Марина Бойко – Развод. Вернуть надежду (страница 15)

- А живешь ты далеко от нас? А на самолете ты летал? А облака такие же как и сладкая вата…

Подпер голову рукой я смотрела на них и никак не могла понять: как же они так быстро подружились.

Мы допили с Усмановым вторую бутылку и вышли на балкон. Соня давно заснула крепким сном, а мы вот что-то задержались. Сонечка пожелала нам спокойной ночи, а мне на ушко шепнула, что это был самый лучший ее день рождения.

Я посмотрела в окно, которое выходило на пешую улицу, цветущую улицу весной и снежную улицу сейчас. Загорались фонари, кружил снег, ветер качал макушки деревьев, а дома так тепло, уютно, а самое главное, сегодня вечером мне не нужно никуда спешить.

- Если честно я думала, что ты сбежишь, даже не переступив порог этой квартиры.

- Почему ты так решила? – раздался грустный голос Усманова.

- Потому что большинство так называемых друзей из прошлой жизни постоянно спрашивали: как же я так живу?

- Они просто зажратые свиньи.

- А ты? – я сделала шаг навстречу и посмотрела в его глаза. Усманов тоже посмотрел на меня долгим, томным взглядом.

- А я рад, что этот день провел с тобой, - он протянул руку и легко коснулся моей щеки. Я почувствовала шероховатость на кончиках его пальцев и тут же отвернулась.

- Тебе пора Усманов. Уже поздно.

- Ты так ничего не поняла.

- Что я должна понимать? - я резко обернулась, опустив глаза.

- Тогда, когда ты ездила в Варшаву и тогда, когда ты занималась благотворительным фондом, - он почти приблизился ко мне вплотную. Я чувствовала запах его одеколона, чувствовала запах шоколадных конфет, которыми поделилась с ним Соня. Я чувствовала, как учащенно бьется его сердце и дергается заметная жилка у виска.

- Значит, ты искал со мной встреч?

- Искал. И буду продолжать это делать.

Глава 21

Марат

Было уже за полночь, когда открылась дверь и застучали ее каблуки. Я сидел в темноте, сжимал ладони в кулаки, хрустел костяшками пальцев и терпеливо ждал пока она включила свет. Альбинино возращение домой я ждал около двух часов. Ее телефон был вне зоны доступа и я не находил себе места.

Она включила, сняла туфли и, шатаясь из стороны в сторону подошла ко мне.

- О! Маратик. А ты чего не спишь? – ее язык заплетался.

- Ты где шлялась? – я посмотрел на нее исподлобья.

Она едва держалась на ногах. Ухмылялась, с трудом поставила руки в боки, слегка приподняв подбородок.

- Я? Я с девчонками отдыхала в клубе.

Она пьяна. Она настолько, что смотреть тошно.

- А вчера, вы тоже с девчонками отдыхали? – я встал со своего места и посмотрел на ее расстегнутую блузку, которая выглядывала из-за меховой шубы.

- Вчера, сегодня, завтра. Когда я захочу.

- Дрянь! – не выдержал. Ударил. Она с грохотом упала на пол и застонала.

- Ты что творишь? - я склонился над ней и схватил за рыжие волосы. Ты о сыне подумала? Он мать раз в неделю видит и то… Накаченную до отказа водярой.

- Не трогай меня! – она пыталась вырваться. – Я тебя ненавижу! Ты мне всю жизнь испортил! - брыкалась, махала руками. Да куда ей там… Просто мясо. Скажу Темычу, чтобы отвел ее в комнату для гостей. Видеть ее не хочу, не то, чтобы спать в одной постели.

Невыносимая, рыжая бестия, которая не давала мне покоя. Действовала на нервы, даже спать расхотелось. Я рвал и метал. И все равно этой бессонной ночью думал о ней.

С рассветом, моя нога переступила порог комнаты для гостей. Аля еще спала. Ее огненно-рыжие кудри рассыпались на белоснежной подушке. Я взял ее за теплую, худую руку. Ее ресницы дрогнули и она открыла глаза.

- С добрым утром! – спокойно сказал я.

- Добрым? – она приложила руку ко лбу и я увидел на ее щеке большой синяк. Последствия нашего ночного разговора.

– Голова раскалывается, - простонала она.

- Скажу, чтобы тебе принесли кофе.

- А пива нет? Безалкогольного?

- Хорошо, - я отпустил ее руку. – Хочешь, я сделаю тебе пенную ванну с лавандой, как ты любишь?

- Хочу. А Рустам где?

- С каких пор тебя начал интересовать собственный сын?

- С недавних, - язвительно произнесла она.

- Как обычно с няней. Но про маму уже не спрашивает. Наверное, отвык.

- Извини меня, - она приподнялась на локти и посмотрела на меня. Даже с синяком под глазом она все равно была красива.

- Я твои извинения раз пятьсот слышал.

- Тогда это пятьсот первый.

- С такими темпами тебе лечиться надо. Ты же не просыхаешь.

- Примешь со мной ванну? – ласково спросила она.

Я снял пиджак и закатал рукава белой рубашки.

- Пойду набирать.

Я лежал в теплой пенной ванне, она сидела напротив меня. Выныривала из белой пены, брала с полки начатую бутылку, сделала несколько жадных глотков, затем снова возвращалась ко мне. Я рассматривал ее загорелое тело, обнимал худые плечи, целовал в шею. Она игриво улыбалась, затем ускользала.

- Скажи, ты любишь меня?

- Люблю.

- А Надю ты тоже любил?

Я сосредоточенно посмотрел на ее синяк под глазом, который она пыталась замазать, но ничего не получилось. Все смыло мыльной водой.

- Тебе не кажется, что ты задаешь слишком много вопросов?

- Не кажется, - она снова потянулась к бутылке. Снова возвращалась к тому состоянию, в котором была сегодня ночью.

Глава 22

- Как насчет аквапарка? Есть еще варианты с игровой комнатой…

- Боря, а ты катался когда-нибудь на лошадках? Знаешь, мне бабушка часто рассказывала стишок: «Я люблю свою лошадку…», – Соня взяла его за руку и повела на кухню. Я продолжала стоять в дверях и смотреть на очередной шикарный букет, принесенный Усмановым. С такими темпами он опустошит все цветочные магазины и цветов не останется во всем городе. А я похоже разорюсь на вазы.

- Катался, но я больше по другой теме.

- Теме? – что такое тема?

- Ну это когда…

До меня доносились их голоса. Усманов рассказывал Соне про горы, про то как он восемь раз прыгал с парашюта и моя дочурка с восторгом слушала его.

- Значит, договорились. С тобой мы едем кататься на лошадях, а ты уговоришь маму пойти со мной в ресторан.

- Заметано, - она протянула свою маленькую ладошку.