Марина Болдова – И про любовь тоже (страница 20)

Свои акции нашего бизнеса я оставляю тебе, ты уже давно с успехом управляешь им. Ты мудрая и добрая, я уверен, и остальным наследством распорядишься с умом и по совести.

И теперь самое главное — твоя бабушка Софья была большой затейницей, поэтому в ее прощальном письме было одно замечание, касающееся лично тебя. Бриллиантовое колье с сапфирами (вспомни портрет в гостиной) она оставила тебе, любимой внучке. Оно хранится в сейфе в ее доме в Хайфе. Там еще много украшений, подаренных ей моим отчимом. Часть шифра от сейфа выгравирована на внутренней поверхности медальона, под фотографиями. Об этом я знал всегда. Пять последних цифр шифра моя мама хранила в тайне. Я, конечно, мог бы догадаться и сам, но даже не задумывался об этом. И ты не один раз видела их: лагерный номер был выбит на моей руке в Освенциме в тот день, когда мне исполнилось семь лет.

Считай просьбу найти медальон бабушки Софьи моей последней волей. Я прощаюсь с тобой, моя дорогая дочь. Помни — твой отец всегда любил тебя и гордился тобой». Кира дочитала до конца, сложила лист и вернула Маине.

— Здесь дата — третье октября прошлого года. Ваш отец написал его в тот день, когда звонила Зоя Оганезовна, а когда он скончался?

— Месяц назад. Нотариус передал мне письмо в день его смерти. Я сразу же позвонила Зое по номеру, который он оставил, но ее ереванские родственники сообщили, что она вернулась в Россию. Мне они дали номер ее мобильного и адрес ее младшей сестры. Я была уверена, что проблем не будет, я сумею договориться с Зоей — в конце концов, она же сама была готова вернуть медальон отцу. Но неожиданно она отказалась от встречи со мной. И с агрессией в голосе добавила, что я вообще не имею никаких прав на вещь, подаренную моим отцом любимой женщине. Я, Кирочка, поначалу растерялась от ее напора. А потом решила связаться с твоей мамой и попросить ее поговорить с Зоей лично. Я подумала: возможно, Ирина сможет завладеть медальоном, убедив Зою, что является прямой наследницей той самой любимой женщины. Странно, но Ирина тоже встретила мое предложение в штыки, однако я поспешила сказать, что готова заплатить за украшение приличные деньги. По ее деловитому «сколько?» я поняла, что такой вариант ее вполне устроит. Мы договорились, что я буду ждать ее звонка.

Третьего дня она позвонила и уверила меня, что медальон будет у нее к четвергу, то есть к сегодняшнему дню. Мы должны были созвониться в десять часов до полудня.

Сегодня с утра я пыталась связаться с ней, но безуспешно. На звонок домофона тоже никто не откликнулся. Я в отчаянии набрала Зою, но ее номер был вне доступа.

— У нее в лифте украли телефон.

— Да, теперь я понимаю… У меня оставалась одна надежда, я поехала по адресу ее сестры Эммы, но дверь никто не открыл. Пришлось вернуться к дому Ирины. Какой-то заколдованный круг… На счастье, мои метания приметила бдительная старушка с первого этажа. Вот от нее я с удивлением узнала, что у Ирины есть еще и дочь Кира. Твоя мама не сочла нужным упомянуть о тебе, прости. Соседка, добрая женщина, даже написала мне на бумажке твой телефон.

— Это тетя Даша, — улыбнулась Кира. — Я на всякий случай оставила ей свой номер, мало ли что могло случиться в семье матери.

— Похоже, ее судьба тебя волнует больше, чем ее — твоя, что очень странно, — с сочувствием произнесла тетушка.

— Ничего, как-нибудь переживу. Маина, к сожалению, медальона сейчас у меня уже нет, он в полиции — фигурирует как улика в деле убийства моего деда и, возможно, отца моего друга Игоря Муравина. Вы сможете задержаться у нас на какое-то время?

— Конечно, Кирочка, с радостью. Наш бизнес уже давно не требует пристального контроля, в отелях служат профессиональные менеджеры и работает вышколенный персонал.

— Тогда у меня к вам предложение — переехать из гостиницы ко мне. У нас с дедом огромная квартира в так называемом сталинском доме.

— Честно — с радостью. Второпях я сняла номер в частном отеле на окраине, рассчитывая уже завтра покинуть город.

Кира предложила до дома пройтись пешком, Маина согласилась. Они почти не говорили, каждая, видимо, думала о своем.

Машину Арканова Кира заметила издалека. Возле нее топтался, бросая взгляды на окна квартиры Бранчевских, Гоша.

Глава 18

— Так что признался твой братец и в убийстве Андрея Мироновича, и в убийстве твоего, Гоша, отца.

Когда два часа назад они вчетвером вошли в квартиру Киры, оказалось, что голодны все. Конечно же, холодильник зиял пустыми полками. В кладовке не было и запаса консервов, который дед упорно пополнял на случай «ядерной войны», — недавно банки он передислоцировал на дачу. Макс вызвался перевезти Маину и Гошу с вещами из их временных пристанищ к Кире, а заодно купить продуктов. Кира выпроводила всю компанию с радостью: ей хотелось хоть немного побыть одной.

Она успела принять душ и даже поваляться, вытянув ноги, на дедовом диване — в детстве она часто лежала на нем с закрытыми глазами и слушала, как стучат клавиши пишущей машинки: дед писал статьи в медицинские журналы. Под этот стук она и засыпала…

К счастью, мужчины догадались взять в супермаркете готовую еду: вполне даже съедобные стейки из индюшатины, запеченный картофель и пару салатов. Кира понимающе усмехнулась, когда доставала из отдельного пакета упаковку эклеров и пакет с безе — и она, и Макс были сладкоежками.

Любителями полакомиться пирожными оказались все четверо, так что блюдо опустело быстро, кофемашина заправлялась не один раз, а главный вопрос — признался ли Денис в совершенных преступлениях, она, Кира, так и не решалась задать. В конце концов Арканов решил начать разговор сам…

— Какой негодяй! — в сердцах воскликнула Маина. — Две человеческие жизни он оценил в сто тысяч евро? Боже мой, если Ирине и ее сыну были очень нужны эти деньги, я бы дала их просто так. Для меня эта сумма совсем не критична.

— Денис Шнуров признался, что деньги он планировал отдать своей сожительнице Жанне Долонько на развитие бизнеса. Конкретно — на открытие собственного магазина. Жанна была в курсе его прошлого, ей он признался и в убийстве любовника моей бывшей жены, — слегка запнулся Макс, — который, как выразился Шнуров, «испортил ему биографию еще в раннем детстве».

— Как он оказался в этом доме?

— Следил за Зоей Орловой-Томерян… Если с самого начала… Кира, твоя мать давно знала все о своих родителях. Ее просветила Катерина Муравина. Не скрыла ничего — ни того, что Ион Мельцер был женат, ни того, что Иона любила и Зоя Томерян, будучи женой тогда еще капитана Орлова. Умолчала только о медальоне — Зою к тому времени найти ей еще не удалось. Твоя мама считала обоих родителей предателями, поэтому, выслушав Муравину, попросила эту историю «похоронить» и больше ее не беспокоить. Катерина Алексеевна пообещала. Об этом тебе известно.

— Но тетя Катя поделилась с моей бабушкой Тамарой.

— Да, но деду они ничего не сказали. След Зои Орловой-Томерян обнаружился случайно — моя свадьба проходила в кафе, открытом семьей Армена Томерян. Неизвестно, связалась ли твоя бабушка, Гоша, с Зоей, получив ее ереванский номер, но в жизни Ирины и Киры ничего не изменилось.

— Бабушка вскоре скончалась, могла и не успеть, — вставил Гоша.

— Возможно, разговор состоялся. Но Зоя отказалась вернуть медальон, как впоследствии отказала и вам, Маина Ионовна. А позже — и самой Ирине. Боюсь, причину этого уже не узнать.

— Но мне она собиралась показать медальон! Тогда, в электричке, когда «узнала» во мне бывшую подругу Киру Нестерову! Мне показалось, она была рада, что встретила меня. По крайней мере, пребывала в крайней степени возбуждения… Переволновалась, вот и стало плохо с сердцем. — Кира до сих пор чувствовала вину за смерть старушки.

— Не вини себя, детка. У Зои не удался тот день с раннего утра, — попыталась успокоить ее тетушка.

— Не у нее одной! — с тоской заметила Кира. — Рассказывай дальше, Макс.

— После вашего звонка, Маина Ионовна, Ирина сразу рассказала о медальоне сыну. Денис уже жил с Жанной Долонько. Найти Зою было делом не таким легким — у них был только ереванский номер телефона квартиры, где жила Зоя. И они не знали, что ее племянник — владелец кафе в нашем поселке. Начали с простого — со звонка Ирины Зое. Но нарвались на отказ даже обсуждать эту тему.

— Какая-то взбалмошная старуха была эта Зоя! — заметил Гоша.

— Да, точно. Можно списать на возраст — девяносто три года! Всем бы нам так шустро бегать на своих двоих в таких летах. Ладно, продолжаю, пока мысль не потерял. Денис уже решил ехать в Ереван, но запил. Ты знала, что твой брат — запойный алкоголик, Кира? Неделю подряд хлещет, не просыхая, потом мать запихивает его в клинику, что стоит, замечу, немалых денег.

— Она никогда не жаловалась.

— А что жаловаться? Такой сынуля — позор и обуза. Да и папа его немногим лучше. Но почему-то мне ее не жаль, — сказал Макс, с сочувствием посмотрев на Киру. — Да бог ей судья. Короче, когда он вышел из клиники, напрочь забыл и о медальоне, и о Зое. Напомнила Жанна. Она времени даром не теряла, упорно просматривая профили всех, кто носит фамилию Томерян. Так она вышла на дочь Армена Лусинэ, в ее альбомах нашла фотографию любимой родственницы, подарившей девочке квартиру. Там были и фото кафе в нашем поселке, и куча еще полезной инфы. Денис понял, что старушка живет уже не в Ереване, а в сельском доме племянника Армена. Он стал следить за Зоей, однажды даже удалось разглядеть сам медальон на ее шее. Но бабушку одну застать не удавалось. К тому же он не мог находиться в кафе круглосуточно. Поначалу ездил каждый день на электричке, потом нашел пустующий дом. Одну ночь перекантовался, а на следующий же день застукал там мою жену с любовником. Он сразу его узнал, убил, заставил Ольгу помочь с трупом…