Марина Бобко – Как приручить случайности (страница 9)
Он пожал плечами.
– Тысяч триста. А может пятьсот. Не знаю.
Это ж каким нужно быть умным, чтобы зарабатывать столько в двадцать лет?! Понятно, почему он ушел из ASG. И с того момента Вика решила, что ей непременно надо целиться в такую же сумму. Как минимум, чтобы также не думать о том, сколько стоит еда.
– Что будете пить? – официантка подошла принимать заказ, и Андрей кивнул в викину сторону.
– Сок.
– Мы же справляем окончание выборов! Ты что, не пьешь?
– Редко, мне не очень нравится.
– Ну свежевыжатый подойдет?
– Да – ни разу такой не пила. – Вечно они стоят в пять раз больше пакетных.
Только Вика начала говорить, как думается, так все вокруг неё завертелось. И это его «кому-то с тобой повезет» было, кажется, лучшим комплиментом в её сторону.
– Давай! – Андрей поднес свой бокал к ней. – Чтоб было что вспомнить и нечего рассказать.
– Не, лучше, чтобы и рассказать было что!
Вика отпила глоток апельсинового сока, Андрей не сводил глаз то ли с неё, то ли с бокала.
– Что это?
– Свежевыжатый – как ты и просила! – но в глазах Андрея мелькнули озорные искорки.
– Тут что-то не так. – она просверлила взглядом бокал, отпила еще один маленький глоток, а Андрей отклонился на спинку деревянной скамьи и продолжал с любопытством посматривать на неё. – Нет, подожди. Здесь точно есть что-то еще.
– Свежевыжатый сок. – Андрей кивал головой и теперь уже еле сдерживал смех.
Вика принюхалась и поморщилась:
– Тут есть алкоголь!
– Да самая капля! И как ты его только учуяла! Здесь есть мартини, но название коктейля и правда «свежевыжатый сок». Я тебе говорю – в меню так и написано!
– Ты хочешь меня споить! – произнесла она, притворяясь уже пьяной.
– Этим?! – что обозначало: это ничтожно мало, чтобы споить даже гусеницу. – Повторите! – сказал Андрей уже в сторону официанта.
Вика действительно не напилась, но ей было весело как никогда. Они болтали о первом, что приходило в голову. Кажется, она тогда упомянула историю с неудачной стрижкой, поездку на банкет в Москву с ребятами.
– Ровно три года – с июня по июнь, тютелька в тютельку – красивое число! Поэтому все точно к лучшему.
– Так выпьем за это!
– А можно мне теперь настоящий сок? Без вот этого вот… – она скорчила рожицу, отмахнулась от пустого бокала рукой и рассмеялась почти до слёз.
– Что могут сделать две капли алкоголя – завидую, меня б так от сока штырило.
Она будто дружила с ним много лет. А может это те десять миллилитров мартини в бокале сделали её расслабленной, а разговор текучим? Вика чувствовала себя немножко принцессой. Утром ей признаются в любви, потом не ругают, когда она путает адреса, угощают мороженым, ведут праздновать всего-то окончание выборов аж в ресторан. Она подняла бокал за свое решение разрешать себе быть настоящей и не раздумывать над каждой следующей фразой, за то, чтобы так теперь было всегда.
– У нас будет второй заход. Вова не говорил? Там будет больше акций, и денег будет дофига. – сказал Ленин-Ильин.
– Когда? – слово «дофига» от Андрея, учитывая его заработок, звучало солидно.
– С сентября. Если хочешь, будешь работать. Нам нужны надежные люди, которых мы уже знаем. Но работать надо будет очень много.
– Я и без выходных могу. Листовки если еще будут – тоже могу. Универ заранее оплачу, куплю себе одежду, обувь… А потом накоплю на курсы, танцы. А то эти звонки…
– Какие листовки? Это же пятидневка.
– А я утром до девяти расклеивать буду.
И откладывать, откладывать, откладывать… А когда накопится большая сумма, одеть и причесать себя, перевоплотиться за пару дней в такую, чтоб никто из старых знакомых с первого взгляда не узнал.
Потом на квартиру накопить. А потом за день собрать все вещи, сказать маме, что мы теперь свободны, что мы можем оставить эту квартиру отцу и уехать в новую жизнь.
– Ты торопишься? – Вика в ответ отрицательно покачала головой. – У тебя есть добавить рублей пятьсот? Забыл, что здесь не принимают карты. Я живу недалеко. Зайдем, я отдам тебе и эти деньги, и заодно за стенды с выборов.
Вика вышла из ресторана, держась за Андрея, тело её размякло, она театрально поднесла указательный палец к носу и сказала по слогам – «Все-нор-маль-но! Я – пьяная!».
– Ты не пьяная, ты выпила грамм двадцать!
– Ты не понимаешь, для меня это уже оооо… Пффф…
Вика всё соображала, а на воздухе и вестибулярный аппарат пришел в норму, ей было всего лишь очень весело – от своей смелости, прямолинейности. Андрей взял её под руку, и ей показалось это ужасно милым, особенно в купе с мартини.
И Вика облокотилась на него.
Жёлтые трёхэтажные гладкие домики, зелень, запах хвои, чаща из переплетенных мохнатых игольчатых лап сосен. Они сидели в такси, Вика думала – можно ли так? Они проехали высокую стеклянную голубую башню-новостройку, выбивающаяся своими размерами и внушительностью из общего пейзажа, потом зелень, еще зелень. Её сердце начинает вдруг биться в беспокойстве, но капли алкоголя быстро обволакивали его.
– Это Сосновка. Была?
– Нет, первый раз слышу. – Вика расползлась по креслу машины – многовато ей событий за день.
– У меня здесь все детство прошло. Что мы творили! Эх, были времена…
– Ты говоришь будто тебе сорок, и все хорошие времена закончились.
– Да я себя и чувствую будто старик.
Вика
Вика стояла в коридоре между комнат, не зная, куда податься – факт пребывания в гостях у Андрея её всё же смущал. Она ожидала, что они зайдут на пять минут, но Андрей не торопился. Вот она и подпирала собой то одну стенку, то другую. Мартини, кажется, уже выветрился из её организма, неловкость снова начала её сжимать. У него тут мебель с гнутыми ножками, причудливый сервант, пару картин, одна комната, другая, обои ровные одноцветные, кресло-качалка – то ли порассматривать все это, не стесняясь, то ли наблюдать, как Ильин ходит из угла в угол, как у него в руках появляется квадратный кусочек бумаги с каким-то порошком, похожим на чай. Потом порошок превращается в сигарету.
– Будешь? – Андрей протянул ей скрученный «чай».
Девушка сделала такое лицо, будто он ест при ней червяка.
– И правильно. – Андрей выдохнул, пошли первые клубы дыма. – Не надо тебе это.
– А тебе зачем надо?
– Мне так хорошо. – и Андрей разлегся на диване.
– А других способов нет?
– Наверно, есть. Я пока не нашел. – он улыбнулся то ли горько, то ли завлекательно.
– Я думала, что люди употребляют наркотики, когда у них большие проблемы. Но ты почти любую вещь можешь себе купить, научиться чему угодно, поехать, куда хочешь. Почему?
Сколько стоит эта бутылка, которая стоит у них сейчас на столе? Полторы тысячи? Если не пить год, то хватит на путешествие.
– Так я чувствую себя живым. Могу расслабиться, могу говорить, что думаю.
– А без этого разве нельзя? Я последнее время так и делаю. И, кажется, становлюсь более счастливой. Хотя иногда это жутко стремно.
– Мне – нет. Раньше помогал алкоголь, но теперь и это не работает. Сколько ни выпью – все равно все соображаю. Только с этим – и он покрутил в пальцах курительный сверток, – я могу разговаривать так, как сейчас. Только с этим могу быть настоящим.