Марина Андреева – Схемы судьбы (1). Инженер его ледяного сердца (страница 6)

– Ладно, чёрт с тобой! – махнула она рукой, поняв, что сегодня проиграла все битвы. – Только смотри, если нагадит где или испортит что… Твоя голова ответит. В прямом смысле.

Я вернулась в свой чулан в состоянии глубокого шока, механически переставляя ноги. Архивариус? К нему? В башню? Это был не подъём по карьерной лестнице, а прыжок с парашютом в неизвестность, причём парашют вызывал большие сомнения. Он что-то заподозрил. Увидел во мне необычный инструмент. Игрушку, которая может оказаться полезной. Или угрозу, которую нужно держать на виду. Я не знала. Но его взгляд… он видел слишком много. Он не поверил в «камень». Он искал причину, и, кажется, нашёл её во мне.

Я машинально собрала свои жалкие пожитки: второе платье, портянки, тряпицу, которую использовала как платок, и тот самый холодный камешек от Искры. Всё имущество мира умещалось в один узел. Лумошка, сидя на лавке, наблюдала за мной, склонив голову набок, её большие глаза отражали тусклый свет из окна.

– Всё, – сказала я ей тихо, садясь рядом и проводя рукой по её шелковистой спине. – Мы переезжаем. На самый верх. К самому дракону в его логово.

Она мурлыкнула, потёрлась щекой о мою руку, как будто это было самой прекрасной и логичной идеей на свете. Её бесстрашие было заразительным. Или глупым. Пока не ясно.

Вечером я лежала уже в новой комнате – всё такой же каменной и аскетичной, но расположенной высоко в одной из башен. Комната была чуть больше, с крошечным, но настоящим окном, из которого открывался вид на вечерний город: море тёмных черепичных крыш, острые шпили, силуэты летающих существ, прорезающие багровую полосу заката. Воздух здесь был чище, холоднее. Искра свернулась тёплым, пульсирующим калачиком у меня на груди, согревая своим меховым теплом. Её мурлыканье было единственным знакомым звуком в этой новой, высокой тишине.

Завтра. Архивы. Кабинет хранителя свитков. Лорд Каэлен д’Амори. Мой новый, единственный и абсолютный начальник. От этой мысли по спине побежали мурашки – не только от страха. Было в нём что-то… неотвратимое. Магнитное. Опасное, как высокое напряжение или глубокая вода. К нему нельзя было прикасаться голыми руками, но оторвать взгляд было невозможно. Его шрам, его холодные пальцы, его голос – всё это сложилось в образ силы, которую я ещё не понимала, но уже чувствовала кожей.

Я зажмурилась, пытаясь заглушить хаос в голове. Внутренний отчёт запустился сам собой. «Проект «Адаптация», – мысленно констатировала я. – Этап 2: «Встраивание в систему». Цель: выжить в башне, изучить архивы, понять правила игры и границы дозволенного. Ограничение: не привлекать к себе излишнего внимания лорда Каэлена». Я уже чувствовала, как это хрупкое ограничение трещит по швам и рассыпается в прах. Его внимание уже было на мне, тяжёлое и прицельное.

Снаружи, далеко внизу, снова завыл ветер, гоняя по пустым ночным улицам прошлогодние листья. Но здесь, наверху, его вой был приглушён толстыми стенами. Ближе был только гул собственной крови в ушах, стук сердца и тихое, успокаивающее мурлыканье маленького пушистого союзника, который, кажется, совсем не боялся драконов. А может, просто не понимал, насколько они бывают опасны.

ГЛАВА 4 Лумошка и Башня

Первую половину дня я провела в мучительном ожидании. Новое платье, выданное Бертой, оказалось темно-серым, простым, но чистым и без заплат. Оно странно сидело на мне – в плечах узко, в талии широко, будто шили на другую фигуру. Видимо, это была униформа башенной прислуги. Искра приняла его за должное, устроившись на подоконнике и наблюдая, как я безуспешно пытаюсь привести в порядок непослушные волосы без зеркала.

Этот грубый серый балахон был очередным гвоздем в крышку моего старого «я». Каждая неудобная складка напоминала: ты здесь – призрак в чужой плоти, занимаешь не своё место. Где-то, может, настоящую Алессу ждали в деревне. Или оплакивали. Эта мысль оставляла во рту горький, металлический привкус вины. Я гнала её прочь. Здесь и сейчас существовала только я – с мозгом инженера, руками служанки и пушистым союзником на подоконнике.

Мои собственные волосы были короткими, и эта длинная, чужая коса раздражала невыразимо. Пришлось заплести её туго, чтобы не лезла в глаза. На какое-то мгновение я представила ножницы. Но мысль о том, что могу нарушить какой-то неписаный дресс-код и привлечь ещё больше внимания, остановила.

Ровно в час, сжимая в потной ладони камешек-талисман, я вышла в коридор. Тишина в башне была иной – не бытовой, а давящей, насыщенной. Воздух вибрировал от едва уловимого гула, будто где-то в стенах работал гигантский трансформатор.

Свет падал не из окон, а из парящих под потолком магических сфер, излучающих ровный холодный свет. Ни теней, ни бликов. Идеальное, бездушное освещение.

Оно напоминало свет в операционной или в серверной. Функционально, стерильно, без намёка на уют. Здесь не жили – здесь работала какая-то сложная, невидимая машина, а люди были лишь её обслуживающим персоналом. Даже воздух был обезличенным, лишённым запахов жизни – готовки, кожы, простых человеческих эмоций.

Я шла по ковровой дорожке, и мои деревянные башмаки отдавались глухим стуком по камню. Искра шла рядом, пушистый хвост трубой. Она, кажется, восприняла наше повышение как должное и теперь осваивала новые владения. Она шла с видом полноправной владелицы поместья, обнюхивая углы и оглядываясь на меня, словно проверяя, следую ли я. Её уверенность была комичной и немного задевала. В конце концов, это я должна была вести нас. Но в этом новом, подавляющем пространстве её инстинкты явно работали лучше моего перегруженного анализами мозга.

Лестница оказалась широкой, винтовой, из тёмного полированного камня. Ступени были стёрты посередине – сколько людей прошло здесь за века? Я считала их, чтобы успокоить нервы. Сорок семь.

Галерея наверху опоясывала огромный, уходящий вниз атриум. В центре него, прямо в воздухе, медленно вращалась сложная конструкция из хрустальных сфер и металлических дуг – что-то вроде магического планетария или часов. Зрелище завораживало и пугало.

Я оторвала взгляд и стала искать дверь. Знак свитка и пера оказался вырезанным на тёмном дубе. Я замерла перед ней, внезапно осознав, что не знаю, как здесь принято входить: стучать? Ждать?

Пока я размышляла, дверь бесшумно отъехала в сторону, растворяясь в стене.

Внутри был не кабинет, а огромная, просторная комната-библиотека. Высокие потолки, стеллажи до самого верха, заставленные свитками, фолиантами и странными кристаллическими пластинами. Воздух пах старым пергаментом, пылью и… озоном.

За большим столом, заваленным бумагами, сидел пожилой человек. Не Гораций, судя по отсутствию сажи. Он был худым, с жидкими седыми волосами и очками на кончике носа, сквозь которые он уставился на меня с выражением глубочайшего неудовольствия.

– Ты и есть та самая? – спросил он, не здороваясь. – Новоявленная «помощница»? Присланная самим лордом?

– Да, – выдавила я. – Меня зовут Алесса. Мне приказано…

– Я в курсе, что тебе приказано, – перебил он, тыкая пером в сторону груды свитков в углу. – Видишь? Это отчёты о сезонных колебаниях магического фона за последние пятьдесят лет. Их нужно переписать, систематизировать и составить сводную таблицу. Руны угасающих пламевиков в третьем квартале города занести отдельно. Всё понятно?

Я посмотрела на груду. Это была не работа, а наказание. Или тест.

– Понятно, – сказала я. – А как… систематизировать? По какому принципу?

Старик, представившийся хранителем Орвином, закатил глаза.

– Боги, да они мне детей в помощь присылают! По хронологии, глупышка! По датам! И не перепутай свитки Восточного и Западного района, они помечены разными цветами шнурков.

Я подошла к груде. Шнурки были выцветшими, и цвета почти не различались. Система хранения, достойная московского архива 70-х годов.

Свитки были свалены в кучу, словно дрова. Никакой защиты от влаги, пыли, света. Ценная информация гнила и рассыпалась в прах из-за элементарной безалаберности. Мой профессиональный дух возмутился. Это был не архив, а помойка. И мне предстояло навести в ней порядок. Своего рода вызов.

– А можно я… придумаю свою систему? Чтобы быстрее искать? – рискнула я спросить.

Орвин смерил меня взглядом, полным жалости и презрения.

– Придумай. Только потом, когда ничего не найдётся, отвечать будешь костями. Место твоё там, – он махнул рукой в сторону маленького столика у стены, заваленного обрывками пергамента и пустыми чернильницами.

Я подошла, смахнула пыль и уселась. Искра тут же запрыгнула на стопку свитков рядом и улеглась, свернувшись клубочком.

– И зверька своего привела, – заметил Орвин без особого интереса. – Смотри, если хоть один свиток погрызёт – шкурку с неё спущу на перчатки.

Искра фыркнула, словно поняв угрозу.

Орвин не обратил на это внимания, погрузившись в свои бумаги. Между нами установилось хрупкое перемирие невмешательства. Он – в своём углу со своей пылью, я – в своём, с растущими стопками и лумошкой-охранником. Тишину нарушало только шуршание пергамента и поскрипывание его пера.

Я развернула первый попавшийся свиток. Почерк был ужасен, язык витиеватый и наполненный метафорами. «Дыхание подземных жил ослабло, словно уставший великан…» Что это значит? Сейсмическая активность упала? Нужно было перевести этот бред в цифры. У меня не было выбора.