Марина Бойко – Развод. Вернуть надежду (страница 11)
- Я не разговаривал врачом. Но если нужно все выясню.
- Не нужно, - спокойно ответил я и отошел от окна.
Мне уже плевать, мы совершенно чужие люди. Лучше думать о ребенке, которого носит Альбина. О наследнике, которого с таким нетерпением ждал. Альбина, Альбина, если ты только знала, как я об этом мечтал. До сих пор не верится, до сих пор сложно прийти в себя. Эта новость, как наваждение. Мне хотелось думать об этом говорить. Рассказать на весь белый свет.
А Надя… За Надю скоро все забудут. Ничто не вечно в нашей жизни.
- Котик! - Альбина влетела в кабинет на высоких каблуках. Яркий макияж, волосы распущены. На свою еще пока тонкую талию она натянула золотистое платье выше колен. Она выглядела как дешевая проститу…, но не как не будущая мать моего ребенка.
- Я готова, - она завертелась, щеголяя бедрами.
- Ты куда так вырядилась?
- Как куда? Ты сам говорил, у тебя прием, одеться поприличней.
- Во-первых, я тебе миллион раз говорил не называй меня так. Во-вторых, стучись! Всегда стучись, когда собираешься переступить порог моего кабинета. И в третьих, беременным разве можно носить каблуки?
- Ну котик. Это лабутены.
Она не пробиваемая. Мне хотелось запустить в нее латунной статуэткой, еще античной эпохи, чтобы хоть как-то достучаться до ее куриных мозгов.
- Неужели в твоём гребаном гардеробе нет тряпки скромнее? - Это не поход в местную забегаловку, это прием где будут уважаемые люди. Ты слышала, что такой аудиенция?
Альбина неуверенно кивнула и медленно вышла из кабинета.
Встретились мы уже перед отъездом, все же в ее рыжей голове с голубиными мозгами что-то есть. Она переоделась, Теперь вместо короткого обтягивающего платья на ней черное, которое идеально сочетается с ее прической. Я накинул на ее худые плечи шубку и взявшись за руку мы вместе вышли на улицу, где нас уже ждал лимузин.
Касьянов занимал высокий пост, в этот раз он приглашал меня официально, но я знал, что на этой встрече будет куча народа. Соберутся, журналисты, дипломаты, бизнесмены – все кому не лень, потому что каждый хочет отгрызть кусок своего пирога. И это было отличным поводом представить Альбину и сообщить о ее беременности.
На приеме Альбина блистала. Громко смеялась, постоянно тянулась к бокалу, потом осекалась, словно кто-то бил ее по рукам.
Как обычно Касьянов встретил меня дружелюбно. Улыбался, его гладкая лысина поблескивала при свете ярких хрустальных ламп. Я сидел в удобном, мягком кресле в гостиной его шикарной резиденции, пока моя ненаглядная вела светскую беседу с женой Касьянова, точнее пыталась это делать.
- ? Играете на рояле? Может сыграете нам?
- Я сейчас не совсем в форме.
Жена Касьянова, которая явно моложе его на лет двадцать, а может и больше высказалась по-французски, после чего изогнутые брови Альбины поползли вверх.
- Вы не знаете французский? А английский? А Надежда знала. Она такая образованная, а еще очень любила детей.
Конечно после этой фразы Альбину перекосило, она схватила свою сумочку и вышла, отмазовшись, что ей срочно нужно в дамскую комнату.
Когда мы вернулись домой я увидел, как из ее сумочки выпала зажигалка.
- Это что?
Конечно я понимал для чего она нужна. Не феерверки поджигать.
Она испуганно смотрит на меня.
- Что это? Я тебя спрашиваю.
- Это…
Я схватил ее за шкирку, придвинул максимально к себе и почувствовал, как от нее несёт табаком.
Не сдержался. Зарядил оплевуху. Она упала на пол и зарыдала. Черная тушь потекла по ее красным щекам.
- Размалеванная дура! Если ты надумала травить моего ребенка, то я тебе это не позволю!
- Ты… Ты ударил меня.
Я сжал ладони в кулаки. Никогда не бил женщин. Но эта рыжая довела! Сначала на приеме несла всякую ерунду и продолжала делать это сейчас.
- Или ты живешь в моем доме по моим правилам или я вышвырну тебя, как никому ненужную шавку!
Она продолжала заливаться слезами. Не мог смотреть на нее, эта рыжая выбесила.
Я заговорил с ней лишь на следующий день. Она была в комнате для гостей и развалившись на диване листала журнал.
- Извини, я не должен был поднимать на тебя руку.
- Не должен? – она заправила волосы за ухо и я увидел здоровенный синяк. – Как мне к врачу идти с таким лицом.
Подошел ближе, подхватил ее на руки.
- Я же извинился.
Она обхватила шею моими руками и обиженно надула губы.
- Что мне твои извинения. Посмотри, что с моим лицом.
- Запишись к самому лучшему косметологу, я все оплачу.
- Тебя сегодня выписывают из терапии и переводят в патологию, - Сара ворвалась в палату с такой новостью и принялась собирать мои вещи.
- Почему в патологию? – испуганно смотрела на нее. - Врачи говорят, что все хорошо. У меня впервые появился шанс выносить и родить здорового малыша.
- Просто там врачи лучше и под наблюдением будешь. Ты не переживай, я обо всем договорилась, - она садится на край кровати, берет меня за руку. На ее уставшем лице легкая улыбка.
- Ты обязательно родишь. Я в это верю. А потом хочешь вместе съездим к детский дом, накупим конфет, все как ты любишь.
- Сар, приходил адвокат Марата. Я все подписала. У меня есть небольшие накопления, но их даже на конфеты не хватит.
- Вот же гад. И с адвокатом быстро подсуетился. Ничего-ничего… Мы еще покажем где раки зимуют. Теперь ты просто обязана поужинать с Усмановым.
И эта идея с ужином стала для Сары навязчивой. Она постоянно говорила мне об Усманове. Сегодня он ужинал, завтра обедал, после завтра собрался на важный прием.
- Все хватит! – каждый день слушать про Усманова никакая нервная система не выдержит. Зато про Марата она молчала, ни словечка. Нет, я знала, что Марат никогда не меняет своих решений. Но адвокат ему бы обязательно рассказал, что я в больнице. Почему же он тогда не поинтересовался как я оказалась здесь? Разве ему совсем не интересно, что со мной? От этой мысли было еще больнее.
Я старалась об этом не думать. Старалась заполнить болезненный пробел каким-то нужным делом. Читала книги, слушала музыку, но когда наступал поздний вечер я прилипала лбом к стеклу и смотрела как под тусклым фонарем вихрем разлетался снег. Взмываясь вверх тучи снега носились в темноте и казалось, что под этим самым фонарем стоял Марат. Сердце в миг сжималось комом и невыносимо сильно стучало. Наверное я видела его в каждом втором прохожем. Или хотела видеть…
Большую часть времени Сара проводила со мной. Она приносила фрукты, бегала в аптеку, а однажды пришла без макияжа с сонными глазами и сказала, что ее машину снова забрал эвакуатор и она добиралась до меня два часа в тесной маршрутке, которую толкали два толстых мужика, потому что она не ехала, а катилась как какая-то вагонетка из-за нелетной снежной погоды.
- Как там Ян?
- Мы до сих пор не разговариваем. Каждый день хочу собрать вещи и свалить от него подальше. Не знаю, что меня останавливает.
- Сар, вам нужно помириться. Это все из-за меня. Вы поругались…
- Прекрати себя винить. Яну нужен только повод, чтобы показать свой упертый характер.
- Я так тебе благодарна. Все что ты делаешь для меня и будущего ребенка. Вчера был скрининг. Малыш развивается хорошо. Точнее малышка. У меня будет дочь.
- Ура! – сонные глаза Сары, блеснули огнем. Она захлопала в ладоши, как маленькая девочка, которой купили леденец.
- Я так тебе благодарна, так благодарна...
- Прекрати! – она отмахнулась. Хотя с тебя должок, - она наставила на меня указательный палец.
- Какой?
- Ужин с Усмановым. Завтра он будет в ресторане «Четвертая Рига».
Сложно объяснить почему я согласилась. Может всему виной мое любопытство, а может я чувствовала себя виноватой перед Сарой. А может все потому что он косвенно, но все же общался с Маратом.
Конечно о разводе знали все. В новостях появилась информация, что причиной развода стал мой любовник, к этой новости прилагалась прошлогоднее фото Яна, где он помогает мне сесть в машину Сары, которая еще стояла на штрафстоянке. Сама Сара прочитав эту новость расхохоталась и ее оглушительный смех был таким заразительным, что я невольно смеялась вместе с ней. Яну же напротив понравилось повышенное внимание журналистов, после этого скандала его пригласили на какой-то крутой турнир, где он с легкостью завоевал золотую медаль.