Марина Алиева – Жанна д'Арк из рода Валуа. Книга 2 (страница 48)

– Этого не может быть!

– Почему же? Мы ждали Чуда, и оно нам явлено, не так ли? Разве не ты убеждал меня, что странная девочка из деревни и есть подлинная Дева? А теперь, когда понял, что Господь явил много больше, чем просто благословение нашему делу, что Он послал свою истинную дочь-Спасительницу, чтобы дать нам второй шанс – заявляешь: «Не может быть»! Вот Мигель… тот давно догадался! Правда, когда он мне сказал, я тоже упирался, не хотел верить, но – велик Господь! – он позволил мне прозреть.

Карл, уже оправившийся от потрясения и словно бы помолодевший, так же невесомо и бережно, как открывал, сложил листок, вернул его на место, затем отправил туда же реликварий и потянул за рычаг.

– Нельзя верить в одну только возможность Чуда, Рене, – приговаривал он. – А ведь вся наша вера до сих пор была именно такой. Новый приход Спасителя мы сделали разменной монетой, за которую покупали и продавали истины, без коих этот приход якобы невозможен. Причем, истиной сегодня могло быть одно, завтра – другое, а в конечном итоге – всё, что нам угодно, потому что «Этого не может быть!». И Слава и Величие давно уже на стороне тех, кто вроде бы служит Спасителю, а на деле как раз и скажет: «Не может быть!», когда Он явится! Но мы с тобой должны понимать: здесь, среди подлинного духа того первого прихода, мы не смеем поддаваться сомнениям! Знак явлен. Спасительница пришла, и крест на ней – не распятие, а тот же знак, что был дан её предшественнику! Я сам никак не могу до конца поверить в происходящее, но уже исцелен благоговейной дрожью… И страхом! Да, страхом, потому что таинство – это не проглоченная облатка: оно всегда пугает, особенно, когда противишься и по привычке хочешь себя убедить, что «невозможно!». Да, мне не по себе, но я готов держать ответ. И готов сделать всё, чтобы вопросы были заданы… И в ноги упасть твоей матери, которая, до конца не ведая, что творит, создала Предтечу…

Глаза Карла сверкали, как в лучшие годы его бурной жизни. Герцог действительно выглядел исцеленным, чего нельзя было сказать о потрясенном Рене.

– Мне нужно придти в себя и обдумать, – пробормотал он, не замечая, что накренившийся светильник в его руке уже потух, а всё ещё горячее масло стекает через край прямо под ноги. – Но в одном вы правы, Карл – Чудо вершится.

– И мы при нём присутствуем, – подхватил герцог. – Не читаем о нём, не слушаем проповеди, а видим собственными глазами! Ты это осознаешь?

– С трудом.

– А я – со счастьем! И знаю, как должен помочь…

– Как же?

– Я сделаю то, что не делал никто и никогда! Я произведу Жанну в рыцари! Уравняю её с нашими принцами и князьями полным обрядом посвящения, чтобы не могли уже смотреть свысока. А на равных – глаза в глаза – они может быть лучше разглядят и ту, что будет рядом…

* * *

Посмотреть на то, как Жанна умеет управляться с конем, копьем и луком, был приглашен весь герцогский двор. На поле, где в праздничные дни устраивались рыцарские турниры, вычистили весь снег, поставили кольца, барьер и большую мишень, вынесли заградительные щиты, кресло для герцога и еще одно – такое же, на которое герцог Карл, приводя всех в изумление, усадил деревенского мальчишку, приехавшего с Девой.

– Посмотрите, он словно помолодел, – шептались придворные, указывая друг другу на его светлость.

– Дева исцелила!..

– Выходит, она настоящая?!

– Конечно! Вспомните, как она разговаривала…

– А посмотрите, как сидит в седле…

– Кто скажет, что эта девушка из деревни!

– А мальчишка? Уж он-то точно деревенский, но почему-то герцог и его отмечает вниманием.

– Дева взяла его в спутники – этого довольно…

– Главное, что слухи оказались правдой, господа: Дева явилась, как и было предсказано!

– И всё-таки это странно…

– Тсс! Детали нас не касаются. Видите, его светлость полагает, что пророчество исполнилось.

– Значит, Франция будет спасена?

– Не загадывайте так далеко. Вот будет спасена – тогда и поговорим… Делайте, как его светлость: он доволен, и вы будьте довольны…

Карл бесстрастно следил за волнением голов, склоняющихся то в одну сторону, то в другую, и отлично представлял, о чём могли шептаться сейчас его подданные. Особенно учитывая то, как ловко Жанна пробросила копье сквозь кольца, послала одну за другой несколько стрел в центр мишени и, проскакав несколько раз по полю, безошибочно поразила подвешенные болванки сначала копьем, а затем и мечом.

– Превосходно, – бормотал герцог, переводя взгляд с изумленных лиц придворных, впервые не скрывающих того, что чувствуют, на лицо Клод, сидевшей в соседнем кресле с тихим достоинством. – Просто прекрасно… Дева-воин… она способна отстоять не только дофина…

С откровенным удовольствием и улыбкой, давно не освещавшей его лицо такой приветливостью, герцог встал после того как Жанна склонила перед ним копье, и громко оповестил, что желает устроить турнир в честь Девы, с Божьей помощью исцелившей его от недуга. Которая – в чем он теперь нисколько не сомневается – может и должна помочь королю Франции в его борьбе.

Весь двор облегченно зааплодировал этому официальному повелению признавать и верить, потому что странная девушка, которая только что представила себя не хуже какого-нибудь рыцаря, казалась им всё-таки слишком странной.

Даже теперь, когда её почтили таким высочайшим знаком уважения, как турнир в её честь, она стояла возле коня словно происходящее её едва касалось, и была как будто даже не очень довольна. Однако герцог приказал… герцог поверил, и, значит, странности эти нужно принять. Насмешники припрятали остроты до лучших времен, а все остальные отбросили в сторону сомнения, справедливо полагая, что даже в случае неудачи с этой девушкой за веру их никто уже не осудит.

И только Клод испуганно вскинула на Карла глаза.

– Но мы должны спешить, ваша светлость…

– И вы поспешите, – доверительно шепнул ей герцог. – Как только я завершу ритуал посвящения Жанны в рыцари, вас довезут до Вокулёра, и, если хочешь, со всеми возможными почестями.

Клод растерялась. Беспокойство, начавшееся еще в пути, не отпускало и теперь, после благополучного прибытия в замок. Что служило ему причиной понять было сложно. Но странное поведение герцога и внезапная, какая-то потерянная печаль Жанны, бросившаяся в глаза едва она вышла на это поле, озадачивали одинаково.

– Нам не нужны почести, – проговорила Клод, опуская глаза и пытаясь представить на месте герцога господина Арка, перед которым уже научилась не робеть.

– Значит эскорт будет незаметен, – с усмешкой ответил Карл. – Но он будет, дитя моё, даже не противьтесь. Я готов собрать всё своё войско для вашей защиты, потому что нет на моей земле ничего более ценного.

– Тогда дайте ваше войско Жанне, – всё ещё не поднимая глаз сказала Клод, чувствуя себя несправедливо дерзкой по отношению к герцогу: он хоть и задерживал, но определённо был на их стороне, и гневить его не следовало.

Но Карл и не прогневался.

– До чего наивно, – сказал он так ласково, словно собирался погладить девушку по голове. – Сколь счастлива ты в своём неведении… Но беда в том, что провести войско по территориям герцога Бургундского, не поставив его в известность о цели похода, я не могу. Как не имею права пройтись по его землям безо всякого оповещения. Герцог определённо преградит мне путь и будет мешать. А когда узнает кого, куда и зачем сопровождает моё войско, силы его удвоятся… Что впрочем и понятно: на месте Филиппа я бы тоже костьми лег на пути Лотарингской Девы… Нет, дитя, единственное, что я могу сделать для вашей защиты, это снарядить охрану до границы. А дальше – увы – даже коменданту Вокулёра я не смогу приказать встретить вас, как полагается.

Клод робко и немного удивленно посмотрела на герцога, но ему показалось, что смотрит она с жалостью.

– Да, да… – он опустил голову. – У власти много недостатков. И один из тяжелейших – знание тех правил, которые должно соблюдать. Они как власяница, надетая на совесть. Снять нельзя, потому что это тоже правило, но носить неудобно. И самый легкий выход – удалить совесть подальше, чтобы не раздражала даже напоминанием о себе… Когда-то я получил в безраздельное владение эти земли, этих подданных и право карать и миловать. Хорошо усвоил правила, по которым всё это делается, но еще лучше научился не чувствовать неудобную власяницу власти. Не я первый – не я последний. Однако сейчас, с вашим приходом, неудобство новых ощущений уже не кажется мне истязающей веригой. Скорее наоборот: обузой представляется то, чем я нагрузил себя против правил… Но если Жанну я могу уберечь вооруженными людьми, которые – хоть тайно, хоть явно – будут сопровождать вас в пути, то для тебя у меня есть только понимание.

Карл беспомощно развел руки в стороны, словно демонстрируя развернутыми к девушке пустыми ладонями то, что у него действительно ничего больше нет.

– Не самая крепкая защита в наши дни. Однако, понимая тебя, я могу дать совет, последовав которому ты, возможно, получишь хоть какой-то щит, моя дорогая, и первые же шаги там, куда приведет тебя Жанна, не нанесут серьёзных ран твоему восприятию этого мира.

– Вы полагаете, мы сможем разочароваться в чем-то и не доведем своё дело до конца? – спросила Клод. – Думаете, мы можем отступить? С такой-то ношей?