Марина Антоненко – Дыхание свободы (страница 3)
К тому времени у меня «вырос» тренер на замену, и некоторые группы она вела постоянно, а в мои отъезды заменяла меня, поэтому стало легче, но финансово просадка стала больше, потому как вся выручка уходила на аренду и зарплаты.
Диагноз
В течение следующей недели я как обычно крутилась в делах: няня, проект, тренировка, встреча, вечером домашние дела, приготовление ужина. Не могу сказать, что я по жизни люблю готовить, но в тот момент эта обязанность напрягала меня максимально сильно.
В тот вечер я вела тренировку и неожиданно зазвонил телефон. На экране высветился неизвестный номер:
– Марина Павловна?
– Да.
– Это клиника «Женское здоровье», пришли результаты ваших анализов. Когда вам было бы удобно подойти к врачу?
– Могу завтра. А можно узнать результат?
– Мы по телефону справки не даем. Придете на прием, и доктор все вам объяснит.
Я каждой клеточкой помню эти ледяные мурашки по телу!
Почему она мне не сказала, что все хорошо? – вела я внутренний диалог с собой. – Что это может значить?
А тренировка в этот момент была в самом разгаре, следом за ней нужно было провести еще две, а мысли уже разлетелись. Хотелось все отменить и уйти домой. Но я настраивала себя на то, что это просто тревога, что все хорошо. Словно вела внутреннюю борьбу сама с собой.
Наступило то самое «завтра», на прием я шла с мыслями о том, что все мои внутренние предчувствия и тревоги напрасны и я зря себя накручиваю. Но ладони были мокрые от холодного пота. Заходя в клинику, я старалась прочитать во взглядах сотрудников хоть какой-то ответ. Мне казалось, что все про меня все знают и смотрят то ли с сочувствием, то ли с испугом. Было ощущение, что весь мир как будто участник заговора против меня. Подошла моя очередь. Я зашла в кабинет. Села на стул напротив доктора.
– Антоненко Марина?
– Да, это я, вчера мне звонила администратор, сказала, что нужно к вам подойти на ближайший прием, я сразу приехала. Что там у меня по анализу?
– Анализ пришел плохой. Обнаружены злокачественные клетки. Это рак.
И тут время словно остановилось! Я как сквозь вату слышала его дальнейшую речь о том, что нужно ехать в онкологию, что нужно сдать еще ряд анализов. Нет, я не упала в обморок, внешне практически не подала признаков волнения, я сидела и не знала, что сказать, не знала, как реагировать. Самый первый вопрос, который возник у меня: «А что делать?» Его я произнесла про себя, а потом озвучила доктору:
– Что же мне теперь делать? – И тут полился поток мыслей вслух: – Вы знаете, я работаю фитнес-тренером, у меня свой зал, как же я его оставлю? А лечение много времени занимает? Это у меня и волосы выпадут? Это же лечится, доктор?
– Успокойтесь, – остановил он меня. – Вам нужно как можно скорее начинать лечение, ваш лечащий доктор в онкологии все расскажет. Это лечится в большинстве случаев.
Я вышла из кабинета и побрела по улицам города. Я не плакала. Встречая знакомых, я натягивала улыбку, которая ощущалась как-то странно. Словно через боль. Она походила на броню от внутренней размазанности.
Кто-то считает, что самое страшное, с чем может столкнуться женщина, это то, как сказать мужу о диагнозе. Для меня это совсем не было страшно. Новость, которая поделила нашу жизнь на до и после, я сообщила Артему первому, как только вышла из клиники. Даже не подумала, где он был в этот момент. Оказалось, что он был за рулем. Спокойным будничным бодрым голосом я сказала ему:
– Была у врача. Получила результаты анализов. У меня рак.
Он сразу спросил:
– Это точно? Что еще доктор сказал? Может, это ошибка?
Конечно, никто из нас не хотел в это верить. Казалось, что это просто плохой сон и скоро он закончится. Артем подошел к проблеме с очень практичной точки зрения. Или просто отказался поверить в худшее. Однако он был прав. Врачебные ошибки никто не отменял. Но я даже не подумала усомниться. Я просто сразу собралась действовать дальше по алгоритму.
– Ну, вот такие вот анализы пришли. Нужно срочно собирать документы и ехать в онкологию, в диспансер.
Так мне сказал доктор из частной клиники. Для того чтобы лечь в диспансер, нужно было собрать массу документов. А у меня на тот момент не было гражданства РФ. Но за несколько дней я справилась с бумажной волокитой. Нашлись добрые люди, помогли. В тот момент это было важно и ценно как никогда.
В этот период с нами временно жили родители Артема, и, приехав домой, мы решили ничего никому не говорить до тех пор, пока не сдадим все анализы в онкологии.
Самым страшным для меня было сказать о диагнозе своим родителям. И именно с мужем мы думали о том, как это лучше сделать. Особенно больно внутри было от мысли, что мама узнает и как она это переживет. Почему-то совсем не подумала про папу.
Но моя мама – сильная женщина, она восприняла эту новость стойко. По крайней мере, внешне.
Я позвонила ей. Перед звонком пополнила счет, чтобы разговор не прервался из-за роуминга. Она уже знала про образование в груди и про то, что я сдавала пункцию.
Спокойно и без истерик, начав с фразы «не переживай, все лечится», я сообщила маме об онкологии. Так же спокойно мама сказала мне, чтобы я собирала документы и начинала лечение.
Папа узнал о диагнозе от мамы. Позже, уже после химиотерапии, они приехали на операцию. Это было хорошим решением. Когда я открыла глаза после наркоза и увидела всех близких, ощущение было, что это не они приехали ко мне на операцию, а я у них в гостях и все хорошо.
Наверное, не впасть в тотальное отчаяние мне помогли слова доктора о том, что рак молочной железы лечится, если вовремя начать и лечить по протоколу. Мне поставили третью стадию. Тем не менее доктор все равно обнадежил меня и сказал, чтобы я не откладывала.
Я послушала и послушалась. Но не только слова доктора позволили мне не впасть в отчаяние. С первого же дня я поняла, что не буду рассчитывать на докторов, а буду искать ресурс в себе.
Близкие хорошо меня поддерживали. Родители, муж. Особенно муж. Он был со мной на всех этапах моего сложного пути.
В свой дневник я внесла первую запись о диагнозе, делюсь с вами личным:
Уже завтра все станет известно. Очень волнительно, не знаю, как взять себя в руки и успокоиться.
Поддержка от Артема очень большая. Он изменил свое отношение ко мне, постоянно говорит, что все будет хорошо, все вылечим!
Я верю. Верю, что Господь меня не оставит и я обязательно буду здорова!
Доска мечты пополнилась новыми картинками о счастливой старости, о путешествиях, о здоровой жизни! Я хочу дочь родить! Хочу внуков! Хочу счастливую семью!
Я молюсь каждый день и каюсь за свои грехи. Ценю родных и близких. Люблю жизнь.
Господь, будь рядом и Благослови мою семью.
Смена ценностей отразилась на моей доске мечты. Если вначале там были наклеены картинки, олицетворяющие материальные желания, то за один день я их сменила на вырезки счастливых семей, стариков, сидящих за большим семейным столом с внуками на руках, где я визуализировала себя.
Ночью мы с Артемом не могли уснуть, разговаривали, постоянно обсуждали новость, делились сомнениями.
– Я думаю, что, вероятно, это ошибка, – говорил он мне. – Ну как это на УЗИ не видно, а пункция показала клетки?
– Я пока не могу ничего сказать, мне страшно пока что об этом думать, было бы, конечно, хорошо, если бы ошибка, но предчувствие другое у меня, – отвечала я ему, хотя в глубине души грела малюсенькую надежду на хороший и скорый исход.
Осознание. Карта желаний
Две недели я стойко держалась, ходила на тренировки, продолжала жить ту жизнь, которую жила до того, как узнала про рак. И вот настал тот день, когда нужно было ехать в онкологию забирать окончательные анализы.
Я помню каждый прием, каждого доктора, с которым общалась, каждое их слово. Помню тот момент, когда диагноз подтвердился. Гормонозависимый рак левой молочной железы, третья стадия.
С самого первого дня я не хотела вникать во все эти цифры, буквы, которые указывают на типы опухоли, на стадию и так далее. Мне это было абсолютно не интересно. Эти знания мне не подарят то, ради чего я так хочу жить. Мне важно было одно: понять, что мне делать, чтобы быть здоровой.
Я осознала, что где-то в жизни произошла поломка, которую нужно найти и устранить. Первым моим слезам, горьким, взахлеб, пропитанным осознанием всего того, что со мной происходит, я дала волю через две недели после похода в клинику. Я так долго хотела казаться сильной, мне было очень сложно признать свою слабость и беспомощность в тот момент. Все рухнуло. Это как атомная бомба, которая разрушила мой мир, сметая взрывной волной все на своем пути. Осталась пустота. Разочарование. Меня словно сбросили с высокой скалы вниз лицом на опустошенную, безжизненную землю.