Марина Бобко – Как приручить случайности (страница 10)
– Выходит, что я – сама себе трава?
– Меня научи.
– Ну как… Ловишь первую попавшуюся мысль и говоришь её, даже если немного страшно. Но, думаю, если делать это много раз, то организм привыкнет.
Во всяком случае, Вика на это надеялась.
Андрей покачал головой – вот наивняк.
– Посмотрел бы я, как быстро ты бы оказалась у двери, если бы я говорил тебе всё, что думаю. Я ни с кем не могу поговорить даже так, как вот сегодня с тобой. При Снежане так не расслабишься. Ей всё не нравится. Она пилит меня за то, что я пью – он лениво кивнул в сторону бутылки виски, – и не разрешает мне делать это, – чуть приподнял подбородок, затянулся еще раз и выпустил дым в потолок. Потому что сейчас рядом с ним была не Снежана, а Вика, при которой можно было делать то, что хочется, а не то, что правильно. – Серьгу видишь?
Она кивнула – в его ухе блестела сережка-гвоздик.
– Она подарила, – пояснил он. – У меня простая какая-то была, бесила её. Она и подарила эту с бриллиантом. Одежда, говорит, у меня как у бомжа (здесь Вика улыбнулась), с друзьями общаться не даёт.
– Ты как будто «неудачно вышла замуж».
– И не говори, – усмехнулся он. – Вот и я думаю, когда я успел во все это влипнуть. Не, ну первые полгода все хорошо было, а потом… Квартиру купил, машину купил ей – не водит, хочет, чтоб я возил. Всё ей мало.
– А она кем работает?
– Она?! Чтоб она работала? Пф!
– Ну она значит готовит, убирается, занимается домом?
– Да она даже, чтобы собаку выгулять, звонит родителям. Говорит, что устала или заболела. И они приезжают к нам и выгуливают.
Теперь уже Вика смотрела на Андрея круглыми от удивления глазами – так бывает? Она вот как те самые женщины из фильмов, которые каким-то необъяснимым образом имеют всё, ничего не делая? Которые просто «есть»?
– Ты же говоришь, что Снежана ничего не делает. Отчего уставать?
– Да, ничего не делает… – потом добавил с нарочитой серьезностью. – А нет! Она учится. У неё вечно какие-то курсы, тренинги. И ведь всё равно она работать потом не будет. – махнул рукой. – А я всё это оплачиваю.
– А на кого учится?
– На ювелира! – и Андрей закатил глаза, будто ювелир – это самая бесперспективная профессия на земле.
Вика сдерживала себя, чтобы не произнести вслух очевидное. Ей захотелось вставить Андрею спички в глаза и показывать, показывать ему все фильмы, где она когда-либо видела подобное. Девятнадцатилетний парень со списком обязанностей похлеще, чем у взрослого мужика.
– Так с тобой хорошо. Можно не притворяться. – Андрей выдохнул на этих словах, опустил голову и уставился в окно.
Вика вспомнила картину «Неравный брак», где девушку «продали» старику. Только невестой был Андрей.
– Почему не расстанешься, раз все так плохо?
– Куда там. Ей двадцать четыре – семью хочет. Родители с обеих сторон скандируют «свадьба». Да и мы уже четыре года вместе. Думаешь, она меня так просто отпустит? Снежана? Неее. Сколько раз я пытался уйти, вечно у неё то случается что-то со здоровьем, то надо помочь её родителям. Да и она же без меня ничего не сможет.
Старая добра классика. В детстве Вика думала, что чтобы родители перестали ругаться, надо тяжело заболеть – тогда их внимание перейдет на более серьезную проблему. Она провела в больницах и поликлиниках половину детства: аллергия, экзема, астма и еще туча заболеваний – не сработало. Тогда Вика решила, что дело всего лишь в масштабе – вероятно, чтобы сдвинуть эти плиты, болезнь должна была быть смертельной.
У Снежаны же этот способ похоже работал безотказно.
– Она, выходит, просто тянет из тебя деньги и постоянно критикует? И ты собираешься существовать в этом всю жизнь.
Андрей развел руками, затянулся:
– Забеременеет – придется женится. – У ребенка должно быть два родителя. Зато она мамой будет хорошей. – продолжал он. – Да она и мне иногда будто мама. Тоже «не кури, не пей, это не носи, то не носи…»
– Но так ведь не должно быть… – не сдавалась Вика. – Ты себе выхода не оставляешь.
– Выход… Мне друг говорит «ёбни её, сама уйдет». Ну, а у тебя как с личной жизнью? – Андрей потушил самокрутку и направился к бару. – Вина?
– Нет, спасибо. Сегодня мне признались в любви, а так – ничего. Была я в одного тут влюблена, письмо ему даже написала, но… Вообще, я в свою голову сейчас никого пускать не хочу. Хочу продолжать говорить первое, что приходит в голову и делать всё, что хочется.
– Вот и правильно! Так выпьем за это!
– О! Кресло-качалка! – Вика только что в ладоши от этой ерунды ни захлопала. – Только в мультиках такие видела!
Села.
И Андрей развернул кресло вместе с Викой к себе лицом.
– Мне так удобнее с тобой разговаривать. – это звучало так просто и естественно, что когда он чуть наклонился и взял в свои руки её лодыжки, это не вызвало у Вики сопротивления. – А что там был за мальчик был с письмом? Давай рассказывай. – Андрей гладил её ноги в тех местах, которые считаются приличными, и улыбался так, что всё происходящее казалось скорее трогательным.
Вика зависла: это же всего лишь ноги, да? Она загасила в себе смутные ощущения, что происходит что-то не то. Если она ему сейчас что-то скажет, он, наверняка, даже не поймет.
– Да письмо я ему написала. – Вика представила, что ноги не её.
– Прям бумажное? – у Андрея аж глаза заблестели.
– Да, жирное такое, размером с полтетради.
– И что он на него ответил?
– Ничего! Да он, небось, уже забыл об этом. – добавила Вика.
– Ну нееет. Я бы никогда не забыл девушку, которая написала мне письмо.
Вместе с этой фразой он отклонился на спинку дивана, и викины ноги подъехали к нему.
«Вот бы и мне такое написали» – Вика увидела это словно у Андрея на лбу.
Умей она читать мысли, то сказала бы даже, что в тот момент он подумал: «вот бы ОНА написала это мне» или «хотел бы я оказаться на его месте». Это привиделось ей так явно, что девушка даже слегка хлопнула себя по уху, чтобы прогнать навязчивую мысль из головы.
– Только никому не говори про нас, хорошо? – сказал Андрей, когда они уже стояли у порога. Посмотрел на Вику так, будто они только что вдвоем закопали труп.
– В смысле – про нас?
– Ну… Снежане и вообще. Ок?
Вика не понимала, что такого было в том, что она была у него в гостях, но утвердительно кивнула.
– Совсем забыл! Я же должен тебе денег! Сколько там надо за стенды и за последнюю неделю работы?
– Четыре пятьсот.
Андрей вытащил пачку денег и протянул девушке.
– Таааак… Четыре – сюда, а пятьсот занести в ларек…
– В какой ларек?
– Я ж договаривалась о хранение рекламного щита в ларьке.
– Это я понял, но мы же увезли их еще на той неделе.
– А я предупредила продавцов, что занесу деньги чуть позже, когда ты мне их выплатишь.
– А у них есть твой телефон?
– Нет.
– Это не твои знакомые, это просто какой-то левый киоск – правильно?
Вика кивнула.
– То есть у них нет твоих контактов, и ты не заходишь туда каждый день?