Марина Безрукова – Опасный флирт (страница 4)
– Воскресенский? О, а вы случайно, не супруг Катерины Воскресенской? – частенько спрашивали его при знакомстве.
Вот так. Ему сорок, и он всего лишь муж Воскресенской. Влад скривился и еле сдержался, чтобы не сплюнуть прямо на коврик.
– Ты всё преувеличиваешь, - говорила ему в таких случаях Катерина. – Поверь, никто не думает, что ты только мой муж. Все знают тебя, как хорошего тренера. Профессионала.
Влад криво усмехнулся, вспомнив увещевания Катерины. Вот кто востребован – так это она! Очередь из желающих тренироваться под ее руководством выстроилась бы, наверное, на полгорода. За спиной ее чрезмерную строгость и требовательность осуждают, в глаза сказать бояться и всегда ориентируются на конечный результат. А он у Катерины блестящий!
Мини-купер застыл в пробке перед тоннелем. Влад шумно вздохнул. Жена была невозмутима, она даже не пошевелилась. Застыла, как маленький Будда.
Влад вновь поразился ее спокойствию. Существует ли на свете хоть какая-то вещь, способная вывести ее из себя. Вряд ли. Он уставился в окно.
Чуть левее от них застыл старенький «рено». На багажнике была небольшая вмятина, а некогда белый цвет превратился от пыли в грязно-молочный. Марка автомобиля снова напомнила о Маргарите. Влад скривился.
– Что? Опять желудок? – обеспокоенно спросила Катерина. – Посмотри у меня в сумочке таблетки. И сегодня, давай, без острого соуса и алкоголя. И хорошо бы даже без шашлыка. Но это же невозможно?
– У меня ничего не болит, - раздраженно выдохнул Влад. – Что ты со мной как с ребенком?
Катерина озадаченно посмотрела, но промолчала.
– Прости.
Влад легко прикоснулся к ее запястью. Пальцы кольнуло острыми гранями кожаного со вставками браслета. Совсем он нервный сегодня. Ничего, сейчас приедет к Юсуповым, их дом находится прямо у залива, и пока все собираются на торжество, выйдет на пляж. Там хорошо. Ветер, свинец воды и дюны с соснами.
Вспомнил ощущение мягкого песка под ногами и тут же вспышкой разрезало мозг, как по окончании тренировки по привычке распахнул двери в раздевалку. Совсем забыл, что теперь она отдана новой тренерше и массажисткам.
Маргарита стояла у шкафчика. Солнечные лучи щедро поливали ее обнаженную спину, по которой разметались похожие на карельский водопад волосы. Но более всего поразило не это, а татуировка, что тянулась через плечо – тонкая веточка с длинными узкими листьями, напоминающая букву «В». Она трогательно задевала острые позвонки под кожей.
Влад замер на месте. А потом громко чертыхнулся. Маргарита обернулась – не заполошно, не прикрываясь. Стояла так спокойно, будто ничего особенного и не происходило. На мгновение Владу показалось, что он видит, как под тонкой кожей бьется сердце. Но больше рассмотреть ничего не успел, потому что закрыл глаза, а Маргарита уже повернулась спиной и холодно произнесла:
– Владислав Викторович, вас не учили стучаться?
– Я…
Влад закашлялся и почувствовал, что краснеет, как школьник. Будто и не видел никогда голых женщин.
– Извините, - выдавил он из себя. – Я по привычке… Просто здесь всегда была мужская…
– Мне не очень интересны ваши объяснения, - произнесла Маргарита.
В ее голосе не было ни тени кокетства. Только невыразимая скука.
За это время она уже успела натянуть на себя футболку. Тонкая веточка скрылась под голубой тканью. Резкое движение рук, и волосы оказались скручены в небрежный пучок и закреплены острой, как стилет шпилькой с бабочкой на конце.
Влад выскочил за дверь, сделал пару шагов по коридору, потом беззвучно выругался и пошел к Яковлевичу. Никогда в жизни он не сработается с этой высокомерной ледышкой! От ее голоса у него до сих пор мороз по коже.
Надо же! Такие солнечные, теплые волосы, веснушки, и достались такой замороженной рыбе. Да с ней рядом даже стоять холодно! Веет от нее, как от кондиционера, включенного во всю мощь. Влад передернул плечами и приготовился перечислить аргументы в пользу своего отказа от тренировок женской команды.
Из кабинете выкатился красный и злой. Едва сдержался, чтобы не шибануть дверью. Директор и слушать его не стал. Выскочил на стоянку и увидел, что Маргарита садится в вишневый «рено». Торопливо подошел, пока не уехала.
– Маргарита Алексеевна, вас не учили не парковаться на чужом месте? – с удовольствием процедил он.
Маргарита приоткрыла окно:
– Повесьте здесь именную табличку. С вензелями. Или родовой герб.
И улыбнулась так противно, что у Влада свело скулы, будто надкусил неспелую сливу.
***
– Влад, ты куда улетел? – донесся до него голос Катерины.
Он через силу улыбнулся. Никуда. Он здесь. И думать об этой выскочке больше не станет.
Глава 5
Мини-купер катился по тихой улочке загородного поселка. Когда-то здесь были обычные дачи, зеленые домики с остроконечными крышами, мансардами и многочисленными лесенками и надстройками. Некоторые умельцы строили жилище так, чтобы соорудить прозрачную стеклянную крышу. Ловили северное, иной раз скупое на хорошую погоду лето, и довольно щурились на низкие облака, проплывающие прямо над верандой.
Дружили всем поселком, ходили друг к другу в гости и привечали детей. Огородами особо никто не занимался. Не для того приехали. Здесь почти как в 19 веке царила расслабленная атмосфера, когда жители, уставшие от каменного и в летнее время опасного на болезни города, перебирались поближе к воде.
Никаких классовых отличий в прошлом в поселке не было. Жили бок о бок, через невысокий штакетник желали доброго утра и одинаково гоняли мальчишек, взобравшихся на старенькую яблоню. Гоняли беззлобно, больше для порядка.
Это позже, здесь выкупались целые деляны, возводились заборы высотой под два метра, а за ними строились особняки. И все они были в коричневых и черных тонах. Такие же мрачные, как и их владельцы с темными, глянцевыми автомобилями. И не было уже прозрачных крыш, вечерних собраний на веранде, чаепития с вареньем и вялого переругивания из-за соседской собаки, которая прорвалась в чей-то палисадник.
Самые строптивые упирались и продавать землю не спешили. И тогда некоторые домики начали гореть. Полыхали в ночи так, что все остальные бунтовщики плакали, молились и чтобы не стать следующей жертвой продавали родные сотки. Да, порой, за приличные деньги, но при этом чувствовали себя изгнанными из рая.
Правда, некоторые уцелели, и сейчас Влад с щемящим чувством ностальгии посматривал на редкие деревянные скворечники. На фоне дорогих коттеджей они были похожи на бедных родственников или приживалок.
– Я совсем забыла тебе сказать, - прервала молчание Катерина, подруливая к воротам. – Вечером заедет отец.
Влад сцепил пальцы. Кожа побелела от напряжения. Глазки камер равнодушно смотрели черными зрачками.
– Забыла или специально не сказала? – спросил он и усмехнулся.
Ворота медленно распахнулись. Чета Юсуповых приветливо повела руками, приглашая проехать на территорию. Влад насильно растянул губы в улыбке.
– Забыла, - с нажимом повторила Катерина. – Ты же знаешь, как я загружена.
Он усмехнулся. Конечно, загружена. Не то, что он. До последнего времени и перспектив-то никаких не светило. Так, рутина, в которой светлым пятном неожиданно явилось его назначение главным тренером женской команды. Как бы он ни противился, надо признать, это ступенька вверх после многолетнего топтания на месте.
– Катрин, дорогая! – щебетала Элла, подруга Катерины.
Она щурилась на вечернее солнце и тянула губы в поцелуе.
– Приветствую, - вторил Ренат, ее муж.
Влад осторожно огляделся. На застекленной веранде общались гости, чуть поодаль из кирпичной пристройки курился дымком внушительный мангал и тандыр, где получались отменные бараньи ребрышки. Уловив ароматный запах, Влад почувствовал, насколько он голоден. Рот наполнился слюной, предвкушая праздничный ужин, и только мысль о встрече с Михаилом Дмитриевичем портила настроение.
Отец Катерины объявился в ее жизни недавно, лет семь назад. Сам нашел дочь, и к удивлению Влада, она согласилась с ним встретиться. После этого ее словно подменили. Вернулась домой счастливая:
– Если бы ты знал, как мне, оказывается, его не хватало…
Влад изумленно смотрел на несгибаемую свою супругу. Откуда эта сентиментальность? Разве можно хотеть общаться с человеком, который бросил тебя еще до рождения?
– Ты хотя бы матери не говори…
– Почему? – серые глаза вспыхнули настороженностью. – Мама меня поймет…
Влад ничего тогда не ответил, только покрутил головой.
Елена Владимировна, мама Катерины, дочь, и правда, поняла. Или сделала вид, что это так. Но сама с Михаилом Дмитриевичем встречаться отказалась.
– Что уж… Столько лет прошло. Ни к чему это.
Больше ни разу об отце Катерину не спросила. И та не досаждала матери. Но в душе тоненько пела радость – с отцом она как будто обрела почву под ногами.
Выяснилось, что Михаил Дмитриевич не последний человек в чиновничьем мире, и Катерина оживилась: наверняка, он сможет поспособствовать карьере Влада.
Поначалу ничего не вышло. Во-первых, сам Влад встал на дыбы и потребовал все разговоры о негласной помощи прекратить. А во-вторых, Михаил Дмитриевич невзлюбил зятя, и общение их само собой свелось к минимуму. Влад думал, это из-за того, что тот чувствует осуждение, которое он так и не смог побороть. И не знал, что дело совсем не в этом.