Марина Алиева – Жанна д'Арк из рода Валуа. Книга 2 (страница 82)
Деву решили встретить здесь – подальше от опасных мест, контролировавшихся англичанами. Но Бастард всё равно волновался и уже не первый час до слёз в глазах всматривался в дорогу, сбегавшую с холма, по которой ожидалось прибытие Жанны.
Утром он удивил всех тем, что надел парадный доспех с гербом, пожалованным ему дофином при посвящении в рыцари. Было это после битвы при Боже, и с тех пор гербовый нагрудник надевался Бастардом только в особенных случаях: на проведённую герцогиней Анжуйской показную коронацию Шарля и на Рождество, когда ожидались послы от Саффолка с традиционными дарами25. Потон де Ксентрай тогда ещё спросил: «Не слишком ли торжественен наряд?», на что Бастард надменно ответил: «Это у нас семейное»26.
Но сегодня повод был не чета всем предыдущим!
Один из высших командиров, мессир Сен-Север, недавно прибывший из Блуа, даже отъехал подальше, потому что командующий совершенно измучил его расспросами: «Какова она? Глупа? Упёрта?.. Или на самом деле, как говорят, настолько необычна, что хочется встать на колени, а потом идти за ней, забыв о смерти?.. Нет ли у неё изъянов? Падучей не страдает? Не блаженная?..». Несчастный капитан, который сначала отвечал восторженно и охотно, постепенно сник, устал и предпочитал теперь держаться в отдалении, потому что Бастард, занятый какими-то своими мыслями, его ответы слушал вполуха, снова переспрашивал и снова слушал с таким же усердием, с каким решето удерживает воду. Того, что собеседник отъехал в сторону, он даже не заметил. И озадаченный Сен-Север, кутаясь в свой плащ, недоумевал, в чём причина такого повышенного, почти болезненного интереса?
С месяц назад от герцога Алансонского было получено письмо. Прочитанное и перечитанное несколько раз, это письмо отправилось в камин только после того, как его содержание перестало выталкиваться отчаянным «Не может быть!» и улеглось, наконец, в голове Бастарда одной простой мыслью.
Сестра!
Этому не верилось даже теперь – в нескольких мгновениях от встречи! Но и не верить оснований не было. Алансон писал, что узнал обо всём от герцогини Анжуйской, что она предоставила убедительные доказательства, а Бастард достаточно долго гостил в Анжере, чтобы понимать – мадам Иоланда на такое вполне способна. Но потом, когда девушка уже пришла к дофину, и в Орлеане стали появляться люди, видевшие эту Жанну, все они, как один, говорили: «Нет, она не проста. Для крестьянки слишком непроста. Что-то есть в ней такое, что заставляет снять шляпу в её присутствии…»
Что-то…
Вряд ли кто-нибудь – особенно из высокородных господ – стал бы снимать шляпу только из тех соображений, что на крестьянку снизошло Божье озарение. Королевская кровь – вот то единственное, что и сам Бастард всю жизнь ощущал, как мощную поддержку. Пусть даже девушка о себе ничего такого не знает. Это неважно! Он, как никто, понимает, каково это, когда изнутри тебя выталкивает над обыденностью сила, данная свыше всей долгой череде твоих предков. Это сила ответственности, простому человеку недоступная, потому что накапливалась в поколениях правителей. И даётся она не с помазанием, не с короной, а только с кровью!
Бастард вытер лоб, на котором выступила испарина.
Он понятия не имел, как себя с этой Жанной вести. Вдруг кто-то – или сама она – заметит внешнее сходство? Вдруг она ему не понравится? Или понравится настолько, что будет трудно сдерживать родственную приязнь, и он себя чем-то выдаст? Вдруг с ней что-то случится, и он опять останется один…
Пережив не одно разочарование в жизни, Бастард долго себя уговаривал ни к чему не готовиться. В конце концов решил: пусть будет так, как само сложится. Но здесь, на холодном берегу Луары, ожидание сильно затягивалось, из-за чего сдерживаемое волнение постепенно перерастало во всем заметное беспокойство…
– Слышите, сударь, кажется – вот они! – внезапно подал голос командир арбалетчиков мессир де Гравиль.
Действительно, сквозь шум гуляющего по берегу ветра, послышалось нестройное пение, и над холмом показалось знамя с ликом страдающего Христа
– К ним! – коротко приказал Бастард, первым срываясь с места.
Жанна ехала впереди отряда вроде бы спокойная, но брови её были сурово сведены к переносице.
– Это вы Бастард Орлеанский? – спросила она сразу, едва первый из встречающих всадников остановился перед ней.
– Да. И я очень доволен вашим прибытием…
– Значит, это вы посоветовали, чтобы меня везли этим берегом реки, а не туда, где окопался Тальбот?
Бастард сглотнул.
Он так долго ждал… Ждал чего угодно, но только не этого! Даже толком не взглянув, она уже отчитывает его, как мальчишку и лишь за то, что велел вести её к Орлеану самым безопасным путём!
– И более мудрые, чем я имели такое же мнение.
Из-за желания скрыть досаду и обиду голос сделался сиплым и злым.
– А для вас есть кто-то мудрее Бога?
Девушка сердито дёрнула поводья и посмотрела на реку, у берега которой терзаемые ветром качались несколько барж для переправы.
– Эта непогода, как знак… Я принесла вам помощь большую, нежели приходила к какому-либо генералу, а вы заставляете меня трусливо подползать с безопасной стороны! Хотели обмануть? Но, действуя так, только обманетесь сами!
Она перевела взгляд на лицо Бастарда и нахмурилась ещё больше.
Жанна уже привыкла, что все, видящие её впервые, смотрели с любопытством, испытующе, словно пытались увидеть больше, чем видели. Но этот… Девушка не могла понять, что за выражение у него на лице?! Он как будто приветствовал и отталкивал, радовался и досадовал одновременно. А ещё он смотрел с болью и усталостью, из-за которых командующего хотелось пожалеть. Но мешал гордый разворот плеч, словно говоривший: «Я здесь главный!», и выдвинутый вперед, закаменевший в собственной правоте подбородок, из-за которого нижней частью лица Бастард стал вдруг похож на упрямую жабу.
– Как бы там ни было, вы уже здесь, и я готов проводить вас в город, – сказал он сухо.
– Я не поеду сейчас, – решительно заявила Жанна. – Придётся основные силы отправить обратно в Блуа – пусть возвращаются к Орлеану другим берегом. А вы пока переправляйте продовольствие. Солдат я дам.
В глазах у Бастарда потемнело.
Сестра?! Нет, он не мог называть сестрой эту девицу! «Переправляйте продовольствие!» Он ей кто? Фуражир?! Капитан из свиты?! Он – командующий, который из кожи вон лез, чтобы обеспечить безопасный проезд её авангарду: велел де Бланшфору27 организовать две вылазки через ворота Паризьен и святой Екатерины, чтобы отвлечь англичан, пока сюда будут перегоняться баржи для переправы, рисковал своими людьми, суетился, волновался… доспехи эти нацепил! И что?! Девчонка, которая понятия не имеет о том, как надо воевать, распоряжается им, как пажем!
Мысли Бастарда смешались. Не-ет, всё-таки с военными гораздо легче! Те по крайней мере знают, что такое тактика, стратегия, обходной маневр и сразу понимают, где можно бравировать отвагой, а куда соваться не следует!
– Мне, что же, одному возвращаться в город? – холодно спросил он.
– Как хотите, – пожала плечами Жанна. – Можете остаться и здесь.
Сердце командующего заколотилось так, что, кажется, его слышно было сквозь нарядный панцирь.
– И как долго вы прикажете мне здесь оставаться? До конца осады? – еле сдерживаясь, процедил он сквозь зубы.
В свитах с обеих сторон нервно зашевелились, но Жанна, словно не услышала ни самой фразы, ни язвительного тона. Лишь коротко взглянула на выступающий подбородок Бастарда.
– Я собираюсь прибыть в город вечером, чтобы не собирать толпу, – сказала она твёрдо, как будто ставила точку в бесполезном разговоре. – Если неотложные дела не позволяют вам оставаться со мной, то распорядитесь по крайней мере приготовить всё необходимое в городе: как только приеду, хочу сразу написать Саффолку.
Не сдержавшись, Бастард фыркнул. Но девушка уже разворачивала коня. Подозвала к себе Ла Ира и принялась давать ему какие-то распоряжения.
Бастард зло закусил губу. Не зная, что теперь делать, продолжал сидеть в седле, гордо выпрямившись. На свиту обернуться не решался. Он чувствовал себя обманутым и был уверен, что все сразу поймут: командующий проиграл это сражение. Однако глубоко внутри вдруг дёрнулась непрошенная мысль о том, что они с этой девицей вполне друг друга стоят…
Через пару минут по знаку Жанны авангард, состоявший уже больше из священников, двинулся прочь. На берегу перед встречающими остались только солдаты, продовольственный обоз и недавние соратники Бастарда – Потон де Ксентрай и Ла Ир.
Последний спешился и с улыбкой подошёл.
– Что поделать, дорогой Дюнуа, она такая…
* * *
Как бы ни хотела Жанна избежать приветствий и шума, о её прибытии все знали и ни за что бы его не пропустили. Поэтому вечером возле Бургундских ворот Орлеана было не протолкаться.
Люди, измученные осадой и убывающей день за днём надеждой на чудо – хоть на какое, хоть на самое обыденное, лишь бы смогло избавить их от беды – приветствовали Деву криками и слезами радости, как истинного Божьего Ангела. И то, что девушка во главе внушительной свиты проскакала в ворота, ни на кого не глядя, нахмуренная и отчуждённая, никого не обескуражило.
Она же готовилась их спасать!
Каким-то шестым чувством все поняли вдруг, что этой совсем ещё девочке скоро предстоит испытание, противное её женской сути. Что она, может быть, боится того, что будет, но всё равно пришла, верная своему предназначению, чтобы избавить от страха весь этот город.