Марина Болдова – Замок из золотого песка (страница 30)

– Давай после сороковин мотанемся, мне все равно дела нужно закрыть, мастерскую продать. Покупатель есть, так отдам, не торгуясь. Денег немного предлагает, но в хозяйстве сгодятся – каждая крошка в ладошку. Ты не передумал, чтобы я к вам… может, помешаю?

– Алексей, не сомневайтесь. Дом огромный, дочери нас вниманием не балуют, нам втроем веселее будет, – ответила за мужа мама.

Я, услышав этот разговор, усмехнулась: своего я добилась.

Григорий уже вышел во двор, я нашла его на качелях.

– Присаживайся, – вскочил он, освобождая мне место. Сам сел верхом на узкую лавку. – Поговорим еще?

– Мы разве не все обсудили? – удивилась я.

– Марья, ты почему не сказала, что ремешок, которым задушена жертва, – от сумки твоей сестры? – жестко спросил он.

– А тебя это каким боком? – нагрубила я, разозлившись на его тон – что за допрос?

– Так-то никаким, конечно. Но вроде решили, что не лукавим, а? Или это только меня касается? Тогда извини.

– Ладно, и ты прости. Не собиралась я ничего от тебя скрывать, просто забыла, – примирительно произнесла я. И подумала, что если бы ремешок выкрал сам Реутов, не стал бы он сейчас напоминать мне об этой улике. Или наоборот?

– Так что? Игнат теперь ей шьет причастность к убийству?

– Нет, конечно! Что за бред? Кто-то пытался Ваньку подставить, ясно же.

– Кто бы это мог быть, есть мысли?

– Ты! – брякнула я, не подумав.

– Приехали! Ты еще обвини меня в убийстве этой тетки. А до кучи в нападении на невесту. Заодно озвучь, на кой мне все это надо, – довольно спокойно отреагировал Реутов. – Слушаю тебя внимательно.

– Насколько близко ты знаком с Анной Тициановой, Григорий? – задала вопрос я, с удовольствием наблюдая, как на миг растерялся Реутов.

– Я ее знаю, конечно… не так, чтобы хорошо. Амоев спонсирует поездки Никиты за рубеж, Анна бывает у него в доме. А почему ты спрашиваешь?

– Еще один вопрос, и я объяснюсь. Почему она к тебе относится… не очень тепло? Если не сказать что откровенно плохо?

– Анна?! Поясни, откуда ты взяла этот бред! – неожиданно разозлился бывший опер.

– Сестра Никиты в разговоре со мной все время пыталась указать на тебя как на возможного убийцу Веры.

– Охренеть, не встать… вот же стерва! – не сдержался мой собеседник.

– Я вижу, любовь у вас взаимная, – заметила я.

– Это с Бедаром у них взаимная! – вырвалось у Реутова.

– Все-таки они любовники, да? Я так и подумала.

– Я все равно не понимаю, к чему ты ведешь, Марья. И откуда тебе известно, что они спят?

– Так, один разговор подслушала. А теперь вот тебе моя версия. Женщине не нравился выбор Никиты – простоватая деревенская девушка Вера. А ребенка она считала помехой карьере брата. Не Анна ли устранила эту помеху твоими руками? – спросила я Григория напрямую, хотя для себя уже давно решила, что эта версия – тупиковая.

Я с удивлением наблюдала, как смутился Реутов. Он молчал, а я ждала от него ответа, совсем не желая, чтобы он сказал «да».

– Ты спрашивала, почему Анна меня старается подставить? Так вот. Я не знаю, зачем ей это нужно. Она должна понимать, что, если убийство повесят на меня, я потяну ее за собой как заказчицу. Еще до того, как Никита женился на Вере, его сестра пыталась нанять меня, чтобы я организовал нападение на женщину.

– Не может быть! – ужаснулась я. – Ты отказался, надеюсь?

– Конечно. Даже, как мне показалось, уговорил ее оставить эту мысль. Она плакала, просила прощения, в общем – раскаялась. Даже при мне стала уговаривать Никиту, чтобы тот официально женился. Парень, к чести его, недолго сопротивлялся. Пытался, правда, нам доказать, что в любом случае ребенка не бросит, будет содержать его. Порядочнее сестры оказался, да…

– А теперь ты думаешь, что Анна все же довела дело до конца? Наняв кого-то другого?

– Похоже на то, Марья. Смотри – стреляли три раза, все мимо. Явно хотели напугать. Если бы Вера не оступилась и не ударилась об угол вазона, осталась бы жива. Но ребенка, скорее всего, потеряла бы. Как и хотела Анна. Не странно ли? Я этого не делал, у меня алиби, что бы ты там себе ни надумала. Значит, был другой исполнитель. Как вариант, его видела эта женщина, труп которой ты нашла в озере. Каким-то образом ему удалось отстегнуть ремешок от сумки Иванны, чтобы использовать его как удавку. Думаю, сумка просто на тот момент осталась без присмотра, хозяйки рядом не было.

– Одна неувязочка, Гриша. Ремешок бы похищен до того, как прозвучали выстрелы, – перебила я.

– Это точно?

– Москвин показывал мне свадебные фотографии, где видно сумку с ремешком и уже без него. Ошибка исключена.

– Тогда я ничего не понимаю. Зачем исполнителю понадобился этот ремешок? Если он еще не знал, что нужно будет убрать свидетеля… чушь какая-то.

– Ты не заметил, а мы пришли опять к тому, с чего начали – кто-то явно пытался подставить Ваньку!

– И это не профессиональный наемник, Марья, поверь. Ладно… но я так и не понял, зачем меня «топит» Анна.

– Позвони, спроси, – пошутила я, но Реутов в самом деле полез в карман рубашки за телефоном. Он набрал номер и выставил громкую связь.

– Анна, здравствуй. Говорить можешь?

– Да, но недолго. Чего ты хотел?

– Скажи честно, Вера – твоя работа? Решила закончить дело? Я знаю исполнителя?

– С ума сошел, Реутов? Или ты так пытаешься перевести стрелки? Разве это не ты сделал вдовцом моего брата?

– У меня алиби, Анна, и тебе об этом известно.

– А теперь об этом алиби знает и Бедар, Гриша. И о том, что он с нами сделает, я даже думать боюсь.

Сказав это, женщина отключилась.

Глава 22

Я рассматривала Реутова – он был бледен и… зол! Он смотрел на телефон, в отчаянии сжимая его в ладони. Мне даже на миг показалось, что Григорий готов с силой бросить его на землю.

Я положила руку на его сжатый кулак.

– У вас отношения, да?

– Мы любим друг друга. Откуда Бедар мог узнать?! Кто нас видел?! Она всегда осторожна, я тем более.

– Вы были вместе незадолго до выстрелов?

– Да, у нее в номере. Но успели разойтись. Я направился в бар, там и услышал, как стреляют. Аня вернулась в ресторан. Все произошло так быстро, я выбежал на террасу, наткнулся на тебя… Когда мы с тобой пришли на место убийства, она стояла рядом с Никитой и спокойно наблюдала за голосящими бабами. Я подумал…

– Вы подумали друг на друга. Она решила, что ты все же выполнил ее просьбу, ты – что Анна наняла кого-то еще. Так?

Реутов кивнул. Мне было жаль его, но совсем не жаль Анну. Неприязнь к этой женщине с признанием Григория лишь усилилась. Но я не стала ему говорить, что подозрения мои насчет нее никуда не делись. Анна, на мой взгляд, могла Реутову и соврать.

Кстати, я вспомнила и подслушанный диалог Анны и Бедара под дверью моего номера. Я была почти уверена, что Анна решилась на разрыв с ним из-за Григория. А Амоев посчитал это ошибкой. И в голосе его тогда явно звучала угроза.

Да… наверное, это и есть любовь, когда ради избранника ты идешь на риск. Реутов может лишиться работы, а что Амоев сделает с Анной?

– Гриша, уезжайте с ней куда подальше, – посоветовала я и рассказала о том, что подслушала.

– Ты забыла, у меня жена в клинике Бедара. Как я ее оставлю?

– А что же будет дальше? – спросила я с сочувствием.

– Не надо из Амоева делать монстра. Ну, уволит меня, да и то не факт. Разберусь. Я пойду, Марья, попрощайся там за меня. Кстати, Игнашу не бросай, он хороший мужик, поверь. И добрый, в мать.

– Разберусь, – повторила я за ним и неопределенно махнула рукой.

Я вернулась в дом и в коридоре наткнулась на крепко выпившего Алексея, который нетвердыми шагами направлялся в мою бывшую спальню. Он кивнул мне, пробормотал «извини» и поспешил скрыться за дверью. Пьяный, он напомнил мне, что все иркутские гости показали себя на свадьбе не с лучшей стороны. И Алексей не был исключением. Стало вдруг жаль маму – похоже, она до конца не осознавала, что брат мужа может оказаться не очень приятным домочадцем. Я надеялась на Семочку: жену в обиду он не даст. По сути, меня из моей комнаты Алексей уже выжил, я пока буду ночевать в Ванькиной. А если мне придется переехать в Приозерье навсегда? Квартира Аркашина, после развода он может захотеть ее продать. Правда, был еще вариант попросить съемщиков освободить наше с мамой жилье, но это уж на крайний случай – от сдачи внаем «трешки» я получала приличную добавку к бюджету.

Я открыла дверь в свое временное пристанище. Ванькины фотографии с пианино мама переставила на книжные полки, сменила покрывало на кровати с пушистого розового на шерстяной клетчатый плед, убрала мягкие игрушки и плакаты со стен. Комната потеряла свой стиль, став нейтрально-обезличенной, как гостиничный номер. Мне стало грустно, я поняла вдруг, как скучаю по сестре.

Я уже хотела позвонить ей, когда телефон ожил сам. Номер был мне незнаком, но я приняла вызов. Услышав голос Ванькиной свекрови, я удивилась – у меня в контактах был записан совсем другой ее номер.