Марина Антоненко – Дыхание свободы (страница 5)
– Да! На войне ведь разруха, люди страдают, испытывают страх, им плохо! Как мне сейчас! Но это очень важно пережить, тем более что за нами победа и фашисты будут разгромлены!
Эту ассоциацию я прокручивала каждый раз, когда мне было плохо. Так мне проще было проживать эти состояния и в тот момент я очень активно изучала информацию про силу мысли и влияние нашего ментального состояния на физиологию. Позже я поняла, как сильно метафорические практики помогают проживать определенные этапы и идти к цели. Ну и, конечно, опора на Род, наРод и Родину…
_____________________________________________________________
Мое открытие 1
_____________________________________________________________
После выздоровления я делилась этим приемом с женщинами на консультациях и получала положительные отзывы. Многим он помог пройти этап химиотерапии с отличным результатом.
Когда кажется, что мир рушится, важно научиться смотреть на него детскими глазами. Для большинства это сложно, потому что взрослые по паспорту забыли, что в душе они остаются детьми.
Некоторые возмущенно крутят у виска, мол, у них все так серьезно, такой диагноз, такие проблемы! Какие там детские глаза? И продолжают дальше гаснуть в потоке негатива, сетования на несправедливую жизнь и мыслях о том, что они все знают лучше всех.
На этапе лечения я уделяла особое внимание питанию. Даже когда тошнило, я заставляла себя есть. В этот период тратится очень много энергии, организму нужна пища, и мы должны его поддерживать. Я включала любимую смешную передачу или фильм и под него по чуть-чуть ела овсянку чайной ложкой.
Очень важно в период лечения не пичкать себя жирными, сильносолеными, сладкими, мучными (из белой муки), жареными продуктами. Все они в изобилии нагружают пищеварительную и выводящую системы.
Рекомендованы каши, выделяющие слизь, для обволакивания и защиты желудка, зелень, овощи, фрукты, ягоды, рыба, морепродукты, щадящим способом приготовленные. И нужно пить много чистой воды. Не меньше двух литров в день. Именно жидкость помогает выводить токсичные вещества и все ненужные, омертвленные клетки из организма.
Так вышло, что первая процедура химиотерапии выпала за две недели до моего дня рождения. Морально я была готова к потере волос, даже подстригла каре перед лечением, чтобы не так больно было расставаться с длиной. Мне очень хотелось отпраздновать праздник с волосами.
Помню тот день. Волосы уже сыпались вовсю, но куцый хвостик я еще собирала. И вот муж дарит мне большой букет, я прошу его сфоткать меня с ним и в эти же секунды загадываю про себя желание, чтобы через год, на этом же месте, в свой день рождения, сделать такую же фотку тоже с волосами.
Через несколько дней я побрилась налысо. Чувства были смешанные. Конечно, было непривычно, но процесс выпадения волос к этому времени изрядно напрягал. Они были повсюду! Помыть голову было нереально, я ощущала в руках мочалку из собственных волос, расчесаться, естественно, тоже было нельзя.
Сантиметр за сантиметром муж убирал машинкой остатки. Я чувствовала легкий холодок по коже головы в местах, где волос уже не было, и, когда упал последний клочок, я выдохнула с облегчением.
Вероятно, если бы не было такого побочного эффекта от лечения, то морально было бы легче пережить свой диагноз. Но и это неспроста. Человек словно рождается заново, возвращается к своим истокам, обнуляется физически и ментально, получая шанс на переоценку своей жизни.
Я начала ценить в себе все. Искать прелести такого положения – задача не из простых, далеко не каждый с ней справляется, но ее решение ведет к гармоничным отношениям внутри себя.
Люди, которые сталкиваются с тяжелыми заболеваниями, идут не своим путем, душа плачет, и, когда человек заходит слишком далеко, тело находит выход достучаться до разума через болезнь.
Я подолгу рассматривала себя. Какой красивый нос, глаза, губы. Четко видела, как я похожа на маму. «И папины черты тоже видны! – говорила я, стоя перед зеркалом. – Я прекрасна и без бровей, и без ресниц, я люблю себя даже такую и буду заботиться о себе».
Буквально за месяц до того, как я узнала о диагнозе, в моих планах было сделать ламинирование волос. Но встреча с парикмахером переносилась из раза в раз. Вообще, волосы всегда были моей больной темой, я их постоянно критиковала, они были для меня недостаточно густы, недостаточно ровные/закрученные, недостаточно длинные, я постоянно на них жаловалась в разговоре с подругами, завидуя чужим волосам.
Тут на ум сразу приходит поговорка: «Что имеем – не храним, потерявши – плачем». Пересматривая фотографии спустя время, я все больше и больше осознавала, что мои волосы были прекрасны. Они были! Мои волосы, такие, какие есть.
Потеряв их, я ждала новые с уже абсолютно другим отношением. Каждый волосок был для меня ценен. В окружении появлялись люди, которые, глядя на мою пока еще бесформенную прическу, критиковали ее, советовали то подстричься, то выпрямить волосы, но в то время я уже активно училась слушать только себя.
Новый взгляд на все. Переоценка жизни. Родовые программы
– Что же меня объединяет с этими людьми, кроме диагноза? – спрашивала я себя, сидя в очереди к доктору.
Я очень много наблюдала за другими пациентками. За реакциями, за рассуждениями, за поведением. Люди вечной борьбы. Внутри каждого идет война. Война с самим собой. Непринятие себя. Искаженная реальность правоты. Злость на жизнь, с вопросом в глазах: «За что? Я же такая хорошая!»
Внутренняя душевная война перетекла в тело. Например, в моем случае эта война ярко проявлялась по отношению к религиям. Конечно, я потом увидела это и в других сферах, как проекцию, но то, какое отрицательное отношение у меня было сформировано к любой религии, повлекло пассивно-агрессивные внутренние реакции на то, что шло вразрез с моим видением.
Когда мне было четыре-пять лет, мои родители посещали протестантскую церковь, и я часто слышала в их разговорах категоричное сравнение разных религиозных течений: как там, как у нас, как где-то там еще…
Когда, будучи уже взрослой, я спросила маму о том, как это было тогда, исходя из ее видения, она сказала, что ничего негативного они не проецировали, но мой детский мозг, почему-то именно так интерпретировал все взрослые разговоры в тот период.
Я думала, что наше видение было единственно верное, а остальные просто заблуждаются. Так во мне укоренилось тотальное неприятие других взглядов, которое я не осознавала. С кем-то на этом фоне портились отношения и накладывалась обида за то, что меня не слышат. Ключевым тут является внутреннее ощущение и посыл, именно это производит энергию определенной частоты.
Первым шагом к разлому привычного мышления было пойти в православную церковь. Не потому, что там происходит что-то волшебное, а потому что именно это действие было для меня переломным. Именно поход в церковь был моментом, когда я наступила на шею гордыне и перекрыла ей воздух. Для каждого это будет свое действие, то, что сломает конкретно его гордыню.
Кому-то нужно просто прийти к маме и папе, чтоб признаться в надменном отношении к ним, кому-то к мужу… Тут важно честно посмотреть в себя и увидеть, где вы упираетесь и что не принимаете, подавляя в себе агрессию и раздражение.
Работа над принятием была сложной. Принимать всех без остатка, какими бы то ни были люди, – это и есть безусловная любовь. Неважно, любит человек выпить изрядно, либо подвержен другому недугу – это его путь, его выбор. Любовь равно принятие.
Я училась не осуждать людей за разные мнения, действия, взгляды на жизнь даже наедине с собой.
Когда я открыла для себя двери в Родологию и стала изучать историю своего Рода, расспрашивать про предков, про их взаимоотношения у мамы, папы, бабушки, дальних родственников, до которых могла «дотянуться», я открыла еще одну явную связь своей гордыни с программой женщин своего Рода по маме.
Выяснилось, что дедушка моей бабушки (мой прапрадед) был помощником священника в православной церкви, а его дочь, мама моей бабушки (моя прабабушка), занималась целительством, помогала деткам и их родителям и с точки зрения православия шла вразрез с теми законами, которые поддерживал ее отец.
На этом фоне у них был конфликт. Насколько сильный, я не знаю, также мне неизвестно, что еще сопутствовало этой истории и какие взаимоотношения были между еще более ранними предками, но то, что были серьезные разногласия на религиозную тему – это факт.
Исследование своего Рода дало мне множество ответов. Я стала понимать, почему моя мама выразила протест против православия. Откуда тянутся мои реакции и обиды и как они похожи на сформированные взгляды женщин моего Рода.
Уходя глубже в изучение истории Рода, в понимание характеров своих предков, накладывая их на различные внутригосударственные события, я отчетливо стала понимать, что мои реакции – это продолжение того, что уже было сформировано ранее с наложением моего опыта.