Марина Белинская – Цена власти (страница 10)

Она тихо засмеялась и покачала головой, с благодарностью смотря на него. Обычно говорили, что она взбалмошная и упрямая, впрочем, Кадус просто умел грамотно выражаться. Сути это не меняло.

– Возобнови тренировки, напомни себе, что ты достойна, заручись поддержкой других хранителей…

От последнего она свела брови к переносице, подозревая причину прихода Кадуса именно сегодня, накануне собрания.

– У вас с Эроном похожие ситуации, – пояснил Кадус. – И вместе будет проще противостоять всему случившемуся.

– Если мы не передушим друг друга в первые минуты, – заметила Авира, и её рука машинально легла на шею, что совсем не болела.

Сведя брови к переносице, она коснулась запястий, голени и осознала, что кости уже даже не тянуло. Будто никакого боя не было и всё это ей приснилось.

– Что ты мне дал? – посмотрев на Кадуса, спросила она.

Тот тихо засмеялся и стянул со стола лист пергамента, перо мгновенно заскользило по нему, записывая нужный рецепт.

– Начинай собирать свою кладовую зелий, – важно объяснил Кадус, протягивая ей лист. – Никогда не знаешь, что пригодится.

Бегая взглядам по записям, она вспоминала, что видела ингредиенты на кухне, и уже предполагала, где можно сделать хранилище собственных запасов. У Кадуса было такое, Авира лишь раз лицезрела его, и казалось, что там было всё.

– Почему все твои советы начинаются с нескольких часов на кухне? – усмехнулась она и вновь посмотрела на Кадуса. – Спасибо, что ты здесь.

– Это моя работа, – важно заметил Кадус, поправляя галстук, на что она рассмеялась. – А насчёт Эрона подумай. Из вас бы вышел отличный дуэт.

Сказав это, Кадус попрощался и спокойно двинулся к выходу.

Глава 3 «Наставник»

Июнь, 1204 год, парк Свободы, Бишрем

Слёзы ожогами катились по бледному лицу, пока ватные ноги вели Авиру по узкой тропинке вдоль деревьев. Обида плескалась в сердце, пальцы слабели, сжимаясь в кулаки, а затылок жаром кусала зависть. Перед глазами всё ещё стоял маленький Миан, которого отец учил азам боя.

Те же слова, что он некогда говорил ей, вновь звучали в тренировочном зале, пока она проходила мимо, но теперь не по отношению к ней. Её больше не встречали с улыбкой, а прогоняли всё дальше, будто она не оправдала надежд.

Было больно.

Идя по парку, являвшемся символом независимости, Авира не могла понять, когда… в какой именно момент она не ответила требованиям отцовских стандартов? Где ошиблась? Что сделала неправильно? Чего ей недоставало?

Вопросы один за другим крутились в голове, слёзы катились всё быстрее, а горло сковывал немой крик. Она отчаянно копалась в воспоминаниях в надежде выяснить, где поступила неправильно. Авира хотела исправиться. Вернуть внимание, любовь и хоть и слабую, но веру отца в себя.

Трагедия заключалась в отсутствии причин. Возвращаясь в прошлое раз за разом, Авира не понимала, что пошло не так. Ей искренне казалось, что каждое занятие проходило идеально, задания выполнялись без нареканий, а победы превышали всякие ожидания.

Но будь это правдой, она бы занималась с Мианом, а не бродила здесь в одиночестве…

Поначалу, когда Авиру впервые не пустили в зал, она убедила себя, что отец хотел натаскать Миана до её уровня. Это не толкало к болезненным выводам. Но спустя время, стоя перед закрытой дверью, она понимала, что всё совершенно иначе.

Отец не собирался тренировать Авиру и Миана вместе. Более того, он учил Миана вместо Авиры. От этого факта становилось больнее. Из ниоткуда взявшаяся предпочтительность в сторону брата не укладывалась в голове, а слова лезвием терзали сознание.

«Нет, Авира, теперь я буду помогать Миану».

«Миан станет хранителем, ему нужно больше внимания, подумай о будущем клана».

«Ты не хранитель. Им может быть только мужчина-сангл».

Слова отца эхом звучали в сознании, и, исходя из них, ответы на вопросы были. Единственное, что Авира сделала неправильно, – родилась. Но она не хотела это признавать. В голове не укладывалась мысль, что после всех её стараний, вечных попыток доказать, что она ни чуть не хуже, ему было всё равно.

Опустившись на одну из лавочек, она подобрала ноги под себя и вытерла слёзы, замечая проходящих мимо людей. Длинные бордовые волосы прикрыли лицо, а взгляд устремился между деревьев. Всё, чтобы её состояние не заметили.

Авира не хотела даже представлять реакцию отца на её слабость. Это не просто сильней отдалит, а перечеркнёт годы успешных тренировок, идеальных результатов и соответствия завышенным ожиданиям. И вернуть заветное расположение она уже не сможет, навсегда оставшись второй.

– Доброе утро, Авира.

Натянув улыбку, она повернула голову и увидела хранителя цитадели, прогуливающегося ранним утром.

– Доброе утро, хранитель Кретта, – тут же сказала она, вставая на ноги и приветственно кивая.

– Полно, дорогая, – махнул он рукой и опустился на лавочку. – Для тебя просто Кадус.

– Папа говорит, что правила хорошего тона нарушать нельзя, – сказала она. – Даже если тебя сильно просят.

На мгновение в глазах Кретта она увидела осколок сожаления, но то быстро сменилось добродушным блеском.

– Я думал, у вас по воскресеньям занятия, – произнёс Кретта. – Или ты опередила домашнюю программу на несколько лет?

Сказав последнее, он лукаво прищурился, заставив радость взыграть в её сердце. Авира смущённо засмеялась и опустилась на лавочку, поправив волосы и повернувшись к нему корпусом.

– Папа занимается пока с Мианом, – стараясь говорить спокойно, ответила Авира. – Говорит, что он станет хранителем. Нужно больше внимания.

И хоть она слабо, но пыталась скрыть играющую в голосе обиду, Кретта слышал её, внимательно смотря в зелёные глаза, отражающие светлое небо.

– Тебя это расстраивает, да? – с сожалением спросил Кретта. – Что он заранее делает выбор.

Авира несколько секунд смотрела в глаза Кретта, борясь с желанием высказать наболевшее. Она помнила, что нужно держать субординацию, но соблазн был велик.

Возможно, будь у неё друзья, общаться с которыми можно за пределами Тодора, стало бы легче. Но их не было, и все эмоции, обиды и боль приходилось удерживать в себе. Поэтому сердце, хранившее их, трескалось, а его осколки мучительно отдавали в душу.

– Нет, что вы, – врала Авира, покачав головой. – У нас хранителями становятся только мужчины, причём санглы. Был шанс, что лидером стану я, но потом родился Миан. И теперь…

Она замолчала, чувствуя подкатывающие слёзы. Дрожь пробежала по горлу, и последние слова звучали на грани истерики. Это выдавало эмоции, мысли и обиды так явно, что сейчас стоило попрощаться и уйти.

– Простите, я…

Авира попыталась встать, но Кретта аккуратно взял её за запястье, заставляя посмотреть на себя. И когда она перевела на него взгляд, слёзы вновь покатились по щекам, а тихие всхлипы вырвались из горла.

– Ты можешь всем со мной поделиться, – подбодрил её Кретта, помогая сесть обратно. – Я не скажу никому.

Сомнение всё ещё играло в разуме, но соблазн высказаться, наконец снять груз мыслей с души оказался сильнее.

– Почему он так со мной? – спросила она, смотря на Кретта. – Я делаю всё, что он захочет. Любые задания, упражнения, заклинания, приёмы.

Говоря это, она один за другим загибала пальцы, вспоминая недели без отдыха, постоянные попытки превзойти себя, сделать больше, лучше, быстрее. И всё ради призрачной надежды услышать похвалу. Но ничего. Улыбка была высшим показателем одобрения, а остальное перечёркивалось вопросами, поправками и искрящимся взглядом к Миану.

– Гладко никогда не было, – выдохнула Авира. – Он редко был доволен, но уделял мне время, занимался, помогал, а как только родился Миан, я будто умерла.

Последнее она едва не прокричала, а от яркой жестикуляции молния, вырвавшаяся из ладони, угодила прямо в дерево напротив, заставив его загореться. Авира резко выпрямилась, с сожалением взглянула на Кретта и подбежала к стволу.

Осмотревшись, она заметила шланг, из которого по утрам поливали цветы, и схватила его, повернув задвижку. Вода хлынула прямо на дерево, потушив его прежде, чем огонь принёс сильный ущерб.

Авира точно знала, что делать. У неё часто случались выбросы тока из-за эмоций. И даже это она превращала в преимущество. Страх последствий идеально оттачивал скорость. Она умела исправлять свои ошибки, но и в этом отец видел только проблему.

– Простите, – сказала она, вернувшись на лавочку.

– В твоём возрасте мало кто сразу понимает, что делать, – задумчиво произнёс Кретта, смотря на Авиру.

Она благодарно улыбнулась, вытирая оставшиеся слёзы с щёк и успокаиваясь от нахлынувших эмоций. Глядя с лавочки, Авира почти не видела обгорелой коры дуба, он не успел пострадать. Это подбадривало, но лишь на пару мгновений. Авира быстро продолжила говорить:

– Сначала занятий становилось меньше, после его равнодушие усилилось, а недавно он и вовсе выгнал меня из зала ради Миана, – тяжело выдохнула она, покачав головой.

Мимо прошли люди, отчего Авира замолчала, провожая их взглядом до выхода из парка.

– Я приходила обратно. Занималась, хотела показать ему, что могу, но он будто совсем перестал меня замечать, – устало говорила Авира, смотря на мощённую камнем тропинку. – Мне хочется стать для него идеальной, доказать, что я могу быть хранителем, но ощущение, что это…

– Невозможно, – завершил за неё Кретта, грустно кивнув.