Марина Бобко – Как приручить случайности (страница 5)
«Все врут».
«Да, обещали зарплату больше, но везде же так».
«Все так живут. Все терпят. А что ты хотела? Это же работа».
И Вика бежала еще и еще.
«Нужны промоутеры на раздачу шаров, еженедельная оплата».
Вика, еще крутя в руках газету, представила, как стоит на солнце с кипой разноцветных шариков, улыбается прохожим и выдает им по одному шарику в руки. Если очень просят, то два. На пару летних месяцев сойдет.
По телефону женский голос, похожий скорее на детский, ответил, что на шарики работники уже не нужны, но есть другие варианты. А, может, это все-таки сетевуха?
– Я передам ваш номер Владимиру, ему нужны расклейщики листовок. Пятьсот рублей за две тысячи. – сказал тонкий голос.
Белая юбка «двадцать сантиметров», оранжевые кеды, в кармане плеер – с музыкой расклейка будет все равно, что прогулка. А когда Вика последний раз гуляла без пакета с каталогами? У метро её должен был встретить Владимир. Поднявшись на эскалаторе, она прошла несколько шагов по вестибюлю, потянулась за телефоном, и над её головой послышалось веселое:
– Вика? Это ты???!!!
На неё смотрел симпатичный парень, короткостриженый, головы на две выше её. Вика уставилась на паренька – она решительно не признавала в нём ничего знакомого.
– Ты же была в ASG!
– Да, вот только ушла оттуда… – и она почему-то указала взглядом на эскалатор.
– Я видел тебя, когда ты приходила на собеседование, на Антоненко. Виктория… Не помню фамилию. Да?
Три года назад? Как он мог запомнить её – ту худую затюканную девочку? Но то, что он был оттуда же, откуда и она, Вику радовало – «мы с тобой одной крови», примерно одних мыслей, одних и тех же книг.
Вова ей сразу понравился – обаятельный, позитивный, болтал без передышки. А от расклейки листовок несколько дней Вика кайфовала так, словно это и была её работа мечты. Пакет с «лапшой» и клеем весил гораздо меньше косметики и каталогов, не надо было уговаривать людей что-то купить, а все заработанные деньги она могла тратить теперь по своему усмотрению – никаких вкладов в рекламу и аренду. Изъян один: акция была временной. Вика ни раз говорила Вове, что готова работать каждый день, расклеивать за двоих или троих – дома часто находился отец, и ей все еще хотелось поменьше бывать там, а зарабатывать деньги ей нравилось. И через неделю он позвонил:
– Ты ведь была в ASG менеджером, да? У тебя была своя группа?
– Да, была.
– Хочешь похожую работу? Следить за промоутерами и все такое. Только с окладом.
– Да, хочу. – «Хочу, тысячу раз хочу! А если это все можно будет еще и совмещать…»
Запыхавшаяся Вика вбежала в кафе, помотала головой, поискала среди посетителей Вову. Она дважды посмотрела на часы, словно показывая незнакомым людям, как ей стыдно за свое опоздание. Людям было все равно. Как и Вове, который появился из-за её плеча громко и весело:
– Здоро́во! Садись пока к Эле. – Вова указал на столик, где уже сидела черноволосая кучерявая девочка, похожая то ли на армянку, то ли на азербайджанку, и убежал делать заказ.
Вика только подошла, как та звонко защебетала:
– Ты тоже из ASG, да? От Снежаны? Я Эля.
– Да, из ASG, но Снежану не знаю.
– Да её же там все знают. Ну, Снежана, которая с Андреем. Ильиным.
Вика начала что-то припоминать. Снежана – кукольная блондинка с пшеничными волосами, с круглым белым лицом. Вика видела ее всего раз, когда та вела тренинг. Об Андрее Вика помнила и того меньше. Видела его мельком в сервисном центре, куда все ездили за косметикой. Взъерошенные волосы, прыгающая походка, мешковатая одежда. Вика никогда не общалась с ним и не видела, чтобы с ним общались другие.
– И Андрея не помнишь? А, да вот он.
И к ним за столик подсел паренек в серо-зеленой мятой одежде и темными волосами до плеч, которые закрывали пол лица.
– Ты что, тоже из ASG? – обратился «волосатый» к Вике.
– Прикинь, приезжаю на Политех с этими листовками – а тут она! О, думаю, знакомое лицо! – вернулся Вова, жуя блин.
Вика все недоумевала, как он смог запомнить тогда неприметную и непривлекательную её, и почему он считает это из ряда вон какой случайностью.
– Зимой выборы в Государственную думу будут. Надо промоутеров набрать на листовки и все такое. Смотреть, чтобы они газеты не выкидывали, приходили вовремя. Вот вы с Элей это и будете делать. – сказал волосатый, а дальше порядок работы объяснил Вова.
Ежедневно он собирал бригадиров на Рубинштейна у филиала «Справедливой Страны» – там хранились газеты, баннеры и прочий рекламный мусор. В это же время подъезжали грузовые газели – на каждого бригадира по машине. В них водители загружали пачки газет и рекламные стенды. Вова контролировал процесс, а потом отпускал девочек по точкам. У Эли наличие личной газели на несколько часов вызывало такой же восторг, как и наличие подчиненных. Вика же чувствовала себя не в своей тарелке от того, что почти все промоутеры старше её. Отдавать указания и штрафовать взрослых мужчин и женщин ей было словно никак.
Викины точки находились близко друг от друга, и проверка промоутеров воспринималась ей как прогулка, за которую платят. Она начала чаще поднимать голову, чтобы впервые разглядеть дома и улицы, улыбаться не потому, что так лучше продается косметика, а потому, что хочется, чуять запахи и звуки, жить в настоящем без конкретного плана на ближайший год. В ASG ей было стыдно перед самой собой за время, прожитое в спокойствии, без сетевого маркетинга – раз тратишь время на отдых, значит не так уж ты и замотивирована на успех. И Вика три года не позволяла себе праздность. А теперь стало стыдно перед остальными за то, что она не уставала и не выжимала из себя последнее. Кажется, она не любила раздавать каталоги, но ей было легко внушить обратное уже лишь потому, что её жизнь вне их была хуже. В школе её не считали человеком, дома отец называл выродком и проституткой – на этом фоне активные продажи и уговаривание людей что-нибудь купить действительно представали в выгодном свете. А сейчас за несколько дней она почувствовала, насколько это приятно – НЕ продавать. Вика слишком привыкла к мысли, что работа в ASG – это свобода, перспективы, а значит и счастье. Но как распознать то самое счастье, если за все предыдущие годы она ощущала его всего лишь пару раз? Она точно могла сказать, как это, когда тебе НЕ плохо, но что такое настоящее «хорошо»? Она была не в курсе.
Из торца здания торчали флаги. Двое парней перетаскивали пачки газет, пока газели опаздывали, девочки заслушивались вовиными историями. Даже недавнюю аварию он описывал так, будто рассказывал анекдот.
– Еду я, еду, и тут на меня забор! – махал руками, громко смеялся – будто это всего лишь приключение, в которое его занесло после веселой пьянки.
«Нравлюсь я ему все-таки или нет?» прикидывала Вика.
У тротуара остановился серый «Опель», из которого вышел «волосатый». Дал опоздавшим газелям денег и исчез в здании. Если Вову девочки видели на Рубинштейна ежедневно, то этот мелькал редко, и Вика снова забыла, как его зовут.
– Ну фамилию запомнить легко. – говорила Эля. – Смотри: Андрей Ильин. Ильин – Ильич – Ленин – выборы.
– Ок, Ленин в общем. – зафиксировала в памяти Вика.
Раза со второго она идентифицировала в нём того паренька, который сидел напротив неё в кафе на Гражданке, потом сложила паззлы и поняла – это тот, «который со Снежаной». Неразговорчивый, картавый, появляющийся и исчезающий как тень.
– Вов, а когда закончится эта акция, можно будет работать на «лапше» или «шариках»? – через день спрашивала Вика.
И после того, как «выборная» работа подошла к концу, ей позвонил Вова:
– Есть работа, сможешь приехать в Гранд Каньон к двум? Номер скину, приедешь – наберешь.
В стеклянных торговых центрах вроде Гранд Каньона Вика ощущала себя маленьким бездомным ребенком, который прилип к витрине с цветными пирожными, которые были ему не по карману. Ей казалось, что все продавцы понимают: она – не их целевая аудитория, и от этого смотрят на неё еще пристальнее.
И в этих чистых магазинах были вещи, которые могли сделать из неё другую девочку. Как в передаче «Снимите это немедленно». Будь у неё деньги, она пошла бы на танцы, в солярий, купила бы себе хорошей одежды и косметики, и тогда, разумеется, она больше бы не влюблялась безответно. Вика была уверена – в деньгах и в этих магазинах ключ к решению её проблем. И к счастью тоже. Поэтому готова была работать без выходных много месяцев или даже несколько лет – лишь бы накопить на перемены.
Вика поднялась на последний этаж: фуд-корт, кинотеатр, игровые автоматы – она заработает денег и когда-нибудь сходит сюда просто так. Она позвонила по номеру:
– Я здесь, у кинотеатра. – ответил мужской голос.
Вика окинула взглядом полутьму и цветные кресла, и увидела брюнетку с телефоном у уха вполоборота к ней.
– Я тоже.
– И ты меня не видишь?
– Нет.
– Да ты же только что на меня посмотрела!
– Ой…
Девушкой с темными волосами оказался Андрей Ильин.