Марина Андреева – Схемы судьбы (1). Инженер его ледяного сердца (страница 8)

Он поставил пузырёк на место и повернулся ко мне.

– Завтра, после работы в архиве, ты спустишься ко мне в кабинет. В час дня. У нас есть что обсудить. Касательно твоих… методов. И того, как они могут быть применены с большей пользой. Всё поняла?

Я кивнула, не в силах выговорить ни слова.

– Хорошо. И выгони своего зверька. Он мне всю мебель перецарапал, пока искал тебя.

Только тогда я поняла – Искра привела меня сюда не случайно. Она почуяла воду. И, возможно, его запах. Она привела меня прямо в его логово.

Каэлен вышел, закрыв за собой дверь. На этот раз я услышала тихий щелчок замка.

Я выскочила из воды, дрожа от холода и шока, схватила полотенце со стула. Искра прыгнула мне на плечо, мурлыча, довольная происходящим.

– Спасибо, – прошептала я ей, обнимая её мокрый комочек. – Ты чуть не got me killed, но… спасибо.

Она лизнула меня в щёку.

Я быстро вытерлась, надела платье на влажное тело и выскользнула в коридор. Найти дорогу обратно в свою комнату оказалось проще – я просто шла от самых ярких сфер к самым тусклым.

Войдя в свою келью, я прислонилась к закрытой двери. Сердце билось о рёбра, как птица в клетке.

Завтра. Его кабинет. Обсуждение методов.

Он видел меня уязвимой, напуганной, нарушившей границы. И это, кажется, его не рассердило, а заинтересовало ещё больше.

«Проект «Адаптация», – подумала я, пробираясь к узкой кровати. – Этап 3: «Прямое взаимодействие с фактором власти». Цель: не быть выброшенной из окна башни за воровство лаванды и горячей воды».

Искра устроилась у меня в ногах, свернувшись клубком. Её ровное, глубокое дыхание постепенно успокаивало мой бешеный пульс.

Я заснула с чётким пониманием: случайностей в этой башне не было. И мой пушистый навигатор, возможно, был умнее, чем я думала. А завтра меня ждала не просто встреча. Ждала оценка. И, возможно, предложение, от которого нельзя будет отказаться. Последней мыслью перед сном было: «Какой КПД у его предложений?» И это была уже не паника, а холодный, профессиональный интерес.

ГЛАВА 5 Первый прорыв

Утро в башне начиналось не с медного рёва, а с едва уловимой, нарастающей вибрации в стенах. Казалось, сама каменная громада просыпалась, вбирая в себя энергию нового дня. Я лежала с открытыми глазами, слушая этот гул и наблюдая, как первые лучи солнца, пробиваясь сквозь маленькое окно, выхватывали из темноты знакомый пушистый комок на стуле. Искра уже бодрствовала. Она сидела, вылизывая лапу с сосредоточенным видом хирурга перед операцией, а её огромные глаза, отражающие скудный свет, казались двумя бездонными озёрами. Сегодня мне предстояло идти к нему.

Мысль об этом заставляла сердце биться неровно, но уже не только от страха. Было что-то иное – предвкушение сложной задачи, вызова. Вчерашний шок от встречи в ванной комнате притупился, уступив место холодной, почти профессиональной аналитике. Он увидел меня в уязвимости. Это был минус. Но он также увидел находчивость в архиве. И, что важнее, увидел результат. В его мире, судя по всему, ценились только результаты. Мне нужно было превратить вчерашнюю оплошность из катастрофы в курьёз, а свои навыки – в очевидную пользу. Я мысленно составила список аргументов, репетируя возможные ответы на его вопросы. Мой главный козырь был прост: я вижу то, что они не видят, потому что смотрю с другой стороны.

Архив встретил меня тем же запахом пыли и молчаливой враждебностью Орвина. Он лишь кивнул на мои вчерашние стопки, даже не отрываясь от своего свитка. Его обида витала в воздухе гуще пергаментной пыли. Я молча принялась за работу, продолжив свою классификацию. Но сегодня я делала не только это. Я начала вести конспект. На чистом листе я чертила простейшие таблицы: дата, место, тип явления, описанная сила (моя оценка), возможные последствия. Это были зачатки будущего отчёта. Доказательство, что моя «система» – не просто причуда, а инструмент.

– И что это за каракули? – раздался у меня над ухом язвительный шёпот. Орвин подкрался неслышно. – Это что, гадания на кофейной гуще?

– Это способ быстро найти связь между «пением духов» в одной трубе и «икотой пламевика» в трёх кварталах дальше, – парировала я, не отрываясь от таблицы. – Чтобы не тратить три дня на догадки, как ваш инспектор.

Он фыркнул, но в его глазах мелькнуло нечто похожее на любопытство, прежде чем он снова нахмурился и удалился к своему столу. Маленькая победа.

Примерно через час дверь снова растворилась без звука. На пороге стоял Каэлен. На сей раз он был одет не в парадный камзол, а в простой, но безупречно сшитый тёмно-серый дублет и штаны. Он выглядел как человек, готовый к работе, а не к приёму. Его взгляд сразу нашёл меня, проигнорировав Орвина, который замер в почтительном, но неловком полупоклоне.

– Со мной, – сказал он коротко, поворачиваясь к двери.

Я встала, отложив перо. Искра, дремавшая на стопке, мгновенно проснулась и запрыгнула мне на плечо, заняв свой привычный наблюдательный пост. Каэлен заметил это движение, и угол его губ дрогнул на миллиметр – не улыбка, а скорее мимолётная отметка факта. Он развернулся и вышел. Я последовала, чувствуя на спине колющий взгляд хранителя. Дверь закрылась за мной, отсекая мир пыльных свитков и тихой вражды.

Мы шли по другим коридорам, спускались по узкой винтовой лестнице в самое сердце башни. Воздух становился теплее, влажнее, а гул – ощутимее. Он исходил отовсюду: из-под плит пола, из стен. Здесь бился пульс всего здания. Я краем глаза заметила в нишах странные устройства – кристаллы, опутанные металлическими нитями, от которых шли мерцающие жилы прямо в камень. Это была не просто магия. Это была инженерия, чудовищно сложная и прекрасная. Мои пальцы чесались потрогать, разобраться, как оно работает.

Кабинет лорда д’Амори оказался не похожим ни на что, что я могла представить. Это была не комната для приёмов с гобеленами и трофеями. Это был командный центр. Огромный стол был завален не бумагами, а кристаллическими пластинами, на поверхности которых переливались и перемещались светящиеся схемы. На одной стене висела гигантская карта города, но не нарисованная – составленная из того же мерцающего света. На ней пульсировали разноцветные точки и линии. Я замерла на пороге, поражённая. Это был интерфейс. Магический, но интерфейс управления целым городом. Искра на моём плече издала тихий, восхищённый щебет.

– Войди и закрой дверь, – раздался его голос. Он стоял у карты, спиной ко мне, изучая один из участков, где светился тревожный оранжевый цвет. Его пальцы парили в сантиметре от поверхности, и свет под ними реагировал, выдавая новые слои информации.

Я вошла, стараясь не смотреть по сторонам с нескрываемым любопытством деревенщины, но это было невозможно. Моё инженерное сердце забилось чаще. Это было как попасть в центр управления полётами, если бы его построили алхимики и поэты. Каэлен обернулся. Его ледяные глаза остановились на мне, затем перешли на Искру, которая, кажется, решила, что это место ей нравится гораздо больше архива.

– Ты оставила в архиве впечатление, – начал он без преамбул, отходя от карты и приближаясь к столу. – Орвин, конечно, считает тебя выскочкой, испортившей его идеальный хаос. Но хаос, который можно описать за минуту, перестаёт быть хаосом. Он становится данностью. Управляемой данностью.

Он сделал паузу, давая мне понять, что его интересует не моё оправдание по поводу ванной, а суть. Он сел в кресло за столом, откинулся и сложил пальцы домиком, ожидая.

– Милорд, я просто… увидела закономерность, – осторожно начала я, чувствуя, как сохнет во рту. – Все отчёты – это рассказы. Поэмы. В них нет чисел. Невозможно понять тренд, силу, связь одного события с другим. Я лишь попыталась перевести рассказы… в данные. Чтобы можно было их сравнивать, строить графики, предсказывать следующую поломку, а не ждать, когда «водяной дух рассердится» и затопит полквартала.

– «Данные», – повторил он это странное для него слово, пробуя его на вкус. – Интересный термин. Сухой. Безликий. Как раз то, чего не хватает всем этим вдохновенным болтунам. И как твои… «данные» говорят тебе о состоянии Восточного коллектора, отчёт о котором ты так ловко нашла?

Это был экзамен. Я собралась с мыслями, вспоминая сухой пересказ того свитка и свои пометки на полях.

– По описанию, «водяные духи в трубах поют на два тона ниже и хрипят». Если перевести: резонанс в магическом контуре сменился. Вероятно, где-то образовался засор или разгерметизация, которая искажает поток энергии. Это не катастрофа, но если не чинить, «хрип» перейдёт в «кашель», а потом поток может и вовсе прерваться. Нужна диагностика на месте. И, судя по совпадению с датами, это может быть связано с недавними работами на соседней улице – там «земля дрожала от шагов каменных великанов», то есть, вероятно, было строительство, которое могло повредить подземные каналы.

Каэлен слушал, не двигаясь, его лицо было непроницаемой маской. Потом он медленно кивнул, и в его взгляде вспыхнула искра одобрения, быстро погашенная.

– Практически дословный вывод моего инспектора, на составление которого у него ушло три дня. У тебя – полчаса работы с бумагой. Объясни, как? Ты чувствуешь магию? Слышишь этих самых «духов»?