Марина Бойко – Развод. Вернуть надежду (страница 13)

Зато имя Альбина теперь никто не произносил в нашей семье.

Но сама моя тетушка ещё долго выкрикивала, что ребенка я нагуляла при этом изменив мужу. А ее Алечка…. Алечка просто ангел оказалась в самый нужный момент, утешила Марата от изменщицы. В общем по ее словам, каждый получал то, чего заслуживал. И Аля ее единственная и дорогая дочь заслуживала роскошной жизни больше, чем кто либо.

И мне было тошно от всего этого вранья. Возможно по этой причине я не спешила домой, а Москва большая… Такая большая, что за пять лет мы не встретились с Маратом ни разу. Наверное, это хорошо. Потому что я не знала, что скажу ему при встрече. Скорей всего растерялась, как школьница, напрочь позабыв русский алфавит.

Моя кареглазая Сонечка задувала свечи на торте, а Саре была рада больше, чем подаркам. И пока я мыла посуду на кухне они вместе заснули с ней на диване, просматривая очередную серию мультфильма.

А ранним утром, когда за окном стелился густой туман я будила свою милашку в садик.

Она сонно зевает, потягивается маленькими ручками.

- Мамочка так рано…

- Мое солнышко, надо вставать. Маме надо на работу.

- Надо…, раздается ее тоненький голосочек.

Как же не хочется ее будить, как же не хочется! Я подхватила Соню на руки, поцеловала в заспанные щёчки. Соня, Соня, как же ты оправдываешь свое имя. А мама опаздывала на работу. За это меня конечно по головке не погладят. А маме работу терять нельзя. Коммуналка в этом месяце пришла больше, чем обычно… Вот оно искусство выживания. Что меня интересовало раньше? Поход по бутикам, дорогие шубы и колье из бриллиантов. Деньги было девать настолько не куда, что я готова была раздавать их прохожим. А ещё раньше у меня был благотворительный фонд. Как же я за ним скучала… Но по документам он принадлежал Марату, у меня была какая-то сотая часть акций, но его адвокаты все быстро перевернули в свою пользу.

После того, как я вышла из декрета я поехала в детский дом. Мне хотелось увидеть детей, но когда я приехала с пустыми руками меня встретили не так радостно, как этого хотелось.

- Надежда Дмитриевна, у вас теперь плохая репутация, - высказалась директор с короткой стрижкой и темными волосами. Обычно она так улыбчива, так приветлива. Все изменилось в один момент, стоило мне развестись.

- Мне нужна работа, - быстро протараторила я. - У вас весело объявление… Я вот решила.

Директриса громко рассмеялась. У нее был неприятный громкий смех. И желтые зубы, которые так выделялись на фоне ее бледной кожи.

- И вы пойдете за такую зарплату?

- Пойду, - уверенно заявила я.

- Ну что же… учтите моя дорогая. Это вам не курорт.

Дети были рады. Иногда я брала с собой Соню, например когда в садике отключали отопление из-за ремонта котельной или не было воды. Я знала, что Марат здесь не появится даже если случится конец света, наверное я слишком хорошо его знала. А может все же в моем сердце жила надежда, ведь забыть его я так и не могла.

Одеваемся, как в армии, за пять минут и бежим в садик. Но все же машем уезжающему трамваю. Соня плачет.

- Мамочка, у меня ножки замерзли.

Я смотрю на ее ботинки, шнурки которых развязались пока мы бежали на остановку. Черт! Ну почему трамвай всегда уходил раньше, чем мы добегали. Склонилась над Соней, чтобы завязать шнурки и увидела как возле нас остановился внедорожник. Тонированное стекло медленно опустилось вниз. Показывается довольное лицо Усманова. Бог мой! Сколько прошло лет, а он ни капли не изменился. Возможно на висках добавилось чуть больше седых волос. Ведь есть мужчины, которые не старели.

- Какая встреча, - воскликнул он.

- Привет, - сказала я и продолжила возиться со шнурками Сони.

- Садись, подвезу

- Спасибо, не нужно. Мы на трамвае.

- А мне показалось, что твой трамвай давно ушел.

Я встала в полный рост и посмотрела на довольное лицо Усманова.

- Сарказм не твой конек.

- Да ладно тебе. Прыгай в тачку.

- Я уже сказала нет.

Он нахмурил брови.

- Мамочка ножкам все равно холодно…

Ах, Сонечка, Сонечка. Если не твои ножки, если бы не опаздывала на работу я бы послала этого мужлана далеко и надолго.

Глава 19

- Мамочка у этого дяди очень крутая машина, - София сказала это почти шепотом, но все же Усманов ее услышал. Он резко обернулся и одарил ее своей шикарной белоснежной улыбкой.

Я смотрела на довольное лицо Усманова и хотела сказать Соне, что у этого дяди не самая крутая, у твоего папы намного круче, но поджав губы промолчала.

Возможно кожаный салон под цвет ореха был удобней, да и пахло в салоне по-другому: миндалем, цитрусом, больше похожим на аромат нероли.

Но все же этот запах мне напомнил мое далекое прошлое. Когда я была замужем, когда колесить в таком автомобиле привычней всего. Тогда я не знала, точнее забыла, что такое ездить в трамваях, стирать руками и ходить в разношенных сапогах. Как начиналось мое привычное утро? Ароматный кофе на бегу, красная помада и букет свежих гиацинтов на офисном столе. Мой стол был постоянно завялен письмами. Благодарностями, просьбами, пожеланиями. Моя секретарь постоянно смеялась, кто же пишет письма в двадцать первом веке. А их писали. Много, пачками, неразборчивым почерком. В основном это были дети, иногда их родители. Читая и перечитывая мне больше всего хотелось помочь им.

Усманов всю, пусть недолгую дорогу задавал вопросы и в основном вел диалог с Софьей. Она у меня не особо разговорчивая, но если попадется хороший собеседник мою дочурку не остановить.

Усманов спрашивает, как дела в садике, никто ли ее не обижает, есть ли у нее друзья.

Соня торопливо рассказывает все. Про лучшую подругу Еву, как Миша толкал Иру, а ещё у них есть девочка с именем Оливия и половина группы называла ее оливкой.

- Ещё у меня вчера было день варенья, ну это как день рождения. Мне исполнилось пять лет, я уже почти взрослая, - радостно заявила она.

- Да? Круто. Тогда с меня подарок.

Я посмотрела на затылок Усманова, так как с Софией сидела на заднем сиденье. Я смотрела на его коротко стриженные волосы и не понимала с какой стати с него подарок.

Мы доехали за семь минут и за это время Софа выложила ему почти все. Все же Усманов может к себе расположить.

- Ева, она подарила мне котика. Нарисованного. А мне очень хотелось живого. Белого и пушистого, но мама не разрешает.

Мы вышли из машины. Усманов открыл нам дверь, а после склонился перед Соней.

- Я очень рад был с тобой познакомиться. Ты чудная девочка. Жаль, что у меня нет с собой конфет.

- Так приходите к нам в гости, - выдала Софья.

Я крепко сжала руку дочери.

- Боюсь твоя мама не разрешит.

- Она добрая, ее можно уговорить.

- Соня пойдем, нам пора в садик, - мы резко разворачиваемся.

Когда мы зашли в здание сада и я начала быстро снимать сапожки с Сони. Хотя мысленно была где то в далёком прошлом, когда Сара договорилась о встрече с Усмановым в ресторане с непонятным названием «Четыре Риги».

- Мамочка, ты злишься?

- Нет, моя милая. Все хорошо.

Поцеловала Соню, желала ей хорошего дня. Сама поспешила обратно. А машина Усманова продолжала поблескивать возле центрального входа. Почему он не уехал? Что я вообще знаю об этом человеке? Если честно ничего хорошего. Как я тогда села в его машину? Как тогда много лет назад согласилась поужинать с ним? Уговорила Сара… Снова возвращаюсь к тому, что Усманов мог к себе расположить.

Короткостриженый, загорелый с татуировкой на правой руке. Ненавижу татуировки…

- Эй, давай до работы подвезу.

- Я не эй, - я продолжала бежать от него в обратную сторону.

- Просто я не знаю твою девичью фамилию.

- Тебе и не нужно ее знать, - я зашагала еще быстрее, потому что Усманов плелся за мной. От садика до работы было три остановки, единственный плюс этого садика, это небольшое расстояние я с лёгкостью преодолевала пешком. Вот только сапоги… Сапоги дали сбой, ноги подмораживало, как и асфальт после вчерашнего дождя. Но ничего, так даже лучше. Быстрее добежишь до работы.

- Я сказал, сядь машину,- снова противный голос Усманова.

- Твои приказы на меня не действуют.

- Я не приказываю, я прошу.