Марина Андреева – Схемы судьбы (1). Инженер его ледяного сердца (страница 9)

Вопрос был прямым и опасным. Тут было нельзя врать. Но и правду говорить было нельзя.

– Я… не знаю, милорд, – сказала я честно, опуская глаза. – Я не чувствую магию. И духов не слышу. Наверное, мне просто привычнее видеть не духов, а системы. Трубы, давление, потоки, связи. Если что-то хрипит – ищи засор. Если поёт не в той тональности – проверь целостность контура. Даже если они магические, на каком-то базовом уровне это всё равно физика. Только… с другими переменными.

– Даже если они магические, – он повторил за мной, и в его голосе прозвучала тень чего-то, похожего на удовлетворение. – Это и есть твой дар, Алесса. Или твоё проклятие. Ты смотришь на магию и видишь в ней… инженерию. Механику. Ты разбираешь заклинание на винтики и шпунтики. Для большинства магов это кощунство. Для меня… это свежий ветер в застоявшемся болоте традиций.

Он подошёл к стене с картой, провёл рукой, и изображение сменилось, показав схему водных потоков города. Светящиеся голубые линии текли, переплетались, в некоторых местах их течение было прерывистым.

– Этот мир построен на вере, традиции и силе воли. Маги учатся чувствовать потоки, а не рассчитывать их. Ты приносишь в него холодный расчёт. Это опасно. Для тебя – потому что традиционалисты в Совете сожгут тебя на костре за ересь. И потенциально полезно для меня – потому что расчёт даёт контроль. Предсказуемость.

Он снова посмотрел на меня, и его взгляд стал тяжёлым, как свинец.

– Орвин будет вести архив по-старому. Для отчётности перед Советом. Ты будешь работать здесь. Твоя задача – анализировать все поступающие отчёты о сбоях в городской сети: вода, свет, тепло. Переводить поэзию в твои «данные». Выявлять закономерности, которые ускользают от магов, слишком близко стоящих к своему дару. Они чувствуют боль системы, как свою. Ты должна поставить ей диагноз по симптомам. Ты будешь моим… диагностом. На удалёнке. Никто, кроме меня и тебя, не будет знать о полном объёме твоей работы. Понятно?

Это было больше, чем я могла надеяться. И в тысячу раз страшнее. Меня втягивали в его игры, в самое ядро его власти. И предлагали инструменты, о которых я не смела мечтать.

– А… а если я ошибусь? – спросила я, и голос мой предательски дрогнул, выдавая весь страх. – Если мои «винтики и шпунтики» не сработают, и из-за этого что-то рухнет?

– Если ты ошибёшься из-за глупости, лени или желания выслужиться, тебя вышвырнут обратно на кухню к Берте, и твоя карьера закончится. Если ошибёшься, потому что система сложна, непредсказуема или потому что мы оба чего-то не учли… – он сделал паузу, – значит, мы оба получим новый опыт. Я не требую чудес. Я требую иного взгляда. Чёткого, незамутнённого догмами. Цена ошибки будет высокой, но цена бездействия – ещё выше.

Он говорил со мной не как с служанкой или даже архивариусом. Он говорил как с коллегой. Пусть младшим, подчинённым, неопытным специалистом, но коллегой, чей ум представляет ценность. Это кружило голову сильнее любого вина.

– Всё поняла, милорд, – сказала я твёрже.

– Хорошо. Это твоё место. – Он указал на небольшой столик в углу, рядом с одной из светящихся стен-панелей. На нём уже лежала аккуратная стопка свежих свитков, стопка чистых листов, несколько острых перьев и маленькая, но явно мощная светящаяся сфера в медной оправе – магическая лампа. – Начни с этих. Отчёты за последнюю неделю по всем районам. Я жду сводку к вечеру. Кратко. По сути. Без лирики.

И он снова отвернулся к карте, погрузившись в изучение оранжевой точки, вычеркнув меня из своего поля зрения так же окончательно, как выключают прибор. Разговор был окончен.

Я подошла к своему новому рабочему месту, опустилась на стул. Искра спрыгнула на стол, обошла его, тычась носом в новые, странно пахнущие предметы, и устроилась прямо на светящейся стене, как на тёплой печке. Стена слегка померкла под её телом, затем снова набрала яркость, адаптировавшись, будто это было в порядке вещей. Зверёк мурлыкнул от удовольствия.

Я взяла первый свиток. Теперь это была не каторга, не тест и даже не просто задача. Это была миссия. Моя миссия в этом странном мире. Я остро ощущала его присутствие в нескольких шагах. Его концентрацию, его силу, исходящую от него почти физическим давлением. Это не было комфортно. Это было как работать в непосредственной близости от работающего реактора. Но это также было самым ясным и чётким вызовом, который бросало мне это мироздание с момента моего падения. Здесь, в этой комнате, мой странный дар оказался не проклятием, а инструментом. И этот инструмент был нужен.

Я погрузилась в работу. Теперь я знала, для кого и для чего это делаю. Мои пометки стали увереннее, таблицы сложнее, я начала рисовать простые схемы на полях, связывая события стрелочками. Я соединяла события из разных отчётов, находя пересечения: падение давления в одном районе совпало со всплеском геомагической активности в другом и странными «снами» жителей третьего, которые жаловались на «тяжёлые сны». Возможно, это была случайность. А возможно – причинно-следственная связь через общий подземный резонанс. Я выписывала гипотезы, помечая их знаком вопроса.

Раз в час я краем глаза видела, как он подходит к карте или одной из пластин, вносит какие-то коррективы лёгкими, точными жестами. Светящиеся линии перестраивались, точки меняли цвет. Он управлял всем этим огромным, живым организмом города. И теперь я, в каком-то микроскопическом, но важном масштабе, помогала ему ставить диагноз. Мы не обменялись больше ни словом до самого вечера. В комнате стояла тишина, нарушаемая только шуршанием моего пера, тихим мурлыканьем Искры и едва слышным гулом энергии.

Когда свет из высоких окон начал гаснуть, окрашивая комнату в сизые сумерки, а светящиеся схемы заиграли новыми, более яркими красками, я закончила. Передо мной лежал краткий, но плотно структурированный отчёт на трёх листах: список проблем, отсортированный по приоритету (от «требует немедленного вмешательства» до «наблюдать»), с моими предположениями о причинах и, где это было возможно, с предложениями по проверке. Я встала, кости затрещали от долгого сидения, и, сделав шаг к его столу, замерла, не решаясь прервать его размышления.

Он почувствовал моё движение или просто отсчитал время. Обернулся.

– Готово?

– Да, милорд.

– Оставь на столе. Иди. Завтра в то же время.

Я кивнула, положила листы на край его стола, рядом с одной из хрустальных пластин, и пошла к двери, собирая со своего стола Искру, которая нехотя проснулась.

– Алесса.

Я обернулась, сердце ёкнуло. Он смотрел не на отчёт, а на меня. И в его взгляде не было ни одобрения, ни порицания. Был просто расчёт, смешанный с лёгким, почти неуловимым любопытством.

– Твоя лумошка. Она ворует?

Вопрос был настолько неожиданным, бытовым и неуместным в этой комнате высоких технологий и магии, что я рассмеялась. Коротко, нервно, но искренне.

– Эм… только блестящие безделушки, милорд. И еду, если плохо спрятать. Значит, в ваших карманах и на столах пока всё в порядке.

На его лице снова мелькнула та самая тень, похожая на улыбку. Очень быстрая, как вспышка молнии на дальнем горизонте.

– Следи, чтобы не утянула что-нибудь важное с этих панелей. Материализованная энергия может быть для неё… токсичной. Может кончиться плохо. Для неё.

Это было не угроза. Это было деловое предупреждение. Защита его имущества и одновременно… странная, осторожная забота о глупом зверьке, который явно ему симпатизировал?

– Постараюсь, – прошептала я. – Спасибо.

Он уже отвернулся, его внимание снова приковала карта. Я выскользнула из кабинета, и дверь бесшумно задвинулась за мной.

В прохладном, тихом коридоре я прислонилась к каменной стене, позволяя дрожи, копившейся всё это время, наконец вырваться наружу. Адреналин начал отступать, оставляя после себя приятную, сладковатую усталость и лёгкое головокружение от свершённого. Я только что провела день в нервном центре власти. Не как служанка, не как пленная. Как специалист. И выжила. И даже, чёрт побери, оказалась полезной.

Искра, сидя на плече, потянулась и громко, блаженно мурлыкнула прямо у меня в ухо, а затем нежно ткнулась мокрым носом в щёку, словно говоря: «Ну вот, я же говорила, что ты справишься. А теперь не медли, героиня труда, меня ждёт ужин. Я слышала, на кухне сегодня рыба».

Я засмеялась уже по-настоящему, пошла в свою комнату, чувствуя, как внутри разгорается маленький, но упрямый и тёплый огонёк. Не надежды на спасение или возвращение. Азарта. Здесь была задача, сложная, реальная и безумно интересная. И начальник, который был моим главным врагом и единственным союзником одновременно. Но враг, который платил за работу не только кровлей и едой, но и интеллектуальным вызовом, уважением к уму и доступом к чудесам. После Алексея и его лживых «совместных планов» это был глоток ледяной, чистой, честной горной воды. Пусть и налитой из магического источника под страшным давлением.

ГЛАВА 6 Казус «Почти-поцелуй» №1

Неделя в кабинете Каэлена пролетела в едином ритме: утренняя тряска от гула башни, завтрак, путь по мерцающим коридорам, погружение в свитки. Я стала частью механизма его управления, маленьким, но отлаженным винтиком. Орвин в архиве теперь встречал меня почтительным кивком – слухи о моём новом статусе, пусть и смутном, сделали своё дело. Я была уже не «той дурочкой Алессой», а «той, с кем лично работает лорд д’Амори». Разница была как между грязной тряпкой и специализированным инструментом. Мне это нравилось даже меньше, но это давало безопасность.