Марина Болдова – И про любовь тоже (страница 31)

— Нет. Мунтян лишь позвала ее поприсутствовать на вашей встрече в парке, намекнув, что та может лично убедиться, каков вы на самом деле. Иветта во время того, как вы убивали девушку, находилась в бывшей будке билетера, все слышала и видела. Она боялась себя обнаружить, но отправила сообщение Марку Гольдбергу, чтобы тот приехал к парку. Поэтому и была уверена, что садится в его автомобиль. Продолжайте. Водитель «Жигулей» был мертв?

— Да, и это очевидно. Я ничем не мог парню помочь! Да, я сбежал. Я не знал, что в «Жигулях» был еще один пассажир — Карина Мунтян. Как потом она рассказала, ей удалось выбраться и она подошла к моей машине. Я был в отключке, Карина сделала снимки и меня, и номеров, да и самой аварии. А потом спряталась в посадках, дождалась, пока я уеду. Не знаю, почему не вызвала полицию сразу? Наверное, уже тогда решила, что сможет получить с меня деньги за молчание.

— Когда она вас начала шантажировать?

— Первое сообщение я получил уже утром после аварии. Карина сглупила, отправив его со своего смартфона. Я узнал имя, дальше вычислить ее через соцсети было несложно. Я хотел договориться по-хорошему, но та вдруг встала в позу. Те триста тысяч, что она запросила, трансформировались в пятьсот. Я понял, что одной суммой не отделаюсь. Решил сам предложить больше, сразу миллион. У меня на счету после быстрой продажи авто уже были такие деньги. Она вроде бы согласилась, договорились, что сообщит, где встретимся. Через день она позвонила, но сумма выросла до двух, а вскоре и до пяти.

— Вы уже знали об алмазах?

— Да, но Никита отказался вернуть часы…

— Какую сумму в итоге потребовала от вас Мунтян? Часы были уже у вас, стоимость алмазов вы просчитали. Могли с ней рассчитаться. Зачем было лишать девушку жизни?

— А ей больше не нужны были деньги! Она, видите ли, побывала на похоронах друга, поняла, что никакие деньги не вернут сына матери, что та сама готова заплатить, чтобы найти убийцу. Карина решила, что сможет заставить меня признаться, что я виновен в аварии. Я понял, что конца не будет шантажу.

— Как вам удалось заманить ее в парк?

— Мне?! Это она назначила там встречу! Сказала — для окончательного разговора. Сейчас я понимаю, что Карина просто хотела показать Иветте, какой я подлец… Но я уже решил, что… В общем, я признаю себя виновным в предумышленном убийстве Карины Мунтян. Да, я рассчитывал на то, что ее признают наркоманкой, получившей передозировку амфетамином. К парку подъехал на «Гелендвагене» Марка Гольдберга, о том, что Мунтян пригласила в качестве зрителя Иветту Макарскую, понятия не имел, — четко выговорил Смоленко. — Вот такой я неопытный преступник, — добавил он тихо…

Семен обнимал Ольгу крепко, и… боялся отпустить. Умом понять, что она сейчас рядом, когда только-только все вернулось, все дурное забыто и сто раз слезно прощено, он мог. Понимал и то, что вот сейчас уже должен усадить ее в инвалидное кресло, на котором Люсьена довезет ее до трапа самолета, улетающего в Чехию. Не отпускало что-то нематериальное, что-то из божьего. То, что усадило их на одну парту в первом классе. Провидение, судьба, карма — назови, как хочешь. Ольга пыталась вмешаться, прогнав его однажды, но он вернулся! Узнав причину изгнания из семьи, отругал страшно, но простил. Сам умолял о прощении — сразу три смертных греха совершил тогда — гордыня обуяла, гнев на любимую и зависть к сопернику. Все бросил вместо того, чтобы сердцем разобраться — не могла она, родная, какого-то чужого мужика полюбить, другую причину ищи, дурень! Столько лет врозь, каждый в своем несчастье… как понял, дух захватило. Еле отдышался. Олюшка заметила, как плохо ему, слезы в уголках его глаз губами собрала и поцеловала — как раньше… Словно стена рухнула, с этой минуты блаженно улыбался, тревожно становилось лишь когда Ольга морщилась от боли. Он тут же спохватывался — еще одну беду пройти вместе осталось. Не сомневался — Оля будет здорова. Ревновал к Люсьене, что не он будет с любимой рядом. Рвался за ними, но Люсьена строго приказала до их приезда все «земные» дела уладить. И подмигнула, чтобы понял. Да понял он! Уже вопрос с квартирой решил, на разводе с Ларисой настоял — ничего, документы переоформит, больше не хочет он «фигурировать» как ее муж. Не может… Наслушался от обозлившейся женщины всякого, узнал о себе много… ого какого. И уж так Лара его совестила, что чуть было искушению не поддался — ладно, подумалось, год с Ольгой и без официального брака проживут. А там вернется бывшая (для себя-то мигом решил) жена из дальних стран и все равно развод состоится. Но посмотрел на нее — злом исходит, презрением и остановиться не может — понесло ее… Посмотрел — как же жил с такой… так долго?! Искушение прошло, черт с ней, с совестью, лишь бы зачеркнуть жирно свою… слабость.

— Все, отпусти. — Ольга ласково провела руками по его затылку. — Пора. Я вернусь, да, Люся? — Она перевела взгляд на подругу.

— К нему? Да шеметом метнешься, как только на ноги встанешь! Я привезу ее скоро самолично, Руднев! — пообещала та, вновь подмигивая Семену.

— Уж и не знаю, подруга, рискнет ли отпустить тебя обратно Патрик Барта, — рассмеялась Ольга, еще раз целуя мужа.

Один шаг до прощения

Глава 1

Карина задержалась в прихожей перед зеркалом встроенного гардероба, мельком бросила взгляд на отражение и одновременно взяла в правую руку связку ключей. С ее точки зрения, выглядела она этим утром безупречно, ее лицо и фигура нравились ей безоговорочно, стильный шелковый брючный костюм цвета мокрого асфальта сидел свободно, не сковывая движений. Макияж неброский, копна вьющихся от природы черных волос стянута в аккуратный узел. Маленькая деталь — выбившийся как бы нечаянно из прически игривый локон. Из украшений — винтажный серебряный браслет. Два ярких пятна в общем облике — малиновый топ и в тон ему — клатч на длинной цепочке. Встреча намечалась деловой, но, боже мой, как ей нравился этот мужчина! Будучи знакомой с Яровым только заочно — по восторженным рассказам своей помощницы Юлии (ее отец работал у того начальником охраны) и всегда кратким интервью журналистов и блогеров, Карина в воображении дорисовала себе его образ, назначила объектом внимания и симпатии с тайной надеждой на близкое знакомство. Если вдруг судьба сведет. Судьбу она подтолкнула, замахнувшись на невиданный для ее фирмы масштабный проект. С прицелом — да поможет ей Яров со стройматериалами по льготным ценам. Если даже нет, то хотя бы согласится стать гарантом перед банком. Карине нужна была только личная встреча, но, зная, что на подписание договоров Яров всегда присылает зама Олега Князева, решила сначала обаять его. Все получилось, Князев согласился уйти в срочный отпуск, чтобы у начальника был только один путь — приехать к ней в офис самому. И вот сегодня, уже через полчаса, встреча состоится. Однако если встанет выбор между подписанием договора при сохранении нейтральных отношений и отложенной сделкой, но свиданием, она выберет первое. Карина знала, что Александр Яров никогда не смешивает личные отношения с деловыми.

Карина вышла на лестничную площадку, дверь за ней захлопнулась с мягким щелчком, вставленный в замочную скважину ключ повернулся легко, надежно запирая вход в квартиру. В этом доме Карина жила всего неделю, купила жилье по наитию — шагнула через порог вслед за риелтором и замерла, поняв сразу, что нашла для себя, наконец, личное убежище. И менять что-либо внутри этих стен в ближайшие несколько лет точно не будет.

Карина никогда не пользовалась лифтом, боязнь замкнутого пространства обнаружилась у нее весьма неожиданно в подростковом возрасте: в санатории, куда ее определила мама после серии жесточайших ангин во время учебного года, ей было назначено лечение барокамерой. Первый же сеанс закончился почти сразу, как над Кариной опустился прозрачный купол — увидев на мониторе выражение панического ужаса на ее лице, врач поспешила освободить ее из плена. Карине было стыдно, но она до сих пор была благодарна этой доброй женщине, понявшей ее состояние и спокойно объяснившей, что клаустрофобия — явление нередкое.

Пройдя мимо лифта к лестнице, Карина вдруг резко остановилась. Она медленно обернулась, боясь, что ей не показалось — из приоткрытых дверей кабины торчали ноги в кроссовках.

Глава 2

Александр Яров в задумчивости разглядывал фото молодой женщины на мониторе ноутбука. Еще вчера, когда его друг и правая рука Олег Князев с восторгом рассказывал о ней, Яров думал совершенно о другом: беспокоило то, что после ссоры в выходные отец не ответил ни на один звонок. Его упрямство порой бесило, но Саша прекрасно понимал, что старика не переделать. Впрочем, стариком Юрия Игнатьевича Ярова, советника юстиции в отставке, бывшего следователя прокуратуры, назвать мог только сын. Потому как знал точный возраст — шестьдесят шесть. Посторонние же люди при первой встрече искренне называли Яровых братьями. Саша лишь усмехался, а отец бросал на него победный взгляд, который означал и гордость за себя, такого бодрого и подтянутого, и одновременно упрек ему — на посещение спортзала у Александра не было времени, а сытно поесть и после ужина расслабленно полежать на диване он любил. А еще любил поспать утром, сколько возможно: в ущерб зарядке и пробежке.