Марина Безрукова – Опасный флирт (страница 5)

– Слабый он, Катерина… Стержня нет, - морщился Михаил Дмитриевич.

– Пап, не надо. Это мой муж, и я люблю его.

Михаил Дмитриевич не спорил, кивал и щурил серые, как у дочери глаза. Так получилось, что теперь, кроме этой девочки у него никого не осталось. Да он и не винил в своем одиночестве никого. Сам к тому стремился всю жизнь. Семейная жизнь оказалась не для него. Два раза женился, и дело закончилось разводом. Детей никогда не хотел, потому что не желал стать уязвимым. Да и характер не сахар, надо признать. Редкая женщина могла терпеть его деспотичность. Проще было стать волком-одиночкой.

Правда, однажды дал слабину. Нашел Катерину. Интересно стало, какая она, его дочь? Возможно, захотелось увидеть свои черты в другом человеке, а главное, убедиться, боец она или нет.

Увидев достижения дочери, приятно удивился. Почувствовал, что причастен к этому. А уж когда она согласилась на встречу, понял окончательно – его характер, его девочка, не отступает перед трудностями и не прячется.

Только вот муж у нее не особо оказался. И как она могла влюбиться в такого? Душу кольнула едва ощутимая вина – а вот был бы рядом с ней, не допустил бы, чтобы этот Влад задурил голову. Усмехался: вряд ли, Катерина бы его послушала. Всё равно сделала бы по-своему. Характер. Его характер. Решил просто наблюдать. Как волк из засады.

И Влад почувствовал, что за ним следят. Это было неприятно. Но не станешь же свои домыслы Катерине рассказывать. Она только качнет головой, улыбнется и скажет:

– Ты слишком драматизируешь. Отец мало тебя знает. Да и меня тоже. Не обращай внимания.

Влад поискал глазами Катерину. Она стояла рядом с Эллой и еще двумя женщинами. В руке – стакан безалкогольного мохито с клубникой. На плечи она накинула пиджак, прохладный ветерок давал о себе знать.

– Влад! Ты что, как чужой? – хлопнул по плечу Ренат, ощерился крепкими белыми зубами. – Пошли, выпить налью. Ты же не за рулем?

Влад сдержанно улыбнулся: почему бы и нет? Нужно немного снять напряжение. День какой-то… Трудный.

Стараясь не замечать обеспокоенного взгляда жены, пошел с Ренатом на веранду, где призывно позвякивали бокалы и слышались смех и громкие возгласы.

– Коньяк? Виски?

– Лучше белое вино, - Влад снова оглянулся на Катерину.

Вот так и живет под вечным ее надзором.

– Тебя можно поздравить? – поднял свой бокал Ренат. – У тебя новая команда?

Влад дернул щекой: зачем Катерина всем рассказывает?

– Мне Бессонов доложил, - улыбнулся Ренат. – Случайно на днях встретились, как раз решали вопросы по турниру. Слушай, отличные перспективы, я считаю! Сейчас женский футбол пытаются из тени вывести.

Меньше всего Владу хотелось обсуждать свое назначение. И снова непрошенным призраком выткался в вечернем воздухе образ Маргариты.

Медово-золотистые лучи уходящего солнца подсвечивали кроны сосен, и этот мягкий струящийся свет напоминал о завитках волос у шеи новой тренерши. Влад даже головой тряхнул в надежде, что мираж исчезнет.

Бокал холодного вина помог. Наваждение прошло. Влад еще немного поболтал с Ренатом и общими знакомыми и незаметно от всех нырнул за зеленую изгородь, от которой шла тропинка к заливу.

Подсушенная хвоя тихо потрескивала под ногами, подбадривая, одобрительно шумели над головой сосны.

Влад любил этот кусочек пляжа. Здесь чувствовался простор. В последнее время зачастил сюда один. Не к Юсуповым, а просто на пляж. Подойти к нему можно и с дороги. Снимал обувь и ходил по влажному песку у кромки залива, выдавливая пятками глубокие ямки.

Багрово-оранжевые закаты, шум невысоких волн и едва заметный запах водорослей действовали успокаивающе. Владу нравилось это место. Он никому его не показывал, чувствуя себя мальчишкой на заброшенном острове.

Вдалеке виднелись белые, похожие на огромные кегли трубы атомной электростанции. Влад любил смотреть на них, понимая, что его человеческие треволнения есть ничто. Песчинка. Малость. Существуют вещи, способные перевернуть мир за секунды. На удивление, это успокаивало.

Хотелось и сегодня поймать это чувство. Прийти в себя. Влад покрутил шеей и глубоко вдохнул влажный воздух. Потом сделал несколько взмахов руками, будто собирался занырнуть в мелкие волны.

За спиной раздался шум. Влад резко обернулся, хрустнули и заныли шейные позвонки. Перед ним стояла Маргарита.

Глава 6

Марго

Хлесткая пощечина, и Рита летит на пол. Мать разъяренно трясет перед ее лицом дневником и визжит ультразвуком:

– Это что??? Это что, я тебя спрашиваю???

Рита знает, что. Тройка. Тройка за контрольную по математике. Осторожно проводит языком по зубам, во рту ощущается солоноватый привкус крови. Наверное, прикусила язык.

– Я исправлю, - глухо говорит она, поднимаясь на ноги.

На мать не смотрит, знает, что та еще больше взбесится из-за ее взгляда. Рита может долго смотреть, не моргая. Так делал отец, который ушел из семьи. С тех пор мать и вымещает на ней зло.

Вот уже несколько лет Рита загадывает под Новый год одно и то же желание: чтобы мать нашла себе мужчину и перестала цепляться к ней.

Но ничего не происходит. Они по-прежнему живут вдвоем. И даже рыбок в аквариуме у них больше нет.

Когда отец уходил, мать выплеснула воду из аквариума в окно. На голову отца, выходящего из подъезда. Покатились ракушки и камешки, забились, засверкали радужно маленькие рыбки на сером асфальте. Маленькая Рита зажмурилась, чтобы не смотреть на их мучения.

– Исправит она! – дергает щекой мать. – Когда? Когда ты собираешься исправлять, если конец четверти?!

– Я успею.

Мать швыряет в нее дневник. Рита успевает его подхватить, но замечает, что хлипкая обложка не выдержала и оторвалась от страниц. Она стоит, опустив голову: главное, не смотреть матери в лицо. Иначе она еще долго не успокоится и не пустит на тренировку.

Еще в начале учебного года Маргарита записалась на секцию футбола. Набирали экспериментальную группу при школе олимпийского резерва, приглашали девочек на бесплатные занятия. Рита зашла просто так. Из любопытства. И ей понравилось.

Мать ничего не сказала. Пускай. Лишь бы по мужикам не пошла. У нее была навязчивая идея, что Рита унаследовала гены отца, а значит, думает только о сексе. Как и бывший муж, похотливый козел, который ушел к любовнице, не сумев удержать в штанах грязь.

Поначалу Рита возмущалась и пыталась объяснить, что ни о каких мужчинах в свои четырнадцать, она и не мыслит, но мать была непреклонна. И Маргарита просто научилась молча выслушивать ее бредни.

К увлечению дочери мать никакого интереса не проявляла. А Рита старалась ничего у нее не просить.

Старенькую форму в школе выдавали, гетры, бутсы тоже нашлись на первое время. Плохо, что не новое, как в спортивном магазине, куда иногда заглядывала Рита. Бродила по отделу для футболистов, с завистью поглядывала, как подростки выбирают подходящую экипировку, морщатся и возмущаются, что им не нравится цвет. Глупые! Ей бы новые «сороконожки» или бутсы для зала… И всё равно, какого они там цвета или фирмы. Побегали бы в ношеных, с чужой ноги, и сразу стали бы ценить новое.

На тренировках выкладывалась полностью. Часть девочек не выдержали и из команды сбежали. Пришлось идти в смешанную, к мальчишкам. Несколько раз проходила смотр, в надежде, что выберут и увезут в интернат в Сочи или Краснодар, а лучше, конечно, в Москву. Но ее не выбирали, и тогда Рита начала тренироваться еще усерднее.

Мать требовала, чтобы учеба не страдала. Рита знала, что это один из ее способов контроля и власти. Захочет – не будет тренировок, а то и вообще потребует забрать документы, придумав нелепые причины.

Рита старалась, хотя когда уезжала на сборы, по программе отставала. Вот поэтому и трояки проскакивали.

Единственной отдушиной была подруга Вера. Несмотря на то, что она была на два года младше, Рита к ней прикипела. Близки были, как сестры. Семья Веры стала родной. Все всё понимали: и в каких обстоятельствах живет Рита, и почему у нее нет модных новых вещей, и откуда желтые синяки на предплечье. Понимали, но ни словом, ни взглядом не позволяли проявить жалость. Знали, жалость унижает. Поэтому обращались просто и приветливо, не вмешиваясь в ее отношения с матерью. Рита была за это благодарна.

***

Почему она снова улетела в прошлое?

Легкая морщинка прорезала переносицу. Маргарита рассеянно глянула на указатели и неожиданно решила свернуть в сторону залива. Она никак не могла привыкнуть, что рядом с ней есть кусочек моря. Почти игрушечного, ненастоящего, но всё же моря. Прислушалась к негромкой музыке.

Стало понятно, почему снова вспомнила о подруге. Вивальди. Звучали знаменитые «Времена года». Забыла переключить радиостанцию, где в конце каждого часа играет классика и сразу получила напоминание о человеке, по которому так отчаянно тоскует.

Давно уже научилась притворяться и скрывать свои мысли. Делать вид, что справляется. Когда становится совсем невмоготу, пишет Вере письма. Ни разу их не отправила. Вместо этого включала записи с Юлией Фишер – Вериной любимой скрипачкой. Закрыв глаза, слушала и представляла, что это снова играет сама Вера.

Она училась в музыкальной школе по классу скрипки. Выступала на конкурсах и мечтала оказаться на одной сцене с Фишер. Рита смеялась: