Марина Белинская – Цена власти (страница 4)

Его длинные пальцы аккуратно обхватывали стекло, бледная кожа неуместно контрастировала с чёрными джинсами и рубашкой. Серые глаза сливались с волосами, отдававшими серебром, а всё это в целом едва не перечёркивало планы на хорошее настроение. Он всегда это делал, когда они встречались старой тодоровской компанией.

В ином обществе Кристад обычно молчал, сидя с каменным лицом, не выдававшим даже крупицы эмоций. Увидев его впервые на одном из ужинов в детстве, Авира даже решила, что он не настоящий, а искусственный. Поэтому быстро потеряла интерес к возможному общению.

Уже после, в Тодоре, она выяснила, что Кристад обладал уникальным талантом к двуличию.

Среди друзей, а именно Киана, Кэмпа и Керры, Кристад не упускал возможности прокомментировать или раскритиковать ту или иную ситуацию. Причём особую любовь он питал к словам, мыслям и суждениям Авиры. Но только в присутствии друзей, за пределами этой жизни вытянуть из него эмоции было практически невозможно.

Поэтому Авира любила выводить его из равновесия за гранью дружеской компании. Её злил его талант к самоконтролю, и она каждый раз испытывала удовольствие, ловя его злой или хмурый взгляд на мероприятиях хранителей.

Это была словесная война без возможности выбросить белый флаг. Он испытывал её в одном мире, где были друзья, вечеринки и развлечения, а она изводила его в другом, где они были детьми хранителей.

Положительных сдвигов в обоих не наблюдалось.

– Эрон, – отрицательно покачал головой Киан, смотря на Кристада. – Хватит вам цепляться, мы так редко видимся.

– Я не виноват, что вас не пускают в приличные заведения, – пожал плечами Кристад.

– Не всё, где числится твоя фамилия, считается приличным, – с улыбкой заметила Авира, уводя с подноса проходящего официанта бокал.

Остальные заметно напряглись. Дискомфорт быстро просочился в воздух и повис над их столиком, пока Авира и Кристад сверлили друг друга взглядами.

Так начинались почти все совместные встречи, интервалы между которыми становились длиннее. Как правило, из-за занятости большей части компании. Трое из пяти не родились в семье хранителей и были вынуждены строить жизнь на азуровском поприще.

– Предлагаю выпить за встречу, – нарушил тишину Киан, подрываясь с дивана. – Когда ещё их выпустят к простым смертным.

Кэмп и Керра также встали на ноги, поднимая бокалы. Они в ожидании смотрели на Авиру и Кристада, сверлящих друг друга взглядами. Те, ощутив это, отвернулись и выпрямились, натягивая скованные улыбки и делая вид, будто им всё равно.

Все понимали, что это не так, но проще было поверить в посредственную ложь.

– Чтобы встречаться чаще и не искать, куда прятать труп в этот раз, – важно заявил Киан, поднимая бокал.

Стоящая рядом с ним Керра засмеялась и покачала головой, прежде чем чокнуться напитками с остальными. С этого жеста и начался тот вечер, в котором Авира нуждалась. На некоторое время все мысли о наследии, отце, брате и клане, в котором она жила, испарились. Остались люди, с которыми ассоциировались лучшие воспоминания из Тодора. Они её уважали, любили, всегда были ей рады и никогда не пытались с кем-либо сравнить. Авира была для них единственной в своём роде, и это вдохновляло.

От стола большинство быстро переместились к танцполу, опьянённые и поглощённые громкой музыкой. На нейтральных территориях алкоголь изготавливали из особенных трав, знаниями о которых хранители и кланы обычно не обладали. Поэтому пили их редко, если вообще получали, а эффект ощущали мгновенно. Он подавлял рассудок, рассеивая сознание и важность тех или иных событий.

Всего пара бокалов, и уже нет вчера, завтра или будущего. Только здесь и сейчас, развязывающие руки и толкающие на самые необдуманные поступки. Уже было всё равно, останется ли это в памяти остальных, донесёт ли кто-то до семьи или клана. За эйфорию, бегущую по венам вселенским безразличием, можно отдать и самого себя. Это понимание чётко вырисовывалось в остатках сознания, когда музыка окончательно оглушала.

Танцующий рядом Киан улыбался, всё плотнее подходя к Авире. Его расфокусированный взгляд бродил по ней, а светлые глаза напоминали два блеклых факела, освещающих местные подземелья. Он наклонялся всё ближе, отчаянно желая вырвать поцелуй, который ему никогда не достанется. А она лишь ухмылялась, отдаляясь, будто в изощрённой игре, где давал коснуться, чтобы забрать.

Подобное было достойно осуждения, но в этом и заключалась прелесть местных напитков, дурманящих трав и оглушающей музыки. Всем всё равно. Впрочем, вряд ли бы Авира изменила своё поведение за пределами зала. Ей слишком нравилось быть для Киана недосягаемой и желанной, это была своеобразная месть, но не ему.

– Ты уходишь отсюда.

Грубый голос резанул слух, а сильная рука ухватила её за предплечье, вытягивая из толпы к столам. В глазах заиграли огни, голова потяжелела и закружилась, а воздух выбило из лёгких, отчего она резко вдохнула. Поняв, что её тянут к выходу, а ноги послушно несут, Авира быстро заморгала, попытавшись вернуть самообладание.

С трудом собрав эмоции, она впилась в кожу незнакомца пальцами, пуская разряды тока. Послышалось шипение, хватка ослабла, и Авира коснулась спиной стены, тряхнув головой и наконец придя в себя. Всё ещё бьющийся в мелкой дрожи Кристиан злостно смотрел ей в глаза.

Ухмылка сама отразилась на лице, кожу приятно закололо. Авира всегда хотела ударить его за явную предпочтительность между ней и Мианом. Но это почти никогда не удавалось.

– В следующий раз будет сильнее, – фыркнула она, поднимая ладонь вверх.

Между её пальцами с характерным треском заискрился ток, мелкими молниями гуляя по коже.

– Ещё ты мне не угрожала, – грубо сказал Кристиан. – Нас ждут в цитадели, живо на выход.

Но Авира даже не двинулась с места. Напротив, она скрестила руки на груди и склонила голову набок, внимательно смотря на него в ожидании ответа. Кристиан редко нуждался в ней, и не воспользоваться шансом позлить было опрометчиво. Радостей у неё было не так много, чтобы упустить эту.

– Я не буду отчитываться перед тобой…

– А придётся, – пожала плечами она. – У тебя ко мне дело, а не наоборот.

Он несколько секунд смотрел на неё, вероятно едва сдерживая своё мнение. А после ответил:

– Распоряжение Кретта, – сказал Кристиан. – Кадус ждёт нас там.

Авира прищурилась, пытаясь выявить возможную ложь, но ничего на неё не указывало. А Кадус вряд ли бы стал ждать её по незначительному делу. В отличие от многих хранителей, их детей и помощников в клане, Кадус считался с Авирой. Это делало его исключением из всех её правил, взглядов и решений – он был особенным.

Развернувшись к выходу, она быстрыми шагами последовала к дверям.

***

Ближе к полуночи цитадель Бишрема стремительнее пустела, наполняясь тишиной и лёгким сквозняком. По коридорам уже не бродили азуры, вечно перебирающие разнообразные пергаменты. Сотрудники не засиживались за чашкой чая и обсуждением последних новостей. А охранник, сидевший у входа, начинал засыпать, не веря, что сюда явятся посреди ночи.

Поэтому те редкие мгновения, когда Эрон посещал цитадель в полночь, всегда запоминались умиротворением. Он мог спокойно бродить по помещениям в ожидании Кадуса, рассматривать портреты хранителей и пустые рамы тех, кто давно погиб.

Последнее вызывало горькую усмешку.

Когда его отец говорил о сотрудничестве, всегда вспоминались слова матери. Она умела чётко и ясно излагать мысли, без лишних прелюдий, извинений и попыток смягчить удар. Это Эрон успел перенять от неё.

«Если бы мы умели сотрудничать, здесь бы висело двенадцать портретов», – говорила она, осматривая три пустующие рамы на одной из стен.

С годами Эрон понял, что она была абсолютно права.

Странно рассуждать о дружбе, товариществе и взаимопомощи, когда трое хранителей умерли от рук себе подобных. Да, об этом не говорили вслух, записанные факты утверждали иное, но большинство и так знали правду. Никто из гибридов или азуров не покусился бы на жизнь хранителя. Все арумы давно изгнаны из города, и вход сюда, если они выживали, им был закрыт. Что уж говорить о старейшинах, которых волновали лишь меню и удобство расписания.

Из этого и следовал вывод: единственные, у кого есть причины убивать хранителей, – они сами. По крайней мере, это понимание в голову Эрону заложила мама.

– Может, потом экскурсию проведём? – недовольно фыркнул Флоу, толкая Эрона в спину.

Эрон оглянулся, внимательно посмотрел в глаза Флоу, и уже через секунду тот в страхе закричал. Флоу опустил голову к полу и прижался спиной к стене, едва не пытаясь туда влезть. Эрон не знал, что тот видел, но хвалил себя за силу внушения – она становилась мощнее.

Несколько секунд Эрон наблюдал за Флоу и в одно мгновение остановился. Флоу быстро заморгал, потёр глаза и осознал, что перед ним пустота.

– Осмотрительней, Флоу, – равнодушно бросил Эрон, привлекая внимание. – Так и до остановки сердца недалеко.

Развернувшись, Эрон направился дальше, ухмылка сама расползлась по лицу, а чувство маленькой победы захлестнуло его. Ему не нравилось, когда некоторые, тем более помощники мачехи или отца, пытались указывать ему, что делать. Но он определённо любил напоминать им, кем является. Многих это раздражало.