Марина Бонд – Иные (страница 5)
Не было ни дня, чтобы он не вспоминал о Нине, о тех светлых, счастливых моментах, что она ему дарила. Вслед за этими приятными воспоминаниями неизбежно следовали другие, глубокое чувство вины от которых терзало его по сей день. Он дал себе зарок, поклялся перед самим собой, что больше никогда не допустит, чтобы из-за него пострадали другие люди. Для этого всего лишь стоит держать всех подальше от себя, как от главного очага опасности. Словно кусок сердца забрали вместе с его женщиной и неродившимся ребенком. Еще одной потери он не перенесет, значит, и не надо больше никого. Одному спокойней.
На второй неделе закончилась водка, а он все никак не мог выйти из состояния унылой депрессивности и темной безвыходности. Вышел прогуляться за пойлом – первый раз за все время выбрался из дома! Дошел до магазинчика, в котором было все: от хозяйственного мыла до резиновых галош, включая продукты питания.
– Сколько можно здесь ошиваться?! Сказала же – без денег не дам! Тоже мне, мученик нашелся! Раз так прижимает, пошел бы да заработал себе на чекушку-то! – полная, румяная женщина за прилавком отчитывала какого-то захудалого мужичка.
Тот побрел к выходу, что-то бубня себе под нос, и Захар ясно увидел в нем себя в будущем, причем в недалеком, если продолжит в том же духе.
– Опять Степан приходил? – спросил грузчик, явившийся из подсобных помещений. – Вот ведь как тюрьма людей ломает. Был человек – и не стало человека.
– Что хотите? – продавщица переключила свое внимание на Захара.
– Кефир, – резко поменяв свои изначальные намерения, ответил тот.
Пока шел обратно, испугался, что станет таким, как этот алкаш. Вот тут его мятежный характер взбунтовался! Да что же он всего боится: то одного, то другого! Скоро, как ягненок, станет шарахаться от собственной тени!
С того случая у Беркутова как отрезало все желание продолжать возлияния. Вечером сильно протопил баню и как следует пропарился. Нырял в сугроб, и заново. В помывочном отделении уставился на свое отражение в маленьком настенном зеркале, на полочке которого Мила так заботливо оставила бритвенный станок и прочие средства личной гигиены. На черепной коробке, сбритой почти налысо, темнели короткие волосы – единственная позволительная прическа во всех исправительных учреждениях. Когда-то он носил длинные, до плеч, кудлы. Может, и сейчас отпустить?.. С длиной волос на голове могла посоперничать длина волос на лице: еще ни разу не брился на воле. Скулы и нос выпирали заострившимися образованиями, тогда как глаза, и так-то глубоко посаженные, впали еще глубже. Глубокие морщины прорезали лоб, складки у рта обозначились четче, появились морщины вокруг глаз. Темно-темно серых, бесконечно уставших глаз. Захар оскалился, разглядывая свои зубы, которые чудом остались все на месте: периодические драки, как правило, редят забор, а дрянная вода портит окончательно. Надо навестить стоматолога. Но для начала – побриться.
Зака шандарахнуло: он принял решение. Пусть маленькое, незначительное, но он
После такого гениального открытия Захар стал изучать ситуацию в стране, слушая новости как регионального значения, так и мировых масштабов. Когда он исходил всю деревню вдоль и поперек, стал ездить в город на электричке. Там он гулял, искореняя из себя недоверчивое отношение к людям, сознательно вступая с ними в любые взаимодействия. Полностью освоил новый смартфон и по загруженным картам находил и посещал много людных мест, осознанно перебарывая свою изолированность. По первости он охреневал, сколько развелось всевозможных магазинов, как много стало ездить машин, сколько построили новых домов, высоченными свечками подпирающих небо, и везде кафе – куда ни плюнь. Подлатал зубы, накупил витаминов выправить подорванное здоровье, получил новый паспорт с временной пропиской у друга и обновил водительское удостоверение. Еще две недели пролетели незаметно. В один из таких дней набрал Глеб.
– Здорово, бро!
– Салют, дружище!
– Как дела?
– Твоими молитвами.
– Я тут подумал вытащить тебя в город на выходные, ресторан – не ресторан, в общем, как захочешь. Такой повод рисуется!
За все эти годы только он поздравлял Захара с днем рождения, который теперь неумолимо приближался. Свой тридцать четвертый день рождения он встретит на воле – как тут не отметить!
– Может, нам прошвырнуться и по ночным увеселительным заведениям?
– Так… Кто ты такой и куда дел моего друга? – опешил от таких перемен Глеб.
Зак рассмеялся:
– Я возвращаюсь!
– Рад это слышать! И каков план действий? Чего ваша душенька желать изволит?
– Буйства и разврата!
– Ого!
– Шучу. Хотя насчет второго…
– Беркутов! Я приличный семьянин!
– А, ну да, ну да. Тогда как, куролесим на детском утреннике, ни в чем себе не отказывая?
– Размечтался! Там тусят только избранные! Чтобы попасть в это богемное общество поклонников трансформеров и почитателей Барби, надо уметь метко стрелять!
– Я о том и толкую! Пора расчехлить оружие и прочистить ствол!
Парни рассмеялись и условились встретиться у Глеба в ближайшую субботу.
Глава 7
Впервые за много лет Захар почувствовал настоящий праздник. Не просто телефонный звонок от друга или, в лучшем случае, его приезд, а самое настоящее торжество, виновником которого был он, а потому получил максимум внимания от всего семейства Рогозиных.
Сначала они приземлились в ресторане, где Зак вдоволь налакомился разнообразными деликатесами и все равно остался при своем непоколебимом мнении, что Милкины пельмени – самая вкусная еда! Вечером «лучшая жена на свете» милостиво позволила своему благоверному «выгулять» друга. Они хитро переглянулись, как показалось Беркутову, и, усадив Милу с детенышами в такси, сами отправились в ночной клуб.
Там они осели за баром и наблюдали за разношерстной публикой, прибывающей за яркими эмоциями и впечатлениями. Заку было не по себе: как он ни старался за прошедший месяц избавиться от комплексов и страхов, времени прошло ничтожно мало. Он дико озирался на слишком громкие звуки или чересчур шумные компании. Почувствовал руку друга, ободряюще сжимающую его плечо.
– Расслабься, чувак! Все нормуль. Я тебя в обиду не дам, – подмигнул тот.
Захар усмехнулся:
– За этот день!
Поднял стопку водки со скупым тостом и чокнулся с Глебом.
Началась шоу-программа: живое исполнение песен перемежалось с выступлением танцевальных проектов и прочей дребеденью, которые Захару были, если честно, не шибко-то интересны. Был даже женский и мужской стриптиз, от зрелища которого он влил в себя две стопки подряд, ошарашенно глянув на друга. Сколько у него не было женщины? О-о-о! Даже не вспомнить! Мужской стриптиз у него, конечно, тоже вызвал сильные эмоции, но другого плана. Время перевалило за полночь, атмосфера в клубе накалялась, градус развязности повышался. К бару возле него нетвердой походкой подошла девушка и задела его плечом, чуть покачнувшись.
– Сорян, красавчик. Не рассчитала, – глянула на него нетрезвым взглядом. – О-о, такой милаха, и скучает. Могу составить компанию, – подмигнула она и улыбнулась.
Беркутов присмотрелся к ней: милая девчушка, малость перебрала, правда. Скорее ухоженная, чем красивая: светлые волосы забраны в замысловатую прическу, которая слегка растрепалась в разгар вечера, и выбившиеся прядки придавали вид томной сексуальности. Красиво выделенные глаза непонятного цвета и ярко очерченные губы. Маленькое синее платье с откровенным декольте почти не оставляло место воображению. Мелькнула мысль, не она ли танцевала стриптиз? И молодая, неопытная. Будь постарше, не обратилась бы к нему и уж тем более не назвала бы «милахой» верзилу, что хмурой тучей вглядывается в толпу, выискивая подвох.
– Ты такой напряженный, – пропела девушка, опустив тоненькие руки с аккуратными ноготками на его плечи и проведя вниз до его кистей ласкательным движением. – Тебе здесь не нравится? Мы можем уехать.
Зак опешил: его же откровенно снимают! Это ж какие нынче нравы?! Девчонка тем временем, зацепив пальцами рукава его поло, начала обратный путь руками, заодно оголяя его предплечья. Вроде бы невинный жест – она же не в трусы к нему полезла. Но его припечатало к месту: настолько интимной показалась это ласка. Девушка оставила рукава в покое и переплела свои пальцы с его, подняв их до уровня груди. Кажется, ее совсем не смущает, что объект ее притязаний стоит истуканом, даже слова из себя не в силах выдавить. Подошла ее подруга и стала что-то громко кричать на ухо этой, головой указывая на татуировку Зака. Понятно. Стреляная, значит, и не с такими путалась. Из-за грохочущей музыки Захар не расслышал слов и только наблюдал, как малютку увели. Та и не сопротивлялась, лишь улыбнулась и послала ему воздушный поцелуй.
Беркутову необязательно было ее слышать, он и так знал, что кусок колючей проволоки на запястье говорит сам за себя. Ошибки молодости – кто их не совершал? Конкретно эта – одна из его самых невинных. Но, твою ж налево, как мерзостно! Станет тепло, наденет футболку – его и вовсе шарахаться станут? Там ведь вся рука в наколках, символизирующих, кто такой и за что сидел. Ну уж нет. Этого еще не хватало! Глеб, по-своему расценив хмурость Захара, хлопнул его по спине: