Марина Бастрикова – Дева астролога (страница 10)

Когда катер приблизился к берегу, я как смогла вытерла лицо и тело от соленых брызг и пару раз на пробу улыбнулась, готовясь обернуться к Мише и остальным. И даже смогла изобразить благодарность, когда Миша протянул мне руку, помогая ступить на пирс. Мы все вместе пошли в ресторан. Я снова придерживала «парня» за локоть и умело скрывала, что чувствовала.

Мы сидели в прекрасной беседке, с одной стороны вид на море, с другой — отель. Стало снова тоскливо. Яведь даже наглядеться этим не успею, у меня всего три дня на отработку.

Я обвела взглядом сидящих со мной за одним столом. А чего я тогда так стараюсь держать лицо, если они его вскоре больше никогда не увидят?

Принесли открытую бутылку вина, я ее схватила и пригубила прямо с горла. Пусть мой «парень» заплатит хотя бы за вино, а то экскурсия входила в его пакет «все включено», а меня бесплатно пропустили, как сотрудника отеля. Надо было везти их в место не столь тесно связанное с «Эдемом».

— Ну поссорились, бывает, не надо так напиваться, — сказала Кейт.

Миша попытался забрать у меня бутылку, но я отодвинулась от него подальше и спрятала бутылку за спину. Я ведь правда его спасала, а он вместо благодарности еще и наорал на меня.

— Это моральная компенсация, — сказала сквозь зубы.

— Ты не ела, закажи хотя бы что-то перекусить, лучше еду, богатую цинком и витаминами группы B….

— Что-то душно стало, — сказала, обмахиваясь свободной от бутылки рукой.

— …употребление алкоголя не должно происходить на пустой желудок, ведь…

Рукой, которой обмахивалась, я закрыла Мише рот.

— О, уже получше, — сказала, продолжая держать его рот закрытым, и пригубила еще глоток.

Последние три дня и я возвращаюсь к маме. Как пережить это унижение и позор? Она же говорила мне, что сама я никчемная и не справлюсь. Что мне не достает навыков и характера. А что я? Решила доказать ей обратное. Доказала? Вот сижу, спиваюсь прилюдно и позорюсь. Кажется, алкоголизм и воровство мама мне тоже когда-то пророчила. Она вообще много пророчит, ибо много болтает. Больше, чем Миша даже.

— Вот смотрю сейчас на взгляд этого хмыря и даже впервые поверил в устроенное представление, — сказал Денис, широко улыбнувшись, как будто действительно у него на душе легче стало.

Я повернулась к Мише, чтобы понять, что у него за взгляд там разглядели, но ничего такого не заметила, сидит себе, сверлит меня глазами. А что ему остается? Рот я все еще держу ему закрытым. Да ну его, искать в нем признаки человеческих эмоций бесполезно, уже пыталась лет десять назад. Убрала руку, обняла бутылку и обратилась к Денису, решив закрыть вопрос Мишиных похождений раз и навсегда:

— Да вам изначально не о чем было волноваться. Он же тугоумный, он не понял бы, что кто-то его хочет даже если лечь рядом с ним голой. Проверено.

Я рассказала историю, о которой повествовала вся школа, про то, как одноклассница вышла из душа, села рядом с ним, а он как давай ее отчитывать.

И говорит ей: «Ты зачем меня позвала, если не можешь сосредоточиться и в ванную сбегаешь?» А она вся такая в одном полотенчике…

— Не в одном полотенчике, — перебил меня Миша.

Я оглянулась на него, он прикрывал глаза рукой явно испытывая стыд. Хотя раньше это обсуждала вся школа, что девочке той пришлось перевестись, а ему хоть бы хны, он так и не понял, что не так.

— О, так ты помнишь. Сейчас жалко, наверное, что такой шанс профукал. А она с параллельного класса. Красивая.

Миша перестал прикрываться рукой и внимательно на меня посмотрел, как и ожидалось от этого робота, никаких эмоций, а стыд его мне только показался.

— Вот, думаешь такой в какой момент вообще бы понял, что его хотят? — сказала, вернув взгляд к Денису, — Кейт бы не только пригласить его в отель бы пришлось и раздетой перед ним ходить, но еще и тебя пригласить, чтобы ты этому идиоту показал, как это делается. Да что уж там, мне, чтобы начать с ним встречаться, пришлось самой это предложить.

— О, как знакомо. Кейт такая же. Пока носом не ткнешь — ничего не поймет! — неожиданно поддержал меня Денис и приобнял засмущавшуюся жену за плечи.

Я перевела взгляд обратно на Мишу. На его лице появились первые эмоции, только, как и ожидалось, очень странные, вместо обиды, он сидел и странно улыбался, меня разглядывая. Видимо, тоже вспомнил наше прошлое. Там действительно было много забавного.

— Он решил, что «встречаться» — это чаще видеться, типа проводить репетиторства. Ну а я, мягко говоря, офигела, когда осознала, что он ничего не понял и пришел на свидание с учебниками.

— Ну заниматься тебе тогда действительно не помешало, — сказал Миша, продолжая улыбаться все шире.

— Да кто ж спорит, репетитор из тебя получился неплохой, а вот, как парень, подкачал.

— А так ли я неверно все понял, по-моему, кто-то в действительности только репетиторства и хотел.

Я как будто даже на миг протрезвела и смогла четко сфокусироваться на его внимательных глазах. Да уж, он никогда не был таким идиотом, каким мог показаться при первом знакомстве. Скорее даже наоборот, я никогда не встречала человека умнее. А я об этом уже и забыть успела.

— Хотела. Но и свидание тоже хотела, — сказала с обидой.

Твою мать, алкоголь мне развязал язык, и я сейчас почти в чувствах призналась. В чувствах из прошлого, но все равно, как же стыдно. Снова присосалась к бутылке, чтобы сделать вид, что несу ахинею, потому что пьяная. И серьезно меня воспринимать не стоит.

— Вот как, а я не знал. Наверное, и правда идиот, — сказало пятно перед моим носом.

Как же мне плохо, я скрючилась, обняв саму себя и попыталась сосредоточиться на плавающем перед глазами мире.

— Тошнит, — захныкала по-детски.

Господи, таких интонаций в моем голосе не было даже лет в шесть, мать их быстро искоренила своими коронными «не ной» и «говори нормальным голосом». Я легла головой на стол и закрыла глаза, пытаясь остановить бешеную карусель красок перед глазами. Алкоголь я пробовала всего пару раз, и каждый эксперимент заканчивался одинаково: невероятной дурнотой. Возникали мысли даже об аллергии, но мать тут же отметала их, списывая мои жалобы на выдумки и модную психосоматику. Не знаю, права она или нет, но плохо мне всегда было реально. Так что я и не тратилась на то, что все равно удовольствия не принесет. Не знаю, что на меня нашло сегодня.

— Давай провожу до туалета, — сказал Миша, коснувшись моей спины.

— Меня вырвет.

— Ну и ничего страшного. Я понимаю, что это может быть стыдно, но…

— Не стыдно, — прервала своего «парня». — Вино дорогое. Жалко.

Кажется, перед тем как вырубиться, я услышала смех.

В следующий раз я открыла глаза, услышав фразу:

— Давай ножками, ножками.

Я повисла на Мише, а он, видимо, пытался убедить меня двигаться. Но мне та-а-ак не хотелось идти. Уже не тошнило, но перед глазами все еще плыло и такая слабость в ногах.

— Хочу на ручки.

Я сказала это вслух?

— Я тяжелая, чтобы меня таскать, — сказала со вздохом, звучало осмысленнее, но все еще с той дурацкой детской интонацией.

И еще не ручаюсь, что все звуки выговорила. Вон как низко наклонился Миша, пытаясь разобрать мою речь.

— Тяжелая, — жестоко подтвердил мой бывший.

Я почувствовала такую непреодолимую обиду, ведь Мишка всегда был честным, его мнению можно доверять. Слезы потекли по глазам, я спрятала лицо в его синей рубашки и заревела:

— Я толста-а-ая.

— Этого я не говорил.

— Я пьяна-а-ая.

— Факт.

— Я тяжела-а-ая.

— Ага. И хочешь на ручки, я помню.

Я услышала нотки ехидства в последней фразе и подняла голову, чтобы посмотреть ему в лицо и убедиться, что мне не послышалось. Миша и сарказм — это что-то новенькое. Он и правда, засранец, улыбался!

— Тебе смешно! А мне это важно! Меня никто никогда не носили на ручках! — возмутилась я его жестокосердию и непониманию всей глубины моей жалкости.

— А сюда, по-твоему, ты как добралась?

Я впервые постаралась сосредоточить взгляд на окружающем мире. Одной рукой я схватила себя за щеку, как будто это могло удержать мою голову на месте, и мир прекратит покачиваться. Так. Кажется, мы стоим перед входом в отель. Тем самым, который с вращающейся дверью. От ресторана до сюда минут десять пути. Действительно, как я сюда добралась? Он нес меня на руках?

— Сейчас чего ревешь? — спросил Миша, но я не могла ответить, так как была занята завываниями. — Не так нес? — предположил он, но я отрицательно махнула головой. — Как посмел? — тут я на мгновение задумалась, но тоже отрицательно махнула головой. — Тогда в чем дело?

— У-у-у, — глубокомысленно и подробно ответила я.

— Слушай, ты же сама в курсе, я в этих намеках ни в зуб ногой, давай уже успокаивайся и объясняй.

— Я ничего не помню-у-у-у.

Миша ничего не сказал, ожидая, когда закончится мое очередное «у-у-у» и я сообщу подробнее. Но я не поясняла, и Миша не выдержал: