Марина Алиева – Жанна д'Арк из рода Валуа. Книга 2 (страница 83)

Влекомые верой и сочувствием горожане пытались бежать за кавалькадой, увлекая за собой всех, мимо кого Жанна уже проехала. Людской поток делался всё полноводнее. Узкая улочка, на которую всадники свернули, не могла вместить всю эту живую, набирающую силу реку. Радостно шумя, она выплеснулась на перекрёстке впереди, совершенно перегородив путь и ликуя от того, что Дева остановилась! Теперь её можно как следует рассмотреть и показать, насколько все они ей рады!

Досадуя на заминку, Бастард, так и не решившийся вернуться в город без Девы, велел рыцарям из свиты проехать вперед и расчистить дорогу. Но люди напирали со всех сторон, мешая и не замечая этого. Задние ряды двигали стоящих перед ними, а тех, кто был впереди, почти прижали к лошадям.

Какого-то парня из первых рядов слишком сильно толкнули, и он, желая устоять, высоко вскинул руку с горящим факелом. Взметнувшееся пламя зацепило стяг в руках Жанны, и полотнище мгновенно загорелось.

Общий вздох словно перекрыл радостное ликование. Люди замерли, затаив дыхание, как единый гигантский организм. Но Жанна быстрыми и точными движениями так ловко загасила огонь, что притихшая было толпа не выдержала и снова разразилась громкими криками.

– Она спасёт и нас, как спасла своё знамя!

– Её ничто не испугает!..

– Расступитесь же! Расступитесь! Не мешайте ей!

– Это Дева-воин! Смотрите, ей будто всю жизнь приходилось воевать в этих доспехах!.. 28

Жанна быстро окинула взглядом толпу, снова приладила древко на стремя и, увидев, что дорогу впереди освободили, дала шпоры коню.

Всё! Она приступила к исполнению своей миссии!

ОРЛЕАН

(30 апреля – 7 мая 1429 года)

Если посмотреть на Орлеан с высоты птичьего полёта, то станет особенно хорошо видно, что город представляет собой почти правильный четырёхугольник, выстроенный в соответствии со строгим архитектурным порядком времён римских укреплений.

Пять ворот и тридцать семь башен, соединённых укреплённой стеной, позволяли городу оставаться неприступной крепостью, что заставило когда-то Эдуарда Чёрного Принца пройти мимо Орлеана, не ввязываясь в безнадёжную осаду29.

Башни были очень высоки, а некоторые имели ещё и дополнительную защиту.Самая высокая, угловая Тур-Нев была окружена вторым рвом, башни же над четырьмя из пяти ворот защищались ещё и бульварами30.

Кроме того, от ворот Святой Екатерины через Луару был перекинут мост в девятнадцать пролётов. Пролёт, ведущий непосредственно в город и взорванный его жителями после захвата Турели, когда-то представлял собой подъёмный мост. Пятый опирался на сдвоенный остров посередине реки, часть которого, носившую имя святого Антуана, занимала часовня, а на другой его части – Рыбацкой – в мирное время был устроен лепрозорий. Затем, на восемнадцатом пролёте расположилась крепость Турель, соединявшаяся последним, девятнадцатым пролётом с "бульваром" на берегу.

В самом начале осады, после трёхдневных боёв за внешнее кольцо фортов, французы вынуждены были оставить Турель, но, отступая, разрушили всё, что смогли, включая два пролёта моста, ведущие от крепости к городу. Так что Гласдейлу, назначенному сюда комендантом, достались лишь обугленные развалины вместо крепких укреплений.

Однако даже в таком виде Турель оставалась оборонным сооружением, которое состояло из четырёх мощных башен, соединённых арочными переходами. Основание башен частью уходило под воду, а с тех сторон, которые примыкали к мосту, они – как и привратные башни – были защищены бульварами.

Чтобы обезопаситься от каких бы то ни было сапёрных работ со стороны осаждающих31 и избежать печальной участи Турели, захваченной англичанами именно с помощью подкопа, вокруг Орлеана, под стенами, были врыты медные тазы с водой. А для защиты от конницы подъезды к фортам щедро засеивались «чесноком» – острыми железными шипами, имеющими трёхгранную форму.

Стены патрулировались днём и ночью как солдатами гарнизона, так и местным ополчением, состоявшим из ремесленников, членов их семей и слуг зажиточных горожан. Тяжелое осадное положение привело к тому, что для несения караульной службы привлекли даже коллегию местного университета, несмотря на её упрямое сопротивление. Двадцати поверенным, которых избирали для решения городских проблем32, пришлось обратиться в Бурже за специальным королевским указом, освобождавшим учёных мужей от работ. Это возымело своё действие, хотя, говоря по совести, толку от их деятельности было не много.

Но главным аргументом против активных действий осаждающих была, конечно же, артиллерия.

Старыми орудиями – куайярами33и требушетами34– Орлеанский гарнизон и без того никогда не пренебрегал, но как только командующим был назначен Жан Бастард Дюнуа, оборону усилили ещё и литыми бомбардами.

Городским колокольным мастерам это, конечно, прибавило работы, но и платили им щедро. За короткий срок мэтр Ноден Бушар и мастер Жан Дуизи сумели отлить пять гигантских бомбард. Пушкам дали собственные имена и расставили вдоль стены, выходившей на мост, чтобы обстреливать, захваченную англичанами Турель. Бомбарды «Монтаржи», «Жиффар» и уже известная «Пастушка» делали это постоянно, даже нанесли крепости серьёзный ущерб, обрушив в Луару часть стены одной из башен.

Бомбардами гордились… Более того, едва в город пришли первые вести о Жанне, мгновенно родилась и первая городская легенда о том, что именно из «Пастушки», с башни Нотр-Дам, был произведен выстрел, убивший графа Солсбери35, как раз в тот момент, когда Гласдейл, со словами: "Милорд, извольте взглянуть на свой город", пригласил его поглазеть через бойницы Турнельской башни на Орлеан. И даже те, кто сомневался, была ли «Пастушка» вообще отлита в то время, предпочитали держать свои сомнения при себе – уж больно складно всё сходилось с реальностью, легендой и высшей справедливостью…

* * *

Тщательно прорисованная – не хуже картинки в каком-нибудь часослове – карта Орлеана пестрела значками, которые отмечали расположение английских укреплений. Сведения о них регулярно обновлялись опытными шпионами, так что без внимания не оставались изменения в численности гарнизонов, перемещения командиров, их смена, состояние здоровья, наполненность и содержание продовольственных обозов, что шли из Парижа, а также количество денежных средств, поступающих для выплаты солдатам.

Рано утром, на следующий день после приезда Жанны, Бастард собрал своих командиров на совещание и первым делом, как всегда, ознакомил с новыми донесениями.

– А пыла-то у них поубавилось, – заметил он скорее озабоченно, чем злорадно, обнаружив, что денежное довольствие на солдат изрядно поредело.

– Нормандия бунтует, – сонно сообщил де Гравиль, – дополнительный налог собирается трудно.

Действительно, с тех пор, как Лондонский парламент занял жесткую позицию в отношении первых герцогов государства, Бэдфорду всё дороже обходилась эта осада. Дополнительный налог, который он ввёл на подчиненной территории, проблему решил лишь частично, потому что очень мешал братец Глостер, который никак не хотел оставить в покое спорные, по его мнению, земли герцога Бургундского. Грызня между родственниками36 мало того, что разоряла Нормандию, но ещё и оттягивала часть войска и совершенно выводила регента из себя.

Хорошо что на бедственном положении орлеанцев это пока не сказывалось ни в худшую, ни в лучшую сторону.

– Что ж, свои проблемы они себе создали сами, – вздохнул Бастард.

Он поставил сжатые кулаки на карту, ещё раз окинул взглядом давно знакомые значки и кивнул на один из них головой.

– Вот сюда, по Сен-Лу, мы и ударим.

Командиры зашевелились, двигаясь ближе и, одновременно, поглядывая в сторону командующего – кто с интересом, кто с опасением.

Все знали, что он раздражен!

Уже сегодня гарнизон Орлеана мог бы пополнится свежими силами, не отправь их Жанна обратно в Блуа, чтобы возвращались другим берегом – прямиком на английские укрепления! Из-за этого теперь приходилось перекраивать всю спланированную тактику в соответствии с новыми обстоятельствами.

– Гарнизон там – человек триста пятьдесят, – устало говорил Бастард. – И они хорошо обучены. Из укреплений – только ров, обсаженный кольями. Артиллерия слабая… Мы увеличим свои отряды силами хотя бы тех солдат, что пришли с Ла Иром. Как я понимаю, им без боя не сидится.

Ла Ир, который к карте не подошёл и сидел чуть в стороне, широко осклабился. Большой любитель грабить и мародёрствовать, он, действительно, успел уже совершить вылазку, которая оказалась весьма успешной: удалось захватить английскую баржу с кое-каким провиантом и отличной меховой накидкой. А самое главное – на барже оказался бочонок отменного вина. Так что теперь от закутанного в меха Ла Ира исходил крепкий винный дух, дурманя всех присутствующих.

– Я хоть куда готов, лишь бы дело того стоило, – не столько сказал, сколько рыгнул он. – Но, может, лучше было бы позвать сюда Жанну?.. Это я к тому, мессир, – быстро добавил он, заметив свирепый взгляд Бастарда, – к тому, что дева она оч-чень непростая. Чуть что не по её – может и по уху съездить, мне уже раз досталось за… Впрочем, неважно. А кто ей чего скажет? Формально – она командующий, так что лучше с ней считаться.

Он многозначительно поднял брови, но продолжать не стал, замолк, позволив себе только неопределённо пожать плечами.