Марина Болдова – Замок из золотого песка (страница 40)

Я молча ждала, пока он ее прочтет. На лице отчима сначала отразились удивление и растерянность, но уже через минуту он недовольно нахмурился.

– Дурак Леха. На кой мне его угрызения совести. Мне брат нужен! – наконец выдал он. – Ладно, поезжай, дочь. С этим совестливым олухом я сам разберусь.

– Едем к Сикорской, – буквально приказала я, когда Григорий завел двигатель. – Ты понимаешь, что долго скрывать от родственников эту историю с крестом я не смогу? Наша задача убедить Аду Серафимовну, что имя ее мужа никак не пострадает, если правильно подать информацию о том, что случилось в тайге.

– Ты, Марья, предлагаешь соврать?

– Не соврать, а немного подправить то, о чем написал профессор. Совсем необязательно упоминать о том, что он нашел все украденные моим отцом украшения… черт… это что же, выходит, я тоже дочь вора?! – дошло до меня наконец.

– Почему тоже?

– Только недавно жалела Семочку. Хотя он совсем не комплексует по этому поводу. Я никогда не наблюдала у него теплого отношения к Никодиму. Так, слушался его по привычке, заложенной с помощью тумаков еще бабкой Агафьей в раннем детстве. Говорят, сильной колдовкой была. Травами и заговорами лечила. Я иногда смотрю на Ваньку и понимаю, что мужики к ней не просто так липнут, тут явно магией попахивает. От прабабки способности, что ли, передались?

– Думаешь, она Сикорского приворожила? – рассмеялся Реутов. – Покрасивее никого не нашла?

– Нашла, и ты знаешь, кого! – огрызнулась я.

– Прости. Неудачно пошутил. Марья, как дела у тебя с Игнашей? Ничего, что спрашиваю?

– Ты, Гриша, как старый сводник, ей-богу. Только остановись, пожалуйста, не лезь. Не слышишь, телефон звонит?

Реутов прижался к обочине и ответил на вызов. Я, чтобы не мешать разговору, вышла из машины.

Мы остановились на трассе неподалеку от того места, где я недавно вела задушевный разговор с рыбаком. До озера было метров пятнадцать, с этой позиции оно выглядело как река – такое же длинное, оно тянулось вдаль, а конца его видно не было. Но я теперь знала, что вода доходит и до лесного массива, где стоит отель. Прошло всего четыре дня с тех пор, как погибла жена Никиты Тицианова и я нашла утопленницу, но за это короткое время моя жизнь изменилась кардинально. Понять, в лучшую ли сторону, я пока не могла. От расставания с Аркашей я испытала облегчение, но подозревала, что это только потому, что закончилась неопределенность и я обрела новый статус. Только вот какой? Свободной женщины или брошенки? Ночь с Игнатом тоже пока не давала уверенности, что я буду с ним. Я не чувствовала той любви, что когда-то связывала нас с мужем. Мне не хватало… легкости. Ну, нельзя с такой серьезностью относиться к нарезке салата! Игнат безумно нравился мне как мужчина. Он надежен и заботлив. Представить его мужем и отцом моего ребенка я могла без труда. К тому же Москвин оказался умелым любовником, нежным и деликатным. Но в быту, я чувствовала, он меня будет только раздражать. А если еще его мама решит окружить нас своей заботой, то мне конец. Я боюсь даже представить, что свекровь будет хозяйничать в моем доме. А вдруг ей захочется и меня одевать в фирменные шмотки? И она в мое отсутствие перетрясет весь мой гардероб. От одной этой мысли мне стало совсем тоскливо.

А еще я обрела и потеряла родного отца. Хотя и оказался он вором, но мне его безумно жаль: проклятый родной матерью, он жил неудачником, умер в муках и не был погребен.

И вдобавок ко всему я получила в наследство ворованное золото…

Услышав сигнал клаксона, я вернулась к джипу Реутова.

– Что-то ты невесела, Марья? – встретил он меня, с подозрением всматриваясь в лицо.

– Все норм, Гриша.

– Ладно, тогда слушай. Лев Иванович Коновалов тысяча девятьсот шестьдесят девятого года рождения устроился в экспедицию профессора Сикорского в конце июня восемьдесят седьмого года на должность разнорабочего. Через полтора месяца покинул лагерь в неизвестном направлении. То есть просто сбежал.

– Понятно, зачем работать, когда на руках целый клад?

– Не целый, половина, ну да неважно. Самое интересное, что домой он вернулся не сразу, по адресу регистрации явился через пять лет, в девяносто втором, на похороны матери. Официально нигде не был трудоустроен, своей фирмы, как многие в те годы, не открывал, учиться не учился. Не шиковал, но и не бедствовал.

– Прости, перебью. Откуда такие подробности? – удивилась я.

– Человек, который собирал инфу, первым делом наведался во двор того дома, где проживал наш беглец. Старушка-соседка отлично помнит его семью – они квартиры получили одновременно в только что отстроенном ведомственном доме. Женщина в то время работала на одном заводе с отцом Коновалова.

Лев, как она помнит, почти сразу после смерти матери привел в дом женщину, официально женился на ней в девяносто шестом перед рождением ребенка. А дальше, со слов соседки, его словно подменили – пьянки, девки, казино. Понятно, что реализовал золотишко. Семья бедствовала, а когда ребенку исполнился год, Коновалов выгнал жену с младенцем из квартиры.

В двухтысячном, доказав свое еврейское происхождение по матери, эмигрировал в Израиль. Скончался в две тысячи четырнадцатом там же.

– И что, тупик?

– Марья, мы едем к Игнату, – вдруг ошарашил меня Реутов.

– Это ты так решил? Поясни, зачем.

– Послушай, только не возмущайся сразу. Я хотя и бывший, но мент. Вы с Сикорской, конечно, хорошо придумали – нанять меня для поисков Коновалова. Но есть одно «но» – речь идет о потенциальном убийце двух человек, вы же сами это поняли. Как думаешь, имел ли я право скрывать эту информацию от следствия?

– Ты рассказал Москвину?! Ты же обещал Сикорской конфиденциальность!

– Утром я сначала переговорил с ней, женщина она умная, законопослушная, поэтому согласилась с моими доводами. Уже после я встретился с Игнатом.

– Интересно, когда только успел? Я приехала, ты уже тусовался у нашего дома!

– Мы с Москвиным встретились на трассе у моста, он туда подъехал. От Приозерья недалеко, так что я тебя опередил буквально на несколько минут. И если бы ты не начала на меня с ходу наезжать, узнала бы об этом не сейчас, а раньше, – упрекнул меня Реутов.

«Ловко! И стрелки на меня перевел, и оправдался походя. И что дальше?» – подумала я.

– Так ты сейчас с Игнатом говорил?

– Да. Давай только без обид, Марья. Успокойся – и поймешь, что иначе я поступить не мог.

– Быстро же вы сговорились за моей спиной! – все же высказала Григорию я, в душе признавая его правоту. – Только зачем мне ехать в СК? Отвези меня к Сикорской. Я хочу от нее услышать, что она не в претензии к тебе – и ко мне заодно.

– Как скажешь. У следствия есть подозреваемый.

– Кто-то из наших гостей? Или гостей Сикорских?

– Я не знаю, Марья. Честно. Могу только догадываться.

– Догадаться несложно, – бросила небрежно я. – Этот «кто-то» явно из родственников Коновалова: жена, повзрослевший ребенок. Кто еще мог владеть информацией о том, откуда у него столько денег, чтобы жить на широкую ногу? Одна из любовниц? Вряд ли он поделился сокровенным со случайной девицей.

Реутов молчал. Я полезла в сумку за телефоном, чтобы позвонить Аде Серафимовне. Договорившись о встрече в мэрии, я всю оставшуюся дорогу размышляла об Игнате. Предупредить меня о том, что Григорий рассказал ему о наших с Сикорской подозрениях, он мог бы простым звонком. Но он об этом даже не подумал. Да и вспомнил ли он обо мне этим утром хотя бы раз? Поинтересовался, чем закончилась встреча с Амоевым, зачем я понадобилась этому, как он однажды выразился, сложному человеку? Нет…

Я холодно попрощалась с Реутовым, который, высадив меня, тут же уехал. Зайдя в здание мэрии, я наткнулась на взволнованную Сикорскую.

– Марья, ты вовремя! Едем! В моем дачном доме сработала сигнализация, похоже, ко мне залезли воры! – сказала она, схватила за руку и повела к выходу.

Когда «Инфинити» Ады Серафимовны подкатил к воротам дачи, они были распахнуты, а во дворе стоял микроавтобус с надписью «Следственный комитет». Легковой автомобиль с такой же надписью был припаркован на противоположной стороне улицы. Не успели мы подойти к дому, как на крыльцо двое в форме вывели щуплого парня в наручниках. За ними вышел Москвин. Но когда они подошли ближе, я поняла, как ошиблась – из-за худобы приняла вполне взрослого мужика чуть ли не за подростка.

– Кто это? – с брезгливостью оглядев задержанного, спросила Сикорская.

– Ваш незадачливый вор, Ада Серафимовна. И подозреваемый в двойном убийстве Анатолий Курило. Вам знаком этот человек?

– Нет, конечно! Впервые вижу.

– А вам, Марья Семеновна?

– Нет, незнаком, – ответила я, отметив, какие грязные на воришке джинсы.

– Где ты лазил, чудовище? Что лапал? Отвечай! – набросилась на мужика Сикорская. – С хлоркой придется теперь все отмывать, черт тебя побери! За чем пришел? За гребнем? Говори!

– Ада Серафимовна, доверьте допрос подозреваемого нам, – вежливо остановил ее Игнат, делая знак рукой, чтобы мужика уводили. – Пройдемте в дом, нужно, чтобы вы посмотрели, не пропали ли какие-то вещи. При воре ничего не было найдено.

– Совсем ничего? А телефон, документы? – спросила я.

Москвин отрицательно помотал головой.

– Вы думаете, Игнат Васильевич, что он сдаст заказчика? Понятно же, что его нанял тот, кто разбирается в ценностях.