа, как одиноко горел фонарь, а под этим фонарем мужчина в дубленке с меховым воротником тащил связанную веревками сосну. Высокая, нарядная на праздник к ним пришла. А к нам она придет слишком поздно, потому что настроения что-либо делать не было даже в перспективе. Хоть бы Соня поправилась и с Борисом тоже все было хорошо.
Мы всегда заранее наряжали елку. Доставали игрушки, покрытые серебром шары, которые покупала еще моя мама. Странно, как они еще не разбились. Столько лет прошло. Я помнила, как была совсем маленькая, сначала навешивала на елку кусочки ваты, затем доставала волшебную для меня коробку, которая искрилась и переливалась в серебре.
Марат никогда не участвовал в подготовке Нового года, а для меня это было настоящим ритуалом. Ему всегда без разницы, что стояло в главном зале. Сосна, пихта искусственная или живая ель. Я же настолько трепетно относилась к каждому новогоднему украшению, несмотря на то, что уже давно взрослая девочка.
Оказывается мы были слишком разные. Я слепо его любила и не замечала очевидных вещей. А самое главное я ему безоговорочно верила. Это было моей ошибкой, а ошибки нужно исправлять.
Я не хотела думать о Марате, но мысли как-то сами лезли в голову, особенно после разговора с полицейским. Они его только подозревали, а я была уже уверена, что это сделал он.
В этот вечер не помнила, как заснула, а может даже не спала. Постоянно ворочалась, смотрела в сторону мило спящей Сони и дотрагивалась до ее лба. И только когда я поняла, что температура спала смогла погрузиться в сон.